pREVentERS

Я проснулся от странного шума рядом. Сначала пальцы нащупали что-то прохладное и с приятной твердой текстурой, похожей на дерево. Сжав четверней край чего-то деревянного и упираясь рукой об этот край, я приподнялся и развернулся ногами перпендикулярно этому чему-то твердому. Сквозь брюки я ощутил что-то наподобие плах, а если они были из дерева, то это скорее всего была скамейка. Да ещё рядом были голоса, а значит это было людное место. Точно скамейка. Другой рукой все это время потирая височную ямку, я сфокусировал слух на диалоге рядом и решил, что пора бы глаза открыть. — Ну-с, ладненько, я, пожалуй, пойду. Вам-то уж точно нужно поговорить на-е-ди-не, — раздался рядом приятный, нежный женский голос, что на последнем слове сделал странный акцент. Девушка даже умудрилась игриво хихикнуть и весело ускакать, что четко распознавалось по частым шлепкам по асфальту. Ее голос казался знакомым и не знакомым вовсе. Странное ощущение, такого раньше не было. — Чего? — с той же стороны раздался мужской голос. «Парень. Вот его-то я уже слышал! Совсем недавно. Такой же недовольный, но без ноты презрения, будто он совсем не злится». Следующее, что я услышал от того же вернувшегося женского голоса и то, что заставило тут же очнуться, было: — Поговорите друг с другом братики! Ой! Тогда заливаясь задорным смехом, она вновь совсем убежала от нас. Но этого хватило, чтобы продолжить одно незаконченное дело. Или, правильнее сказать, начать действовать. Распахнув глаза на источник мужского голоса, увидел того самого парня, что буквально недавно фотографировался со мной, точнее я с ним, пока он пребывал в слегка смущенном состоянии. Я лежал на белой скамейке, на которой мы оба расположились, но по разные края, а рядом со мной лежала та самая маленькая фотография, сделанная то ли несколько часов, то ли минут назад. «Да, все это не сон. Я должен сказать ему». Парень же сначала хмуро проводил веселую девушку, вероятно ему, также как и мне, незнакомую, а потом украдкой глянул на меня. Он откашлялся в кулак, что-то буркнул в духе «я пойду» и уже было поднялся со скамейки, как я, сам того не понимая, выдал что-то совсем несвойственное мне: — Брат, останься. Он встал рядом, упираясь коленом в скамейку, смотря прямо на меня. Его взгляд был удивлен, а брови продолжали хмуриться. Понимая, что это его надолго не задержит и он снова уйдет, я тут же начал думать, что ещё может его остановить. — Н-нет, — слабо начал я, но тут глаза опустились на фотографию. «Идея!» — Послушай, сейчас я расскажу тебе кое-что. Но прежде я должен быть уверен, что ты дослушаешь до конца. Если возьмёшь эту фотографию, — с этим протягиваю ему снимок, некогда лежавший на скамейке, — я расскажу тебе. Взгляд бегло прошёлся по протянутой ему вещи и на минуту застыл на содержимом. Кажется, он тоже узнал эти лица. Напряжение в его бровях чуть ослабло, означало ли это, что мне удалось хоть немного его заинтересовать? — Время позднее и мне завтра рано вставать, — ответил он уже не таким раздраженный голосом. Скорее он был не уверен в принятом решении, которое не хотел сейчас произносить вслух. — Я буду краток. Пожалуйста. Настойчивость. Никогда не умел быть настойчивым, но прямо сейчас понимал — если сию секунду я не смогу узнать у него правду, то уже никогда не найду в этом большом городе. А если он уедет в другой штат? Он неуверенно поднес руку к фотографии и застыл. Мой взгляд был устремлён только на его лицо, а моя рука, что держала фотографию, уже затекла в ожидании освобождения от этого тяжёлого груза. «Может быть, он считает меня мошенником? — слегка обеспокоенно подумал. — Уличных актеров много, но разве они ходят по ночам и зовут его братом?» Совершилось. Моя рука освобождена, а он дал свое согласие выслушать меня, беря из моих рук ту самую фотографию. — Спасибо, брат, — поблагодарив