Стая

       Дима, стоит ему только выйти из кабинета, срывается на бег. Сжатые дверцы, возможно, давно уехавшего лифта заставляют торопливо нажимать на кнопку вызова. Дима чуть ли не кричит от волнения в трубку, благо Гром не сбросил её.        — что случилось?! — выходит более обеспокоено, чем хотелось бы. Лифт едет по смертельному медленно, издеваясь над парнем. Дубин даже начинает засматриваться на длинную лестницу, вьющуюся винтом прямиком вниз к земле. Как бобовый стебель из сказки. Игорь же вещал своим бархатистым голосом сквозь помехи о том, что Печкин, — Пекарь, Игорь! —, ебанутый в край и то, что его нужно ловить как можно быстрее. И что Дима должен быть быстрее. Бывший стажёр уже начал спускаться по лестнице, бурча что-то о том что он старается быть быстрее, как вдруг слышит звонкий "дзынь", доносящийся со стороны лифта.        «Да ладно!» - Дима недовольно хмурит брови, от чего между ними образуется складка. Он, перешагивая через одну-две ступени вновь оказывается на этаже с серой плиткой на полу, блестящей от яркого света ламп .        — Я буду быстрее, но Игорь, я же не могу заставить лифт ехать быстрее. — Дима, заходя в лифт, нажимает на круглую кнопку с единицей, ощущая всем телом как лифт трогается, опускаясь вниз. Игорь на это лишь по-дедовски смеётся.       — А по лестнице? Или уже ноги не держат? Вот же молодёжь!        — И-и-игорь, ну ты же не дед — смеётся уже Дубин, долго протягивая гласную в чужом имени, парадируя всем известный момент из "Уральских пельменей". И кто теперь дед?.... Смотря на то как этаж меняется на экране, парень интересуется:        — Так куда мне идти-то? — Дима совершенно забыл, с этой не совсем долгой беготней туда-сюда, куда ему нужно. Телефон же выдаёт помехи, не связанные звуки, шуршание и не понятное повторение фраз.        — Д-Димк... Д... Д — доносится из смартфона с трещинами на стекле. На это всё Дубин лишь тяжело выдыхает.        — Гром, связь ужасная, отправь смс-кой... —потирая глаза под очками, Дубин поправляет оправу, ожидая заветных гудков. И они идут, растягиваясь километровыми лентами ярко-алого оттенка через весь Санкт-Петербург. Проходит в районе пол минуты, всё же у Игоря кнопочный телефон, когда на побитом жизнью экране высвечивается адрес. Лифт останавливается, открывает свои двери, не забывая при этом звонко дзынькнуть, сообщив о приезде. Дубин выбегает быстро, открывает дверь на ходу и останавливается всего единожды, дабы вспомнить куда ему бежать. На право.        Холодный ветер дует прямиком в лицо, заставляя кожу покраснеть мелкими пятнами. Он пробегает прямо по лужам, о чём конечно пожалеет, ибо бедные кеды совершенно не высохли за то недолгое время пребывание в офисе создателя "Вместе". Рыжий программист почему-то казался Дубину загнанным в какую-то ловушку собственных переживаний и мыслей. Словно те были для него непосильной ношей, обрушавшейся слишком неожиданно и быстро. Выплывая из глубин мыслей, Дима останавливается и смотрит то влево, то вправо. Вокруг многоэтажки. Жилой район, где рядом есть «Пятёрочка», «Магнит» и иные продуктовые магазины. Однако нужного поворота не видно. Дома, ставшие огромным лабиринтом, стоят одинаковыми рядами, но этот оказался последним или даже первым. Неужели проворонил поворот? Дёрнув плечами, Дубин достаёт телефон, вновь вникая в простые слова. Ничего лишнего, лишь набранный адрес и простое: "у дома 1, рядом с мусорками". Почему-то от этого комментария Димке хочется смеяться. Но время к его сожалению то тянется густым мёдом, то бежит неимоверно быстро, не давая даже на собраться. А если не успеет? Шмыгнув носом, блондин оборачивается назад. Его пальто неприятно липнет к одежде, а на краях красуются размытые пятна грязи. Уже неспешно шагая, теперь уж не по лужам, назад и начиная печатать пальцами по телефону сообщение Игорю о том, что он, скорее всего, будет позже, Дубин замечает нужный закоулок. И он вновь срывается на бег.