Даты

«Это было 2 октября 2010 года» — так не сработает. «Это случилось в день, когда отец сломал ему палец» — вот так правильно. Не специально сломал. Дернул за руку, чтобы придвинуть и влепить затрещину, но потная ладонь Вегаса соскользнула, и только мизинец на пару мгновений остался в отцовской ладони. Этого хватило. Косой перелом фаланги. Поздний остеосинтез двумя винтами. Его никто не спросил, как так вышло — домашние врачи Семьи вопросов не задают. Но Вегас все равно сказал, хотя уже тогда не думал, что это кому-то интересно. Он сказал, что уронил на палец гантелю. 2012 год. Трещина в правом четвертом ребре. Ударился о стол, когда отец его отшвырнул, словно мусор выбрасывал, но Вегас знал, что заслужил. Показаны тугая повязка и покой. На второй день пришлось поехать с отцом, чтобы припугнуть мелких должников. Вегас не злился, знал, что отцу еще многому надо его научить. 2018 год — ожог левого бедра второй степени: на него вылилось горячее содержимое горшочка для джим джама. Это должен был быть приятный вечер. Отец и старший сын. Врачу он зачем-то сказал, что очень неловок сегодня. Для этого точно не было никакой причины. Говорят, что даже шестерки знали что-то такое о Вегасе, какую-то из его памятных дат. Вслух, правда, не обсуждали. Господин был скор на расправу. И, в отличие от его сыновей, не все выживали после этих расправ. 3 июня 2008 года, 14 февраля 2014 года, 30 октября 2017 года... Дат было много, Вегас помнил их наизусть, но только в связке с событием. Каждый этот день датировался определенной болью. И мозг, почему-то помнил их так много, что можно было бы написать автобиографию, проследить весь его жизненный путь. Когда ему было одиннадцать, он начал читать книги по медицине, но лечение его не интересовало. Он загибал листки книг с описаниями типов переломов и ожогов. Типологии его всегда успокаивали, в них было что-то особенное, высокохудожественное что ли. Со смещением или без смещения, открытый или закрытый, сложный или простой, диафиз кости, эпифиз или метафиз длинной кости... Когда ему исполнилось тринадцать лет, отец сказал, что пора взрослеть, что его кузен уже не раз делал что-то подобное. Вегас даже не помнил того парня. Вроде бы он был молодой и полный. Хотя черт его знает. Ладони вспотели, и Вегасу показалось, что палец начнет соскальзывать со спускового крючка, как когда-то его ладонь выскальзывала из ладони его отца, и поздней ему обязательно что-нибудь сломают. Выстрел прозвучал негромко, буквально хлопком, и от отдачи потом немного ныло запястье, хотя в тире Вегас совершенно не замечал отдачи. Может быть он просто сжимал пистолет слишком сильно. Но он всегда был метким. Когда тот самый, вроде бы толстый, парень замер напротив него, с приоткрытым ртом, Вегас ухмыльнулся. Ему показалось, что отверстие во лбу убитого им очень похоже на еще один приоткрытый рот, и это было забавным. Нет, правда, забавным. Вегас ухмыльнулся, и его отец тоже ухмыльнулся, и негромко произнес: — Возможно из тебя все-таки выйдет вожак. Приятно. Вегас пересчитывал позвонки и ребра своих жертв, скользя по ним пальцами. Он знал название каждой кости, каждого органа. Иногда на латинском. И это знание успокаивало. Жертвы вопили, но в душе у Вегаса было удивительно тихо, и он лишь иногда шепотом произносил ту или иную дату. «2 октября 2010» — чтобы сломать палец, 14 июля 2018 — ожог, хотя постепенно стали добавляться повреждения, которые пока не имели своих дат. Удаление ногтей, удаление зубов, травма гениталий... Вегас не сталкивался с этими увечьями лично, а потому наблюдать было особенно интересно. Срезать кусочек кожи — 8 августа 2013. Вегас тогда сделал сантиметровое тату на лопатке, не попросив у отца разрешения. Вегас пересчитывал ребра Пита, скользя по ним пальцами. И Пит улыбался ему. Временами, орал, конечно, как все, от боли, но потом все равно улыбался. И на душе уже не было так тихо, словно в этой отчаянной пугающей улыбке Пита сконцентрировалось вся его, Вегаса, личная тишина. И тогда внутри него кто-то закричал.