начинай с начала

Ему говорят, что он умер. И потом воскрес. Так повторяется раза два. Вернее, сначала он так думает, что всего два раза. А потом осознаёт что два, превращается в двадцать. Рейв в Роппонги, где он прыгает с крыши и ломает себе ноги, но на следующий день свежий и живой, как огурчик. Осака, где он получает две пули в грудь, но каким-то невероятным чудом просыпается в морге целый и относительно невредимый (грудина долго ныла после этого случая). Ему говорят, что он утоп и пролежал трупом в порту Йокогамы двое суток. Ему говорят, что у него была остановка сердца длинною в полчаса. Ему много чего говорят, поэтому в какой-то момент Даби забивает хер на все эти двадцать с небольшим раз. В двадцать первый раз у него хрустит шея, когда он неудачно ударяется затылком о дно озера. Куки твердит, что он не дышал, минут пять и была кровь, но… Даби как-то все равно. * — Если что-то пойдет не так… Просто убей меня. Ястреб недоуменно моргает. Действительно смотрит как-то по птичьи. — Пообещай мне, Птица, — это не тот разговор, который должен проходить за чашкой кофе. Ястреб бестолковый, сонный, весь в веснушках и засосах, ютится на барном стуле, укутавшись в крылья, как в одеяло. Трогательно растерянный. Кажется, он просто думает, что у Даби окончательно шарики за ролики заехали и в этом его так трудно винить. — Хорошо, — неуверенно бормочет герой, за что получает крепкий поцелуй в губы. Даби беззастенчиво лезет руками под кокон из перьев и нагло поглаживает чужие ребра, проходится по груди и задевает торчащие чувствительные соски. Ястреб рвано выдыхает, какое-то ругательство и буквально тает в руках от нехитрой ласки. * Он приходит в себя урывками. Возможно они в карете скорой помощи, если судить по тряске, пищанию аппарата жизнеобеспечения и кислородной маске на пол-лица… Что-то оборудованное специально для особо опасных психов, которых нужно доставить в Тартар. Ястреб весь в грязи и крови, хмурой тенью возвышается над ним. Ясно, думает Даби. Болтливая Птаха не умеет держать слово, лениво скользит мысль на периферии. Как же больно дышать, самая яркая мысль из всех. Даби хрипит, понимая, что слова сейчас явно не то, чем он может козырнуть. Он смотрит в яркие глаза Ястреба, такие уставшие, но не злые. «Ты обещал». "Пиздабол». «Я был о тебе лучшего мнения, Птаха». Не то чтобы он верит, что эти мысленные импульсы возымеют эффект, но мало ли, вдруг Птица телепат? Придется как-то решать вопрос со смертью самому, между урывками отключат и прояснения рассуждает Даби, когда чувствует, как медленно с него стягивают кислородную маску. — Ты не заслужил этого, — тихо произносит герой, накрывая его рот и нос ладонью. — Но я обещал… И в его голосе дрожат первые намеки на слезы. Извини, Птичка, нам обоим так будет лучше. * Ему говорят, что он умер. Раз двадцать? Может тридцать… В тридцать первый раз он просыпается в морге, с кожей гладкой словно у ребенка и уверенностью, что на этот раз все будет иначе… Даби свешивает босые ноги с холодного стола патологоанатома.