Я сам, не волнуйся

Рина думала, что тяжелее всего ей будет осваиваться в новом теле, но на деле… самым сложным было принять то, что люди, которые хоть и за короткий срок, но стали самыми близкими, потеряли с тобой связь. С Акайо девушка, после той ссоры, ни разу не увиделась. Ханагаки сразу же уволился, придумав для Рашиды-сана какую-то глупую легенду — нашёл престижную работу. Он сам ни раз говорил, что работа на радиостанции его вполне устраивает, что у него даже желания нет искать что-то другое. Он просто больше не хотел её видеть. Рине было до боли обидно. Сначала он говорит о том, что парень, который ей безумно нравится, козёл, отморозок и вообще он самый гнилой человек на земле, а потом обижается и обрывает с ней все связи. На звонки и сообщения не отвечает, а после и вовсе заблокировал, так как смс перестали доходить, а во время звонков автоответчик говорил, что номер «занят». Это она должна обижаться. Но она этого не делает. Ведь Акайо ей был как старший брат. У «новой» Рины не было особой «связи» с Кадзуо, как это было у прошлой, потому то, что он, как и Ханагаки, оборвал с ней все связи, не так сильно её задело. Но то, что Рёко поступила точно так же заставило Мицую глубоко задуматься и прореветь около месяца, пересматривая фотографии с бывшей подругой. Семья Баджи резко перестала выходить на связь, перестала заходить к Рине в гости и, самое главное, переехали из своей квартиры непонятно куда. Новые жильцы лишь пожали плечами и сказали, что понятия не имеют, куда они могли подеваться. Внутреннее «я», разговоры с которым стали для девушки чем-то обыденным, тоже куда-то пропало. В последнюю их встречу Рина часто слышала звериный рёв и чувствовала, что прежняя Рина напряжена. Очень напряжена. В тот день она резко попрощалась с Мицуей, что та даже ответить не успела, и больше никогда не появлялась. Потому приходилось опираться на собственную чуйку, которая, мягко говоря, была ужасной. И ведь даже никто не направит теперь тебя в этом мире. Девушка чувствовала себя маленьким котёнком, не знающий куда деться, потому что она вообще не понимала как ориентироваться в Токио, да и в принципе в этой жизни. Куда идти, что сделать, что кому сказать — Мицуя не понимала. Но всё же в её жизни было и что-то хорошее: Такаши. Он рос спокойным и умным ребёнком, что не могло не радовать. В свои семь лет он уже был довольно ответственным и самостоятельным, ведь ему довольно часто приходилось оставаться одному, так как по началу Рина уходила на учёбу, а после и вовсе вышла на работу. Но единственное, что её напрягает в собственном сыне, так это то, что в последнее время он слишком часто говорит, что справиться сам. — Сынок, я сейчас быстренько сбегаю и выкину мусор. — Мам, я сам, не волнуйся. — Иоши, сходи, пожалуйста, в магазин. — Мам, я сам схожу. — У меня определённо есть проблемы с готовкой… — Я сам приготовлю, не волнуйся об этом. По началу Рина даже радовалась, что сын растёт самостоятельным, но позже это стало настораживать. И в данный момент она даже не может сказать ему, чтобы он не напрягался, потому что сама всё время находиться на работе. И зачем она только в полицию пошла? Уже глупо задаваться этим вопрос, учитывая, что дела там идут в гору. За три года работы она смогла подняться до звания сержанта, а это уже, вроде как, что-то значило. Ещё несколько лет беспрерывной работы и станет лейтенантом, а может и вовсе полковником. Также хорошим событием в жизни девушки являлась свадьба с Иоши. Но свадьбой это назвать, конечно, трудно. Просто расписка в ЗАГСе и ужин в ресторане с его родителями. Непонятно, чья именно это была прихоть: самого Мацумото или его недалёкой мамаши, которая не следит за языком?

1 августа 1990 года. Токио.