В этот раз уже перепрыгивая пару лужец с мутно-коричневой водой, Дима оказывается во дворах. Голова гудит, выдавая непрошенные тревожные мысли Дубину. Что если с Громом что-то случится? И ведь может же! Блондин слишком хорошо знает своего коллегу, а по совместительству и товарища. Может же и в драку влезть, и пойти двери выбивать ногами, никого не предупредив. Дима осматривается, вникая в чёрную бездну двора, пока как последние лучи солнца съедают чёрные грозовые тучи. Темень заставляет дрогнуть, сщурив зелёные глаза в попытке понять где Гром. Небо громко рявкает прежде чем ослепить молнией, освещая на пару секунд ту бездну, которая уже в ответ смотрела на юношу. Никого и ничего.       От куда-то из-за спины слышатся мокрые, тяжёлые шаги и шуршание пластикового пакета. Дима, невольно потянувшись к корубе, разворачивается, видя Грома. Тот стоит ошарашенный с пластиковым пакетом в руках и кажется хочет что-то сказать, но не находит должных слов. Дима не понимает от чего он вздрагивает сильнее, от холода или от сурового взгляда майора. Мужчина хмурит брови, сводя их к переносице. Казалось, что когда молния вновь ослепила весь мир своим ударом, его глаза засветились. Игорь, наконец открывая рот, хрипло произносит одну единственную фразу:       — Димк, эт полный пиздец – ох, ну раз сам майор Гром говорит что это пиздец, значит это пиздец. Взглянув на пакет в руках коллеги, и друга, Дима, потирает глаза.       — И что там? — Дима звучит устало, но это только в силу незнания того что его ждёт.       — А ты сам посмотри — раскрывая тонкий пластик, Гром показывает, что таится внутри. Проходит всего секунда, а Димин живот резко скручивает, сводит, выворачивает на изнанку и обещает выкинуть почти переваренный завтрак назад от туда, откуда он пришёл. Глаза в окулярах не верят сами себе.       В пакете, на алой подстилке, что побагровела от количества впитанной крови, была уложена человеческая голова. От черных локонов на макушке осталось лишь пару клоков, остальное, скорее всего, было выдернуто с кожей, либо неаккуратно срезано. На местах щёк красовались аккуратные дырки, словно срезали не часть человека, а какой нибудь лакомый кусочек говядины. От губ тоже вряд-ли что-то осталось. Лишь бордовая корочка засохшей крови на ранах указывала на то, что срезали плоть на живую. И это, возможно, меньшее издевательство над трупом. Ибо ещё там ползали чёртовы личинки. Глазных яблок у головы, отделённой от трупа, не было, а это значит, что жирные личинки сгруппировались именно там, медленно и лениво шевелясь в попытках сдвинуться хоть на миллиметр. Громкие хлюпающие звуки, гниющей плоти, тисками давили на виски́, сопровождали их ползанье не только на местах глазных яблок, но и по рту сквозь дырки от отрезанных щёк. Личинки явно наслаждались возможностью пировать огромной, с учётом их размеров, головой, то прилепляясь, то отлепляясь от мягкой, склизкой плоти с громким "чпоком". А вишенкой на торте становится запах. Неприятно сладковатый шлейф гниющего мяса из-за свежести во время грозы чувствовался чётьше и ярче. К глотке начинала медленно подступать рвота, обещая вырваться изо рта с минуты на минуту. Руки белобрысого, будто в конвульсиях, дрожат, а сердце отстукивает чечётку, собираясь получить первое место в каком-то, известном одному лишь Богу, конкурсе. Упокоиться не помогает учащённое дыхание, оно словно наоборот усиляло пламя тревоги и паники. Словно огонь, получающий новые порции кислорода. В Диминых глазах читается паника, что во время выстрелов молнии виднеется блёсыми каплями воды на очках. Откуда у Игоря этот пакет?!       