его с улыбкой на лице, я снова не заметил, как назвал его братом. Чтобы сбавить неловкость ситуации пришлось прикусить кончик языка в знак осознания неподобающего поведения в отношении незнакомого человека. Но его реакция была спокойной. Теперь его брови полностью расслаблены и он ожидал мой рассказ. — Я сирота. Точнее, у меня есть родители, но они мне не родные. Меня взяли из детдома в трехлетнем возрасте. А до этого я рос в другом детдоме, как раз в который был помещен при рождении. Как мне рассказали приемные родители, когда я родился, то в тот же детдом был заселён ещё один малыш — мальчик, на пару часов рождённый раньше меня и записанный под ту же фамилию, что и я. Они хотели забрать и его, но он остался в первом детдоме и более точную информацию получить не удалось, поскольку туда, куда привезли меня уже подросшего, никто больше не поступал. Сегодня, сфотографировавшись вместе, я понял, что мы не только похожи внешне, совсем как братья, но и почувствовал в тебе родственную душу. Я верю, что ты мой настоящий брат. И, надеюсь, что это правда. Если же нет, — здесь моя речь споткнулась о невидимую ступеньку. «Неправильно, нужно поменять тему!» — Твоя семья. Они что-нибудь говорили о брате? «Интересно. Хочу знать, что я не ошибся. Ведь я чувствую, что именно он мой настоящий брат. Тот самый, что родился от одной матери и, возможно, отца». За все время рассказал он не поменялся в лице. Может быть, о чем-то думал или просто слушал. Но когда я задал вопрос, я заметил оживление на его лице. Сначала дрогнули губы, потом снова нахмурились брови и чуть напряглись в прищуре глаза. Взгляд сначала перешёл на меня, потом на фото. Немного постояв так, он закрыл глаза и уселся на скамейку. «Я спросил что-то не то?» — Моя семья, — держа ладонь на своем лице, он прошёлся ею по правой щеке и положил руку на скамейку, поворачиваясь лицом ко мне, — это очень сложная тема. Даже хвастаться нечем. Самому иногда кажется, что я приемный. Хотя вроде бы намеков на это не было. Да и об отце ничего не знаю. Будешь осуждать? «За что я должен осуждать тебя?» — Только потому что тебе не к кому было обратиться и ты все время был один? Не стану. Хоть я рос с приемными родителями, но тоже ловил ощущение будто чужой в этой семье. Поэтому захотел найти настоящего брата, чтобы у меня был действительно кто-то родной и близкий. С кем я бы мог остаться. Почему-то он ничего не сказал. Сначала смотрел на меня, потом отвернулся к фотографии. Его взгляд слегка подрагивал, значит он разглядывал фотографию. — Почему ты считаешь, что мы братья? — Я чувствую это. Будто та самая потерянная часть меня сейчас сидит рядом и рассматривает снимок. Тут до моих ушей донёсся тихое хмыканье. Усмешка? Но с моей стороны на его лице ничего не было видно. Или мне показалось? Но сразу после этого парень поднялся со скамейки и повернул голову в мою сторону. — Ладно. Время позднее. Мне вставать завтра рано на занятия. Спасибо за беседу. Он уходит? Я больше его не увижу? Но фотография… Он забрал ее! — Луис. При рождении мне дали имя Луис. Мои приемные родители решили оставить это имя. А как твое имя? Сделав только шаг, он остановился, как только я начал говорить снова и даже повернул голову в мою сторону. Его лицо совершенно расслаблено, будто устало и вообще не испытывало сейчас каких-либо сильных эмоций. — Я не знаю, как меня назвали при рождении, если тот рассказ правда. Но любое окружение, куда бы я не пришел, зовёт меня Стив. — Ты ведь учишься в Чикагском университете? — Да. Поступил недавно. — И я. Неловкое молчание длилось всего минуту, но его нарушили шаги моего брата. Ему нужно было идти домой и ложиться спать. Да и мне тоже… — Давай, — он ушел недалеко, но все же остановился и снова обратил на меня внимание, — увидимся завтра? — Да! Даже не мешкая, он, на удивление, сразу согласился.