— А почему мы празднуем здесь, а не у вас дома? — с явным презрением спросила Мацумото-сан, на что Рина еле слышно цокнула, посмотрев на мужа. Тот лишь что-то недовольно пробурчал, опустив взгляд на тарелку. — Иоши, я не слышу. — Потому что дома нечего поставить на стол, — уже намного громче ответить парень. После слов сына женщина перевела недовольный взгляд на невестку, нахмурившись. — А что же это ты, Мицуя, — она выделила фамилию девушки, до сих пор недовольная тем, что Рина не захотела брать фамилию её сына, который, кстати, сам предложил ей оставить свою. — Не умеешь готовить? — У меня есть проблемы с этим, — девушка посмотрела на неё, нахмурившись. Та лишь закатила глаза. — То есть в койки к парням прыгать нет проблем, а с готовкой есть? Так учись! — Мам! — Что мам?! Женился на какой-то… — женщина замолчала, стараясь подобрать более подходящее оскорбление. — На ком? — спросила Мицуя, сложив руки на груди и нахмурив брови. — Даже слова такие говорить не хочу! — взвизгнула Камико, махнув рукой. — Забеременела от непонятно кого, соблазнила моего сыночка, а теперь будешь тут порядки свои ставить?! Да никогда! — Вот да, — её муж кивнул, закидывая рот помидору из салата. — Ну вам уж виднее от кого я забеременела, по своему опыту видимо говорите! — крикнула Рина, ударив по столу, из-за чего женщина схватилась за сердце, охнув, а Иоши ущипнул девушку за ляжку. — Ты можешь нормально себя вести? Она моя мама, — прошипел парень ей на ухо. — А я твоя жена! И что-то я не вижу, что ты защищаешь меня! — Это всё из-за того, что с тобой родителей никогда не было! И сама ты матерью ужасной будешь! — сказала Мацумото, на что Мицуя только сжала кулаки, нахмурившись. «Одень ей суп на голову, поверь, ничего не случится, он холодный» Девушка, словно на рефлексе, схватила тарелку супа, который заказала женщина, и со всей злостью ударила ею по голове Камико, перед этим перевернув её. Блондинка начала визжать, вскочив с места, а Иоши — кричать на Рину, из-за чего та ударила его по щеке, выбегая из ресторана под крики семьи Мацумото.

11 сентября 1997 год. Токио.

За окном шёл сильный дождь и бушевал ветер, из-за чего Рине позволили пораньше вернуться домой и побыть с сыном. Удивительно, но начальство было довольно лояльно к своим сотрудникам и запоминала даже такие мелочи, как боязнь грозы у детей одного из работников. Правда… эта боязнь прошла ещё так года три-четыре назад, но Мицуя не будет им об этом говорить, а лишь низко покланяться и побежит на остановку. — Мам? — в проёме показался Такаши, нервно теребящий край белой футболки, в пару раз больше него самого. — Да, сынок? — девушка подняла голову, до этого лежащую на кухонном столе, и взглядом пробежалась по мальчику. Руки, ноги целые, голова тоже, значит, ничего критичного. — А где папа? Там молнии и гром, вдруг с ним что-то случится? — он медленно подошёл к маме, обняв ту за руку. Рина мягко улыбнулась, свободной рукой погладив его по голове. — Папа на работе, с ним всё хорошо, не переживай, — в ответ Такаши только еле заметно кивнул, продолжая обнимать маму, которая чуть позже крепко обняла его в ответ. — Как дела твои? — Всё хорошо! Сегодня мы писали тест по японскому языку! — «И как думаешь, какая у тебя оценка?» — Я сверился с Мацуо-чан и у нас много, что совпало. А Мацуо-чан о-о-о-очень умная! — Друзья появились? — на это сын широко улыбнулся и кивнул, а после отстранился от мамы и начал яркий рассказал о своих новых приятелях. — Нисимура вообще самый крутой! И тоже очень умный, как Мацуо-чан. Он разбирается в животных! Всё время про них говорит, потому что у него мама ветеринар! — Ого, а папа? — А про папу он ничего не говорил… — после этих слов Такаши задумался, подойдя ближе к маме. — Ни слова. — Такое бывает, — она погладила мальчика по голове и поцеловала его в лоб. — А где мой папа? После этого последовала гробовая тишина, которую прервало только тяжёлое дыхание Рины. Как ему объяснить, что даже она не знает, где его папа? — Понятно… — грустно вздохнул Такаши, опустив голову. — Ну главное, что Иоши с нами. Хоть он и не мой родной папа, но я живу с ним семь лет. — Прости, — дрожащими губами еле слышно произнесла Мицуя, — Прости за всё, я не самая лучшая мать и ты заслуживаешь большего, чем жить в дряхлой двушке с родителями, которые всё время на работе. — Но вы живы и здоровы. А самое главное, что рядом со мной, хоть и не всегда. — Тебе точно семь лет? — усмехнулась Рина, крепко обнимая сына, который хихикнул в ответ. Семейную идиллию прервал дверной звонок. Посмотрев на часы, Мицуя сказала: «Вот и папа пришёл» и двинулась в сторону двери. Но на пороге стоял явно не папа. И это был человек, которого Рина ожидала увидеть здесь в последнюю очередь. — Извини, что без предупреждения, — волосы Рёко, как и её одежда, были полностью мокрыми и неприятно прилипали к телу. Она грустно вздохнула, вытирая мокрые щёки. — Он умер. — Кто? — спустя минуту раздумий спросила Рина. — Кадзуо. Остановка сердца, — глаза Рёко наполнились слезами, а её нижняя губа задрожала и она упала в объятья давней подруги. — Извини, что пропали, не писали, не звонили. Всё так резко навалилось, беременность, роды, болезнь Кадзуо. Я всё собиралась тебе написать или дойти до тебя, но никак не могла найти время. А тут… — Баджи снова заплакала, крепко обнимая Рину, которая шмыгнула носом и обняла девушку в ответ. Такаши, услышав часть разговора, решил не отвлекать и не стеснять взрослых и под шумок убежал в свою комнату. — Даже не погулять, — вздохнул он, смотря на ливень за окном. — Давай пройдём на кухню, — тихо сказала Мицуя спустя пять минут тишины, во время которой Рёко всё никак не могла отпустить девушку. — Мне стыдно. И страшно. Здесь столько воспоминаний, связанных с тобой и с ним. Мы бросили тебя и Бог отплатил нам этим. — Не говори глупостей, пошли, на улице холодно, сейчас мне Такаши ещё продует, — она потянула Баджи за рукав чёрного пальто вовнутрь квартиры, а после закрыла входную дверь. — Точно, ты же родила… — горько усмехнулась Рёко. — Я тоже, представляешь? И всё так совпало: ты задала нам тот глупый вопрос про имя ребёнка и спустя буквально месяц я узнаю, что беременна! — Ого… — наигранно удивилась Мицуя. Конечно она знала, что в семейке Баджи тоже было пополнение. И она прекрасно понимала, что рано или поздно они снова пересекуться. Только когда именно это случиться было неизвестно. И вот сейчас зарёванная Рёко сидит на кухне, где семь лет назад Рина доставала её с вопросом: «А как бы вы назвали своего ребёнка?». — И как называли? — Кейске… Как Кадзуо и хотел, — она снова тяжело вздохнула, беря салфетку, лежащую на столе, в руки и высмаркиваясь. — Ощущение, будто у меня все слёзы закончились. — Хочешь, выпьем? — Хочу.

