Почётный кот-Сквадриец

Хозяин опять пьёт эту гадость вонючую. И матерится. Нет, не на меня, он просто там переругивается с ледыхой. Какая-то ругань у них странная всё время, будто оба довольные. А у них так всегда почти. Ледыха дал мне колбасы. Надеется меня почухать. А нет, уловка не прокатит, у него пальцы холодные. Он сначала конечно злится, а потом грустит. Я иногда ему даюсь, хороший мужик, только крикливый. А вот колбаса дрянь. Года полтора назад я бы такую даже не понюхал. А сейчас приходится, всё-таки они и для меня стараются хоть какую-то добыть. На эти деньги овощами бы всякими питались, как зайцы. Я Хозяину иногда птичек всяких приношу, вот, мол, держи, покушай, только он странно на меня как-то смотрит. Но берёт, и гладит даже. Планирую ему одного из тех гусей, что в порту плавают, подбить. Ну или чайку. Его котанам тоже есть надо, одноглазый совсем отощал. Уткнётся в свой телевизор переносной и клацает там, ни кого не замечает. Я ему говорю, мол, ну посмотри ты на меня, отвлекись, хватит жижу свою пить и не спать после этого сутками. А он как посмотрит на меня красными глазами, из орбит повылазившими, как почухает меня раз-два, да и хвать за шкирку, и выкидывает куда подальше. «Не мешай». Хм, тоже мне. Скучно у нас там. Воняет дешёвыми этими трубочками бумажными, «сигареты» называются. Хаптьфу. Чихаю из-за них. Да и не только я, есть там один котёнок-переросток, вечно непутёвый. Молоко любит, молодой ещё. Он меня тоже любит, гладит меня. Вычёсывает, с верёвкой-тряпочкой играет. Я за этой штукой гоняюсь не для своего удовольствия. Игра дурацкая, смысла в ней нет. Я лучше птицу живую поймаю. Только вот он радуется. Пусть порадуется, мне-то что. А ещё есть один, мрачный. Страшный и большой. Я об него тереться люблю, пусть в шерсти сидит, а то почему весь в чёрном? Он после этого зубами скрипит, щётку берёт, чистит это самое, кожу свою вторую, а я только потом опять на неё сажусь и валяюсь. Нечего мои метки счищать! Я его обездвиживать умею, вот какой я крутой! На коленях у него сижу, а ему ни встать, ни лечь. Боится. Я его за шарики эти на шапке дёргаю, пум-пум. Он улыбается. Страшный дядька, но прикольный. У-у-у-у, есть ещё один, вечно курящий. Шиплю на него, у нас обоюдное презрение. Говорит, у него аллергия на меня, и выгнать грозится, только врёт он всё. «Костюмы мне портит!». Ага, порчу. Нечего меня гнать, не он мне хозяин. Я ему в тапки ссу, для разнообразия. Вот он не орёт, в отличие от ледыхи, только ледыха меня любит, а этот нет. Этот шипит не хуже меня. В царапках ходит постоянно. Заслужил. Были ещё двое, отпадные ребята. Только пропали они, и все грустные стали резко. Хорошие были котоны, не разлей вода, как настоящие братья. А ещё странный один есть, из стен вылезает. Умник наверное какой-то. Пушистый зато. Ему на меня всё равно, мне на него тоже. Уважаю его в какой-то степени, тихо крадётся, вынюхивает что-то. Настоящий кот, только не вылизывается. Но шерсть у него всегда в порядке. А хозяина я сам подобрал. Он маленький был, меньше котёнка. Смотрю я на него, чую — пахнет от него необычно. Ну и взял я его за шкирку, и понёс. Он сначала вырывался, а потом как прыгнул мне на загривок! Я аж взбесился, подумал, клещ какой-то странный. А потом всё хорошо стало. Он с меня спрыгнул, подозрительно быстро вырос, и понёс куда-то. Так я тут и оказался. Я тогда маленький сам ещё был, несмышлёный, а тут вырос в большого, уважаемого (почти) всеми кота. Хозяин меня любит, только ругается иногда. И курит тоже, но это терпимо. И пьёт из круглой банки «певко». Странная жижа, только он после неё весёлый ходит. Он итак весёлый почти всегда. Только ночью берёт меня в кровать, обнимает, и носом тыкается в меня. И скулит. Я потом мокрый хожу, фе, неприятно. Но ему наверное это надо. Я ему мурчу, а он засыпает. Хороший он кот, люблю его.