Гром, закрывая шуршащий пластик, отводит взгляд куда то в пол, не зная, что говорить. Геркулесова каша из мыслей в голове варится, начиная медленно подгорать. Они оба видели множество самых разных трупов, но осознание того, что человека убили вот так, скорее всего, на камеру и планируют выпустить это в сеть, чтобы порадовать зрителя, пугало до учащения пульса, дыхания и головных болей в троекратном объёме. В носу до сих пор стоял неприятно сладкий запах напоминающий о той картине, что недавно красовалась перед глазами. Так в молчании они проводят, возможно, минут пять от силы, удосужившись перейти лишь куда-то, где их не достанут холодые капли дождя. Небо грохотало над ними будто крича на них за то что стоят как идиоты, промокшие практически до нитки, а молния ярко сияла освещая растерянные лица двух полицейских. Игорь не знал, что и как ему говорить. Хотелось разорвать тишину ногтями, оставляя в воздухе тёмные кровоточащие раны, чтоб едкая кровь падала на асфальт, разъедая его до ядра. Желая разбавить мёртвую тишину, в которой было слышно как вибрирует лужа, в которую падает капля, Игорь задаёт вопрос, ужасно неуместный, но такой Громовски, что трудно было бы обидеться. Если ты конечно знаешь майора.       — По шаве? – Дубин смотрит растерянно, словно пятилетний ребёнок потерявший игрушку, хочется возмутиться, ибо сейчас не до этого, и накричать, но выходит лишь молчать, старательно втягивая воздух через нос. Голова гудит от множество мыслей: «За что так, с этим человеком?», «Почему именно он?», «Где Гром нашёл этот пакет?!» - и это лишь малая часть. Волосы липнут к шее и лбу, а бедное многострадальное пальто давно уже не греет. Мир казалось бы замер давая время на подумать, да вот только молнии и гром не желали останавливаться гоня двух коллег с улицы, обещая добраться до них даже под крыльцом.        — Ты вызвал следователей? — голос дрожит, поднимаясь на тон выше.        — Да, обещали быть скоро, возможно — хмыкнув, Гром ставит пакет на пол...        Сергей, сидящий за столом, устало потирал переносицу всматриваясь в кодовую строку. Что-то не работало. Либо код, либо его мозг. Серый ставит на серое, хах, вещество в своей черепушке. Тяжело вздохнув он поворачивает голову, смотря через правое плечо. Птица сидел у окна вглядываясь в прохожих внизу, рассматривая всех так заинтересованно, будто он - малое дитя. Серёжа хватается за алюминиевую банку с газировкой, отдающей где-то на послевкусие чем-то вроде кофе, и вливает её в себя. Напиток хоть как то затмевает усталость, что прилепилась к нему как пиявка, не давая возможность работать второй день подряд. Посмотрев через плечо на чёрный сидящий силуэт, что сейчас довольно улыбался скалился, сияя ярко-жёлтыми глазами, рыжеволосого передёргивает. Птиц медленно поднимается, громко клокоча и вытягивая голову, словно ворона. Он шагает медленно, останавливаясь где-то в двух шагах от стола. Существо, порожденное не иначе как тьмой разума программиста, широко раскрывает зубастую пасть и закрывает их со стуком прямиком перед носом Разумовского, заставляя дрогнуть. Газировка попадает прямиком на рубаху. Чёрт! Гадкая Птица!        — Ты же поможешь ему? — повернув голову влево, Птица продолжает скалится, мерзко постукивая когтями по плитке. Разумовский, сведя брови к переносице, смотрит на существо с явным не пониманием. Кому, ему? На это, взмахнув руками-крыльями, Птица мерзко хихикая, подобно скрипу давно не смазанной двери, оно подходит ближе и ближе к рабочему монитору, не забывая странно поглядывать на "создателя". Повернув голову на другой бок, тьма разворачивает экран прямиком к рыжему, показывая то как рядом с рабочим окном, открыто другое, с фотографией Дмитрия. Постукивая пальцем с острым когтем по экрану, Птица клокочет:        — Ты поможешь — и проблема в том, что он прав...        Капли дождя торопливо стучат по машине, мешая сосредоточиться на дороге, что, словно змея, вилась странными волнами. Вокруг много однотипных многоэтажек, возвышающихся не то что бы высоко вверх, гордо поднимая фантомные головы. От этого трудно понять где ты есть сейчас и куда тебе поворачивать, словно находишься в Кносском лабиринте, где за любым поворотом может поджидать минотавр. Размытая из-за воды на стекле картинка лучше не делает, усугубляя проблему сильнее. Ну что за бляздец? Вновь делая поворот куда-то влево, Эхо, молодой следователь переехавший из Москвы в Санкт-Петербург, сдаёт назад, тяжело выдыхая. Он так долго будет ездить...        — Потерялся, Эхо? — ехидно доносится, где-то с задних сидений, болезненно знакомый голос, заставляющий сжать руль до побеления в костяшках. Этого он правда не делает, всем видом показывая, что в принципе ему всё равно. И как он согласился подвезти его?        — Нет, Василий — отстранёно произносит мужчина, аккуратно приглаживая выбившуюся прядь угольных волос, смотря прямиком в зеркальце заднего вида. От туда на него смотрят чёрные, как бездна, глаза, не отливающие не чем кроме как мраком. На бледном, не иначе как фарфоровом, лице они смотрелись куда выразительнее, чём на более загорелом или даже карамельной оттенке кожи. Вздохнув через нос, мужчина желает упасть взглядом на дорогу, но не может, ибо его привлекает безвкусная одежда попутчика. Простой тёплый свитер,аля "бабушка сшила", болотного оттенка, серые спортивные штаны и чёрный плащ. Эхо скривил лицо, морща лоб и сводя брови к переносице.        — Вам кто-нибудь говорил, что Вы одеваетесь ужасно?        — Спешу поздравить, нет, Вы первый кто додумался сказать это. А что, мистеру «В любой барак оденусь как модель» больно смотреть на меня? — казалось, что в чужой усмешке, проскочила нота гнева, смешанная с грустью, а некогда ядовитое ехидство вовсе исчезло с чужого лица, возвращая на место привычные усталость и раздражительность. Эхо в ответ, гордо подняв нос, следя при этом за дорогой, молчит. Знает ведь - вопрос риторический, ответ они оба знают слишком отлично. Да, но не больно. Неет. Скорее гневно, до побеления пальцев, скрипа зубов и вырванных волос. Холодный воздух обжигает лёгкие, давая возможность сделать перерыв, секундный, но перерыв. Этот кудрявый попутчик, имел ужасный характер, что не могло скрасить ни частое молчание, ни смазливое личико. Вновь упав взглядом на дорогу, Эхо понимает, что вовсе и не двигался с того момента, как выехал назад. Ну и куда ему теперь?        — Карта говорит, что стоит повернуть направо — на выдохе произносит Вася, закидывая одну ногу на другую. Только сейчас следователь заметил телефон в чужих руках.        — Что за бред? Я только выехал от туда — не веря чужим словам, мужчина щуриться, смотря на поворот.        — Бред это то что Вы, блять, говорите — Эхо слышит как резко открывается дверь сзади. Лицо Васи, и кожаное сидение машины, окропляет холодная вода, лившаяся прямиком с неб. Зеленоглазый видит серые панельки, громоздящиеся недалеко друг от друга. И ведь только чёрт знает куда идти. Хотя, возможно, даже он не знает. Выходя из машины Василий забирает с собой серебряный чемоданчик, оставляя Эхо в полном одиночестве, скрашиваемым лишь галдящем мотором машины и каплями воды, что летели прямиком из незакрытой двери. Сжав руль, Ма́крису приходиться самому выйти и закрыть дверь авто, наблюдая за тем, как кудрявый судмедэксперт уходит влево совершенно спокойно, так словно ничего и не было. Эхо, согнувшись, пинает шину, сжимая в руках дверцу. Он убьёт его, рано или поздно, не важно. Важно, что убьёт, вгрывшись зубами в кожу над сонной артерией. Там, где у кудрявого была мелкая, ели заметная родинка ...        Оперы приезжают быстро, почти со скоростью молнии. Дима даже сначала скептически поднимает бровь. К ним ли это вообще? На удивление к ним. Пакет изымается, но до приезда следователя не открывается, лишь откладывается куда-то в сторону.       — Нашли вы конечно приключений... Ну, я за понятыми, а вы пока можете и целый труп поискать — ехидничает приехавший Цветков, довольно улыбаясь. Игорь, вдыхая холодный воздух, лишь усмехается, почёсывая щеку. Идти им куда-то логики нет. Во-первых их могут опросить, во-вторых дел у них, особенно интересных не имеется. Всё пустяки какие-то. То бабку богатую собственный сын обворует, то просто просрут где-то что-то, решив, что украли. А тут такое: убийство, да ещё и с особой жестокостью! Мм, Игорю с Димкой бы такое, но не повезло - оба в этой сфере не работают.        — Где хоть пакет нашли? — интересуется Зайцева, закидывая в рот белую жвачку. Стрессует.        — А это не мы нашли , а человек без определенного места жительства. Он передал его — под усталый вдох Ксюши, Дима снимает очки, протирая их о рукав рабочей рубашки. Сам он, в отличие от Игоря, форму носит, правда с регулярной периодичностью он то брюки испачкает в чём-то, то рубашку, то ещё что-нибудь, от чего на работу приходить приходится то в бадлоне, то в других, отдаленно напоминающих рабочие, брюках.        — И где он сейчас? — Зайцева потёрла переносицу, пока как на её носу, от лёгкого раздражения от предстоящей работы, образовывались складки.        — Да я откуда знаю? Он вроде был у той мусорки — кивнув головой куда-то влево, Игорь устало вздыхает.        — Везёт же кому-то на дела — усмехнувшись мужчина опускает руки в карманы, наблюдая за тем, как какой-то силуэт спокойно шагает прямиком к машине.        — О, а Ма́крис где? — иностранная фамилия неприятно режет ухо, заставляя сморщить нос и скривиться, будто укусил целый лимон на спор.        — Понятия не имею, заблудился может — пожав плечами кудрявый незнакомец поднимает голову вверх. На это Зайцева лишь раздражённо сводит брови, уходя к машине. Чёрт возьми, почему этого сраного следователя так долго нужно ждать? Дождь идёт уже куда медленнее чем раньше, будто собираясь и вовсе перестать, но каждый живущий в Санкт-Петербурге знает, что это лишь притворство, что дождь совсем скоро ускорит своё действо, почти затопляя город. Простояв всего пару секунд незнакомец юркает под крыльцо, ставя чемодан, некогда держащийся за ручки руами,на мокрый асфальт... Казалось, что грязь, разносимая мелкими ручейками стекающей в неизвестную точку воды, вовсе не волновала владельца вещи. Молчание режит уши сильнее иностранных фамилий, многотонной плитой обрушавшись на головы и заставляя неуютно дрогнуть плечами. Вернув очки на законное место, Дима поджимает губы, прежде чем заговорить        — А Вы?... — начинает Дубин, желая скорее разрезать тишину, нежели рельно познакомиться.        — Судебно-медицинский эксперт, Василий, а Вы? — парень, с высоким хвостом, протягивает Диме руку для пожатия.Правша.        — Младший сержант Дмитрий Дубин. Приятного познакомиться — обменявшись улыбками, которые у обоих были знаком вежливости, а не радости, парни пожимают друг другу руки. Оно у обоих крепкое. У Димки потому что Игорь, тот мог и руку сломать нечаянно, а у Василия неизвестно что. Может отец, привыкший именно так пожимать, а может и он сам просто такой.        — А Вы - Майор Гром? — продолжая улыбаться, кудрявый смотрит на Игоря. Тот же протягивает ему руку, приглашая пожать и, стоит только тому протянуть руку, Гром обводит её вокруг чужой кисти смеясь. Вася хмурит брови, но, вот счастье, машина следователя быстрее подъезжает к месту. Да неужели.        Скрипнув, машина останавливается, сообщая о приезде. Эхо не выходит долго, сам не зная почему. Руки лезут в карманы, выуживая от туда сигареты и зажигалку. Курить под дождём? Идея не лучшая, это уж точно. Вернув всё по местам, поправив при этом жакет, следователь выходит из машины, держа на лице маску обычного работника из участка: безразличную. Многое видя за время своей работы, начинаешь безразлично относиться ко всему. К трупам, пропаже кого-то или чего-то, побоям и подобному. Оглянувшись он видит Цветкова, стоящего с понятыми, Зайцеву, опрашивающую неизвестного мужчину. Мда, мало их конечно, но им много и не нужно.        — Где он? — Эхо шагает прямиком к Константину, устало потирая шею и зевая. Не выспался..        — Ого какие люди. Вася под крыльцом, тебя ждал — продолжая улыбаться, парень кивает в сторону крыльца, где Вася уже натягивал на руки резиновые перчатки. В зелёных глазах, под которыми разлились серо-синие лужецы, указывающие на недосып, читалось раздражение такое до боли частое, что стало родным. Вдохнув воздух пропитанный свежестью дождя и гадким, сладковатым запахом гнили. Гадость.        