***

— Так, и что с ним? — спросила Рина, рассматривая бордовую жидкость в прозрачном бокале на высокой ножке. Свой Рёко уже опустошила раза три, в то время, как Мицуя до сих пор рассматривает своей первый бокал. — Аритмия. Язык Баджи начал потихоньку заплетаться, а взгляд – пьянеть. У Рёко всегда была такая проблема, что её начинало выносить после первого бокала алкоголя. — Кейске не знает? — Он вообще не должен знать об этом! Никогда! — брюнетка ударила по столу, а после вытерла рукавом водолазки вновь подступившие слёзы. — Ну он же узнает об этом рано или поздно. Ему не два года, чтобы держать его в неведении со словами о том, что папа улетел в космос. — А ты как сказала Такаши? — Никак. Как будто он знал об этом с самого начала, но всё равно воспринимал Иоши как папу, — Баджи нахмурилась, высунув кончик языка, тем самым показывая свою неприязнь. — Что не так? — Ты выбрала не того человека. — Давай не будем это обсуждать. Я уже потеряла одного близкого человека из-за подобного спора, не хочу потерять и тебя, учитывая, что только недавно снова нашла тебя. Точнее, ты меня, — подруга усмехнулась, потянувшись к почти полному бокалу Мицуи. — Я допью? — Рина кивнула, сложив руки на груди. — Похороны послезавтра. Ты же придёшь? — Обязательно.

