Молчание - золото

      Неа смотрел на море пшеницы вокруг и мягко улыбался заходящему солнцу. Он знает это место лучше, чем свои пять пальцев – с некоторого времени Неа боится смотреть на свои руки. Тем более в одиночестве.       Неа напевает старую-престарую колыбельную и подходит к огромному сухому дереву. Корнелия тихо шелестит извилистыми ветвями, и Неа не может её не поприветствовать.       Это дерево знает его лучше прочих. Здесь он резвился с Маной и прятался от матери, здесь они обустроили свой первый шалаш, сюда он привёл знакомить с Маной Мариана и Аллена. У этих корней Трайд его впервые поцеловал первым, до этого лишь принимая поползновения своего своевольного аманта.       О, что за предивный это был день! Июнь в тот год выдался сухим и холодным, а небо в тот день было безоблачным. Неа скучающе осматривал знакомые до последнего колоска поля и фыркал на каждое предложение Трайда. Они тогда сбежали от нотаций Майтры и собирались провести весь день в корнях Корнелии, предаваясь праздным разговорам и глупым подначкам. Неа был юн, влюблён и свободолюбив, а Трайд – порядочным молодым ноем, вынужденным присматривать за «самой несносной половиной Адама». Неа ненавидел то, что в нём видели лишь половину Графа, как будто самого Неа никогда и не было. И если подобные шпильки от кого угодно из ноев доводили его до тихого бешенства и заставляли терять рассудок, то когда об этом говорил Трайд, у Неа будто землю из-под ног выбивали, а он так и оставался висеть в воздухе, подвешенный цепким взглядом жёлто-зелёных глаз. Трайд всегда делал это по-особенному. Неа даже никогда бы не смог сказать, чем его слова отличались от всех прочих. Тогда бы не смог. Сейчас Неа понимал – всё, что касалось его, Неа, Трайд делал по-особенному, со всей присущей ему любовью и терпению, давая дельные советы и укоряя максимально доходчиво, чтобы Неа не скатился в очередную отвратительную истерику. Трайд всегда понимал его на каком-то особенном уровне, почти так же хорошо, как это мог делать Мана, но всё ещё по-другому.       Поцелуй тогда был внезапным совершенно. Неа открыл рот для очередной безобидной шутки, а Трайд притянул его к себе за воротник накрахмаленной рубашки. Не было ни слов, ни неловкости. Просто поцелуй. Короткий, и от того ещё более волнующий. Трайд отодвинулся от него почти сразу, как Неа сообразил, что стоило бы и ответить. Трайд – едкая усмешка и ехидное понимание – тогда долго ничего не говорил и только смотрел на ошарашенного и преисполнившегося Неа. «Думаю, если ты каждый раз будешь так реагировать, я буду целовать тебя чаще.» И мир Неа перевернулся под неестественным углом с немыслимой скоростью. Всё встало на свои места. Это было лучшее время и самый прекрасный июнь на свете.       Сейчас на улице был далеко не июнь – какое-то жалкое подобие то ли стылого ноября, то ли предпраздничного декабря, а возможно и вообще какой-нибудь припорошённый снегом март. Неа не пытался этого понять. Тут, на этом самом поле, где растёт Карнелия – свидетельницы его взлётов и падений, самый преданный зритель его судьбы – так и остался золотыми волнами сухой и холодный июнь.       Неа снова улыбается своей старой подруге и идёт по вытоптанной тропе сквозь поле. Где-то там, с другой стороны этого моря, по ту сторону алленовой головы его ждёт Трайд. И Неа к нему обязательно придёт.