Диме казалось, что работа с трупами - настоящий ад. Он и не представлял как можно ежедневно ходить в морг, как на обычную работу, и возвращаться домой, спокойно засыпая в постели. У них, полицейских, есть разнообразие: кражи, похищения, мелкие побои, ссоры и пьяницы, что решают устроить ночной дебош под чьим-то окном. А что там у товарищей судмедов, которых зачастую путают с патологоанатомами? Гнилые трупы, раздувшиеся утопленники, съеденные мухами и иными насекомыми тела должны медленно сводить с ума. Много людей уходит именно от этого. Неудивительно, что большинство становятся циничны и черствы, а некоторые так и вовсе становятся крепкими друзьями алкоголика. И вот сейчас, стоя под крыльцом, он видит как мужчина в плаще, спокойно проходит сквозь под ленточкой, ограждающей голову, пронося инструменты в чемоданчике. Он смотрит на пакет не долго, прежде чем сесть на корточки, отодвинув пластик так, чтобы можно было видеть голову. Вспышка. Это криминалист щёлкнул на кнопку камеры. И откуда он здесь взялся?        — Смотрите, чтобы Вам не поплохело — совершенно незаметно приподняв уголки губ, Эхо наблюдает за тем, как кудрявый морщится, сквозь зубы сцеживая:        — Смотрите за собой. — Вася, старательно не думает о том, как бы хорошо было бы вмазать по чужому фарфоровому лицу, уткнувшись глазами в кашецу из личинок, плоти, ткани и чего-то ещё.        — Кажется, тут что-то есть... — Вася, аккуратно раскрыв пакет для улик, хватает за уголки нечто непонятное, стряхивая от туда личинку. Вновь вспышка. Эхо наклоняется ниже, к этому чему-то, так чтобы небольшой прямоугольник был прямиком у глаз.        — Похоже на...-        — ...визитку — заканчивает Эхо, аккуратно забирая её из чужих рук.        — У Вас же есть ватные палочки? — Вася тцыкает, почти готовый подняться и ударить Эхо головой о бетонный асфальт, запачкав алой кровью одежду, но всё же указывает на чемоданчик, где находилось буквально всё, что могло понадобиться. Переведя взгляд на голову, Василий, сведя брови к переносице, хватает её двумя руками, приподнимая её над землёй. Личинки, извиваясь, падают на пол с противным хлюпом.        — Что думаете? — спрашивает кто-то совершенно не интересный Дубину. Подслушивает ли он, или это просто случайно слышит это всё, находясь всего в паре метров? Ну, кто из нас святой...        — Что думаю? Думаю, что хочу домой... К коту — Игорь, стоящий поодаль и совершенно не собирающийся уходить, усмехается. Черноволосый судмедэксперт, держа в руках голову, лениво разминает собственную.        — Что касается вот этого — он чуть выше поднял руки — Смотря на порез и отделённые шейные позвонки — мужчина, чьи аккуратные руки поднимают голову так, чтобы срез был на уровне глаз, чуть проверну её при этом, кивает головой, оценивая про себя.        — Делалось это почти профессионалом своего дела и хорошо заточенными инструментами. Не скажу, что хирургическими. Скорее просто хорошим ножом или тесаком для мяса — он останавливается, чтобы приглядеться — Это я говорю из-за среза верхних тканей... Но нужно доставить его в морг, я проведу анализ тканей. — кудрявый, вложив голову назад, хватается за ткань. Та уже стала плотной и плохо гнущейся. Кровь свернулась. К тому моменту Диме и Игорю приходится направиться в отдел, заниматься рутиной вроде документов и расследовать совершенно неинтересные дела о пропаже бабушкиных украшений в коммуналке.        Серёжа сидит где-то на диванчике в собственном офисе и пытается понять какие-то особенно важные вещи, что спрятаны в самых дальних закаулках его разума, но серое вещество было словно против, пряча нечто, что могло привести к последствиям. Именно поэтому рефлексировать Сергей садился редко. Птица, стуча чёрными когтями по плитке наблюдала за тем, как солнце поглощают и выплёвывают назад на небосвод грозовые тучи. Они злились и громыхали каждый раз непонятно от чего, словно сами не знали. Глубоко вдыхая чуть наэлектризованный воздух, Серёжа поднимается на ноги. Кафель под ним стучит, словно шипучки из ларьков за пару рублей.... А ведь тогда он не мог себе их позволить, смотря на других детей и всегда обиженно вздыхая. Он хотел однажды попробовать все вкусы, одновременно смакуя каждый и смешивая их в непонятную субстанцию. Разумовский усмехается, опустив руки в карманы. Он отшагивает пару шагов, вникая в картину на стене. С неё на него смотрела, своими глубоко карими глазами, девушка. Она казалась волшебной. Рождение Венеры всегда была его любимой картиной, ибо, казалось, что девушка смотрит прямиком в душу Серёже и...        — У тебя нет души — ехидно клокочит Птица, подходя сзади ближе — ты ведь рыжий — тянет он, довольно усаживаясь и смотря на картину. Сергей, поджав губы, хмурит брови. Есть у него душа, да ещё какая!        Кодовая строка вещает немым переплётом букв и цифр о чём-то обыденном. Просмотры, оценки, количество комментариев. Кусая губы, Сергей останавливается, со страхом боясь поднять глаза на картинку. Пусть видеоролик и стоит на паузе. Страшно взглянуть на то, что предстоит ужасному расчленению человека. Откуда он знает о содержании? Комментаторы рассказали, в немом ужасе хлопая белёсыми глазами. Страшно. Страшно смотреть на: «посмотрел до конца, понравилось, продолжай ». Человеческая безэмоциональность, бросившаяся огромным бревном в чужом глазу, пугает, заставив сдать руки до побеления в костяшках. Вдох-выдох, снова поиск в коде. Он не хочет смотреть видео и тянет время до конца, как резиновую игрушку. Описания нет, только лишь сведенья о музыке на фоне. И ничего более. Вообще. Совсем. Даже ссылок на иные соц.сети, чтобы ухватиться за них как за нить Ариадны и сбежать из лабиринта зубодробящей ненависти к людям, убив перед этим минотавра. Вдыхая воздух, сквозь плотно сжатые зубы, парень потирает глаза. Ничего не найдя он понимает, что придётся смотреть, вникая в этот неизвестный омут, окунувшись с головой и познакомившись с чертями, живущими там. Они, наверное, пляшут у огромного огня, радуясь каждому попавшему по случайности грешнику. «Ха-ха-ха» вороньим гоготом заходится неизвестный, заставляя оглядеться. Птица. Скребя когтями по полу, существо щёлкает пастью.        — Боишься? Боишься! Ещё как боишься ... — шепчет, протягивая слова, существо, наблюдая за тем, как карие глаза бегают по комнате, лишь бы не смотреть в жёлтые очи, наполненные ехидством и злорадством. Поднявшись Птиц, повернув голову, смотрит сначала на экран, а потом на Серёжу. Клац. Он нажал на пробел. Видеоролик запущен. Запущен невозвратно.        — Сука, легавые! — предупредительный выстрел в небо заставляет мужчину побежать прямиком в подворотню роняя стакан с кофе прямиком в лужу под ногами.        — Стой, гнида! — Игорь бросается вперёд, за незнакомцем, а Димка за ним. Холодная ткань бедных кед становится слишком привычной и Дубин даже приспосабливается к ней, умудряясь не улететь лицом в грязь на поворотах, однако, юркнув влево, он почти врезается в мусорку. Игорь же маневрирует, вбегая вперёд. Он почти наступает на пятки неизвестному. Димка, смотря в спину, старается не отступать, с ужасом понимая, что устаёт, но ему приходится бежать вперёд. Быстрей, быстрей, быстрей. В лёгких уже совершенно не хватает воздуха, они горят вечным пламенем, обещая никогда не потухнуть.Так, совершенно не замечая, они выбегают на Неву, заставляя мужчину остановиться у воды        — Я поплыву! — вопит незнакомец уже начиная входить в воду.        — Куда? На тот свет? — ворчит Игорь, оглядываясь. Дима согнулся, кажется, в три погибли и пытался отдышаться, глотая ртом воздух. Стоит ему посмотреть вновь на преступника, так его на берегу уже нет и он лишь чёрным пятном виднеется в воде.        — Он... он... — Дима почти захлёбывается — он же потонет! — Думай Гром.Думай. Два шага назад. Разбежавшись он прыгает в воду, оставляя огромные капли вокруг себя. Плывё брасом и почти доплывает, но ногу сводит из-за температуры и ему приходится , лёжа спиной на поверхности воды ждать пока его спасут... Нет. Так дело не пойдёт. Ему нужна лодка, но умеет ли он ею управля-        — Игорь Гром — Диме, тряся старшего за плечи, удаётся достучаться до майора.        — Что?!        — Лодка... Там, только пришвартовали — указав пальцем в сторону судна, Дима выдыхает под Игорево «пойдёт»...