***

Больше всего Мицуя боялась прощаться с покойником. Тот момент, когда крышку гроба открывают, позволяя в последний раз посмотреть на человека, который буквально пару дней назад ходил по земле и дарил всем широкую улыбку. Точнее… именно таким Кадзуо запомнила Рина, но за семь лет многое могло измениться. — Мицуя-сан? — за спиной послышался хриплый мужской голос. Повернувшись, она увидела перед собой высокого парня, с растрёпанными чёрными волосами и такого же цвета глазами. Парень слабо улыбнулся. — Давно не виделись, как вы? — Ох, Шиничиро, здравствуй. Более менее нормально, ты как? Как дедушка, мама? — Я нормально, дед тоже, а мама… не смогла побороть болезнь, — взгляд Сано тут же погрустнел, а сам парень опустил голову, подходя ближе к девушке. — Вы были близки с Баджи-саном, соболезную. — Думаю, твоя поддержка сейчас пригодиться больше всего Рёко, — она повернула голову в сторону подруги, которая сидела перед фотографией покойного мужа, навзрыд рыдая. — И по возможности Кейске. — Баджи-сан сказала, что он не в курсе, — Рина тяжело вздохнула, покачав головой. — А вы бы рассказали? — Может и не сразу, но сказала бы, а Рёко вообще не хочет рассказывать. — Мицуя-чан, рад вас видеть, хоть и в такой обстановке, — Мансаку-сан подошёл к девушке, обнимая ту за плечи. — Как ты? Как сын? — Я хорошо, Такаши тоже. В первый класс пошёл. — Манджиро у нас тоже в школу пошёл. Но учиться ему не нравиться от слова совсем, только дурака валять с друзьями, — он еле слышно усмехнулся. — Кстати, Мицуя-чан, помнишь, ты приносила нам сукияки? У тебя ещё сохранился рецепт? Несколько раз пытался повторить, но всё никак не получается. — Сукияки?…

17 февраля 1993 год. Токио.

— Сано-сан, я пришла! — девушка стояла у входа в дом, держа в одной руке пакет с едой, а в другой – свою сумку, ногами стараясь снять с себя ботинки. — Давай помогу, — Мансаку забрал у Рины пакет и сумку, позволяя ей нормально разуться. — Я принесла вам сукияки! — дедушка широко улыбнулся, заглядывая в пакет. Увидев на дне железный горшок, он, присвистывая, двинулся в сторону кухни. — Ну ты прям хозяюшка, вкусно получилось, — эту фразу Мицуя пропустила мимо ушей, так как была занята мытьём посуды. — Спасибо, что помогаешь нам, пока Сакурако лежит в больнице.

13 сентября 1997 год. Токио.

— А-а-а, сукияки… Я сейчас и не вспомню… «Даже как-то стыдно говорить, что это покупное было…» — Ну ничего страшного, рано или поздно я смогу добиться того результата. — Мицуя-сан, а мне вы говорили, что не умеете готовить, — шепнул ей Шиничиро, как только Мансаку отошёл к Рёко. — Мне стыдно говорить твоему дедушке, что я купила это в магазине, — также шёпотом ответила ему девушка. — Только тихо, это будет наш с тобой маленький секретик.

***

«Даже не знаю, что говорить» — подумала Рина, садясь перед фотографией покойного друга. — Хоть я и мало с тобой общалась, но спасибо тебе за проведённое вместе время. Для прошлой Рины ты был больше, чем просто друг. Ты был для неё частью семьи. Был человеком, который с самого детства помогал ей. У неё не было никого, кроме тебя и Рёко. Спасибо, что позаботился о ней, теперь этим займусь я, — шёпотом проговорила Мицуя, смотря в потускневшие голубые глаза напротив. Она низко поклонилась, отдавая честь покойнику, а после встала, вытирая поступившие слёзы. — Рина, я не знаю, что мне делать. Хочется всё бросить и покончить с этим. Покончить с жизнью, — сказала Баджи, как только девушка села рядом с ней. Брюнетка повернулась в её сторону и только в этот момент Мицуя заметила, что её глаза были пустыми. Ни одного намёка на блеск, который буквально недавно был её глазах. Больше не было того огня, с который Рёко рассказывала все свежие новости или обсуждала недавно вышедший фильм. — Ты не была такой никогда. Даже, когда умер Дайчи-сан, — вдруг вырвалось у Рины. «Кто такой Дайчи-сан и зачем я сказала это?!» Девушка усмехнулась. — Ну ты вспомнила… Отец никогда не был мне таким близким человеком, каким был и есть Кадзуо. Да и умер он по своей глупости, чего ж убиваться по нему. — Тоже верно.

***

— Мам, а это была твоя подруга? — спросил Такаши, сидя рядом с Риной. — В тот день, когда ещё ливень был. — Да, подруга. Учились в одной школе раньше. Да и она встречалась с моим давним другом. Потом вышла за него замуж. — А потом? — А потом… — Мицуя попыталась найти пусть к отступлению и нашла его, взглядом наткнувшись на часы. — Так! А чего это мы не спим ещё? Время видел? Такаши заметно погрустнел и, сложив руки на груди и надув щёки, ушёл в сторону своей комнаты, которая раньше принадлежала Рине. — «Ты беременна» — послышался до боли знакомый голос. Голос внутреннего «я». — Что? — «Глухая? Ты беременна, говорю!»