***
Дана взвизгнула от боли. Очередная капля кровавых слёз потекла из глаз. На землю упало перо из крыла. Девушка помнила, как в детстве собратья пугали её падением. Нет, не столько падением. Тем, что будет со свергнутыми… Крылья. Они ужасно болели и чесались. Перья с каждым днём опадали и причиняли зуд и боль. Но была проблема. У ангелов много перьев. В детстве ей говорили. Кажется, процесс будет долгим. Быть может, не хватит и года.***
— Почему ты добр ко мне? Хочешь втереться в доверие и убить? Дана не понимала, почему этот чудак помогает ей. Почему её безобразные, полудемонические и одновременно полуангельские крылья не оттолкнули его? Почему он пытается помочь снять боль? — Я не вижу в этом смысла, Дана, поверь. Убил бы сразу, если бы хотел, — пожимает плечами Амадо. — И? — Как видишь, не хочу. Дана лишь фыркает. Дурак он. И имя для демона дурацкое… Хоть и демон, а ведёт себя добрее чем она сама… Да, он бывает дерзок, без сомнения. Он может убивать, и убивал у неё на глазах. Но почему он менее резок с ней? Почему он ласковый? Ответа ангел не находит. Зато находит новое выпавшее перо и чувствует приступ боли. Шипение. И внезапный поцелуй крыла. Вопросительный взгляд в сторону демона. — Что ты?.. — А разве не помогло? — хитрый взгляд Амадо. Девушка лишь заключает его в своих объятиях. Вдыхает его запах. Запах кофе с молоком и пряностей. — Ты прекрасно знаешь, что когда все мои перья опадут, я смогу зваться демоном. И кто знает, быть может, я убью тебя первой, как потенциального соперника… Но, знаешь, я не хочу делать это сейчас. Он краснеет от этих слов и смущается. Она умеет его смутить. — И что же ты хочешь сейчас? — Просто замолчи, демон, — Дана затыкает его поцелуем. Амадо лишь закрывает глаза. Когда-нибудь она станет демоном, как он, и возможно когда-то они убьют друг друга… Но нет. Не сейчас. До этого множество перьев, которые не опали. И множество дерзких поцелуев. Он разрывает поцелуй и ухмыляется. Недаром её изгнали. Резкая она для ангела. — А ты бесстыжая. Ангел. — Демон. Ты тоже. Ещё один поцелуй. Ещё одно проявление запретной любви. Ещё один грех. И ещё один приятный миг их существования.