В этот вечер он не взял в руки гитару.

Панические атаки преследовали его еженедельно. Он пытался справиться с ними разными способами. Следовал советам разных психологов из интернета, которым нет никакого дела до того, кто по ту сторону экрана. Пытался игнорировать и подавлять их. Ничего не помогало. Семнадцати-летний парень, который не может разобраться и принять себя таким, какой он есть, в данную секунду смотрел в зеркало бесчисленное количество времени, что казалось, будто ещё немного, и увидит в отражении кого-то другого. А так хотелось. Он пытался вглядеться в своё лицо, в свои рыжие кудри и голубые глаза, которые так возненавидел из-за поразительного сходства с отцом. Это больно. Ему больно. Он ненавидел своего отца до дрожи, хотя прошло уже чуть более двух лет с того времени, как они с матерью переехали. Опять. Это началось опять. Опять мысли о прошлом заставили его руки трястись, а сердце биться быстрее. Он уже знал это чувство. Через пару минут дыхание начнёт прерываться и ему никак этого не остановить. Просто подождать, и всё пройдёт. Подождать немного, и всё будет хорошо. Уши как будто заложило. Только стук двери и голос матери заставили его вздрогнуть и застыть на одном месте. - Милый, у тебя всё хорошо? Мне нужна ванная. - Д-да мам, всё в порядке, сейчас выйду, - он пытался придать голосу спокойствия и скрыть дрожь, захватившую его горло. Видимо, не получилось. - Чуя, у тебя опять это происходит? - обеспокоенно спросила женщина, и постучала по двери ещё дважды, - Открой дверь, пожалуйста. Нет. Он не хотел опять посвящать её в свои проблемы. Он не хотел, чтобы она волновалась за него. Это пройдёт. Как же не вовремя она постучалась. Как же не вовремя это снова началось. Но он уже не мог скрывать от неё это сейчас. Она уже поняла. Чуя встал и повернул замочек на ручке двери, чтобы она открылась. Его ноги тряслись, он изо всех сил пытался прямо сейчас не рухнуть на пол. Женщина вошла в ванную и крепко обняла сына. - Сейчас всё будет хорошо, успокойся, - она гладила волосы на затылке и легко хлопала по спине, пока сын пытался сдержать слёзы и истеричные вздохи, не разрывая объятий, - Тише-тише, всё хорошо, слышишь? Кивок, и она прижала его к себе ещё сильнее. - Боже, почему это происходит? Всё из-за него, - она не сказала, о ком говорит, но Накахара и так прекрасно понимает. Отец. Его отец постоянно пил и кричал. Иногда даже доходило до драк. Он пил и снова пил. Каждый божий день. Чуя чувствовал себя под защитой, когда мама была трезвой. Но когда родители пили вместе, Накахара оставался один во всём мире. Двенадцати-летний Чуя запирался в своей комнате и просто молился, чтобы крики в соседней комнате прекратились. Буквально. Он упоминал имя бога, когда просил, чтобы это быстрее закончилось. Видимо, по этой причине, он перестал в него верить. Чуя любит маму. Она многое ради него делает и сделала, и наверное, никогда не отплатит ей за эту любовь. Он был ей благодарен. За всё. За то, что не оставила его гнить в этом сраном городе наедине с человеком, которого он называет папой. За то, что она терпит его неконтролируемую агрессию и дерьмовые оценки. За то, что она любит его даже не смотря на то, что ему нравятся парни. - Солнце, давай как всегда? Ты возьмёшь в руки гитару и будешь играть? Тебя это успокоит, - женщина разорвала объятия и посмотрела в глаза сыну. - Угу, - только и смог ответить Чуя, после чего они вышли с ванной. Женщина пошла в гостиную за телефоном и начала что-то писать. Накахаре никогда не нравилось, что она делится с кем-то его состоянием. Но разве он мог просить о чём-то? Конечно нет. Он просто не заслуживал этого. Юноша зашёл в свою комнату и закрыл дверь. После чего взял в руки гитару и поудобнее уселся на кровати. Нашёл текст какой-то знакомой песни в телефоне и как только он хотел провести рукой по струнам, на телефон пришло сообщение от.... а кто это? Д. 23:11 Привет Ч. 23:11 Здравствуйте? Вы кто? Ответа не последовало, и Чуя решил, что некий Дазай Осаму просто обознался номером. Он зашёл на страницу этого человека, и увидел только несколько постов с рисунками. Кстати говоря, неплохо рисует. Фотографий лица не было, поэтому Накахара не мог понять, видел ли он его когда-нибудь или нет. Чуя просто удалил чат. Он посмотрел на время и понял, что для игры уже слишком поздно. Рыжеволосый положил гитару в чехол и отставил её в угол пылиться дальше. Прислушался к звукам за стеной и понял, что мать спит. Он достал сигареты с рюкзака, сел на подоконник и открыл окно. Поджёг одну и пододвинул пепельницу матери поближе к себе. Она не разрешала ему курить, и грозилась ударить, если увидит. Хотя Чуя понимает, что она этого не сделает. После двух затяжек он большим пальцем ощупал недавние порезы на руке. В этот раз они были глубже, и болели сильнее, что неудивительно. Он занимался селфхармом с одиннадцати лет. Когда на тот момент одноклассники заметили порезы на руках, они смеялись и шутили. После чего Чуя максимально пытался их спрятать и не показывать никому. Накахаре стало ещё хуже после того, как он вспомнил ситуацию, когда после очередного приступа у него сорвало крышу и он побежал в комнату судорожно ища лезвия. После чего зашёл в ванную и начал жестоко изрезать себе руку, задевая старые шрамы. В тот момент он не понимал, что делает. Не думал, что через несколько секунд мать докурит, зайдёт в квартиру и начнёт искать его. Не думал, что она начнёт плакать и выбежит с ванной ища, чем обработать и перебинтовать руку. Не думал, что она будет кричать и говорить: "Зачем ты это сделал? Почему ты так со мной поступаешь? За что?". А Накахара просто сидел и смотрел на неё со спокойным лицом и.. улыбался, говоря: "Мам, всё же хорошо. Теперь мне легче. Почему ты плачешь, это просто порезы". От этих воспоминаний его передёрнуло и он выкинул бычок в пепельницу, закрывая её. Неизвестный номер больше не писал ему. Прочитав несколько страниц книги, лёг спать.