Волшебное слово

      - Дай сюда.       - А волшебное слово?       - Дай сюда и отъебись.       Ханджи видимо считала, что это очень смешно – поднять папку с отчётом, сверкая весёлой улыбкой. У Леви не было настроения подыгрывать её тупым шуткам. Ругаться с Ханджи не хотелось, бить её – тем более. Поэтому Леви ткнул четырёхглазую под рёбра, она охнула, согнулась, и папка оказалась в руках у Леви.       - Мог бы просто сказать «пожалуйста», - произнесла Ханджи, впрочем, совершенно не выказывая раздражения или обиды.       Леви ожёг её гневным взглядом. Четырёхглазая порой просто бесила своей безответственностью и совершенно детским отношением к жизни. Всё, что не представляет научного интереса, для неё – какая-то шутка. Но в то же время Леви не мог не признать, что в поведении Ханджи есть и очарование, поэтому не злился на неё слишком сильно. А зря. Когда Леви сел за стол и быстро пробежал с таким трудом добытый отчёт, у него глаза на лоб полезли.       - У неё в подвале заперт титан, который питается лабораторным оборудованием? – пробормотал Леви себе под нос.       У Ханджи оказался чуткий слух. Наверное, так компенсируется убитое мелким текстом книг зрение и повёрнутый на титанах мозг.       - Было бы неплохо перевести титанов на диету из пробирок. Но пока наука до таких высот не дошла, а лабораторное оборудование просто очень хрупкое и быстро выходит из строя.       - Да у нас, блять, полбюджета уходит на твой отряд!       Ханджи собиралась ответить в той же манере, но зарождающийся спор был прерван спокойным голосом командующего.       - Дай мне отчёт, пожалуйста, - сказал Эрвин и протянул руку.       Леви отдал ему толстую папку и следил за выражением лица командующего, пока тот пробегал глазами по строчкам. Эрвин очень быстро читает. И умеет держать в себе эмоции от прочитанного, если они вообще возникают. Но сейчас Леви с удовлетворением отметил, что светлые брови командующего немного дёрнулись вверх. Он вообще любил те редкие моменты, когда Эрвин проявляет истинные чувства. Но сейчас ситуация совершенно не радовала.       - Ханджи, Леви абсолютно прав, тебе нужно сократить расходы, - сказал командующий.       - Но как же… - начала было исследовательница, но Эрвин поднял палец, показывая, что ещё не договорил.       Леви всегда поражался тому, как Эрвин Смит одним коротким жестом или словом способен заставить людей повиноваться. Конечно, на самого Леви это не действовало, но в такие моменты он искренне восхищался Эрвином. Заставить Ханджи замолчать – это соединение подвига и таланта.       - Нам и так урезали бюджет в прошлом месяце. Боюсь, что в будущем году всё станет только хуже. Какие направления своей работы ты могла бы поставить на паузу?       - Никакие! – отрезала Ханджи. – Ты не хуже меня знаешь, что это важно для человечества.       - Тогда прекрати бить пробирки в таком количестве.       Здесь Ханджи было нечего ответить, и Леви усмехнулся, глядя, как она хмурит брови. По его мнению, Эрвин был с ней слишком мягок. Даже когда два месяца назад в лаборатории случился взрыв, и все покрывали исследовательский отряд отборными матами, командующий не утратил обычного спокойствия и вежливости. Наверное, сказывается частое общение с аристократической верхушкой. Леви не такой. Если ситуация – пиздец, он так и говорит.       - Прошу прощения, опоздал, было важное дело.       Майк влетел в совещательную комнату, запыхавшийся. Ханджи хихикнула, Леви закатил глаза, один Эрвин остался невозмутимым, хотя все они видели, как полчаса назад Майк уходил из столовой вдвоём с Нанабой. Леви имел полное право чувствовать и выражать раздражение. В его жизни тоже есть место для отношений, но они никогда не мешают службе.       - Ну раз все в сборе, давайте начнём, - сказал Эрвин. – Нужно обсудить бюджет на следующий месяц и пару текущих моментов…       Леви не совсем понимал, зачем Эрвин так часто собирает капитанов на эти совещания. Всё равно все важные решения командующий принимал самостоятельно. Наверное, собрания необходимы ему, чтобы знать, чем живёт разведкорпус. Эрвин никогда не ставил себя выше своих солдат, но когда сутками сидишь в кабинете, сочиняя отчёты для начальства, трудно вникать в нужды и тревоги рядовых разведчиков.       Когда совещание закончилось, Леви аккуратно сложил свои бумаги в стопку, недовольно покосившись на Ханджи, которая сгребла листы, не глядя, и уже направился к выходу. Но голос Эрвина заставил его обернуться.       - Леви, задержись на минуту.       Годами Леви находился рядом с Эрвином, они преодолели много опасностей, делились тайнами, пережили взлёты и падения. За это время капитан научился различать в голосе командующего малейшие оттенки эмоций. Он был одним из немногих, кто точно знал, что Эрвин вообще способен испытывать эмоции. И вот сейчас Леви понял, что разговор предстоит частный, не касающийся напрямую дел разведкорпуса.       Когда все остальные покинули комнату, и Ханджи, что выходила последней, закрыла дверь, Эрвин позволил себе немного расслабиться. Выправка осталась идеальной, но плечи немного опустились от усталости, выражение лица смягчилось. Леви видел перед собой не Эрвина-солдата, а Эрвина-человека. Своего Эрвина. Последовав его примеру, Леви тоже отпустил себя на время. Он подошёл сзади к креслу командующего, положил руки ему на плечи, осторожно сжимая напряжённые мышцы. Эрвин пробурчал что-то неопределённое, что Леви расценил, как поощрение к действию. Он мягко погладил большим пальцем шею Эрвина, обвёл выступающий позвонок. Кожа под его руками покрылась мурашками.       Леви слегка улыбнулся. Приятно было знать, что именно он, его прикосновения, действуют на Эрвина так. Сам Эрвин тоже вызывал у Леви странную реакцию. Леви долго отрицал свои чувства, но когда наконец дал им волю, понял, что был полным идиотом. Этому нельзя противиться, всё равно рано или поздно уступишь. Леви не до конца понимал, что происходит между ними, и предпочитал вообще не думать об этом. Лучше просто позволить себе испытывать страсть, нежность, доверие, и наслаждаться друг другом, пока кто-то из них не стал обедом для титана.       Эрвин перехватил его руку, что уже готова была забраться под воротник рубашки, и вырвал Леви из задумчивости.       - Я хотел с тобой поговорить.       Опять в голосе нотки командира, но не такие, как обычно. Леви подозревал, о чём пойдёт речь, и не желал в очередной раз выслушивать нравоучения. В обречённой на провал попытке отвлечь Эрвина, он быстро расстегнул верхнюю пуговицу его рубашки и скользнул ладонью вниз по груди, обвёл пальцем сосок, спустился к твёрдому прессу. Они оба заслужили отдых сегодня, и Эрвин хочет его не меньше, чем сам Леви хочет Эрвина. Но если уж командующий разведкорпуса вбил что-то себе в голову, противиться бесполезно, придётся выслушать. С губ Леви сорвался разочарованный вздох, когда Эрвин, крепко ухватив его за локоть, заставил вытащить руку из-под своей рубашки. Хоть тело Эрвина и отзывалось на ласки, разум ни на секунду не затуманился.       - Ты очень грубо общаешься с сослуживцами.       «Блять», подумал Леви, но вслух не произнёс, не желая подтверждать слова Эрвина. Ответ командующий прочёл в его взгляде.       - Здесь не Подземный город.       - А то я не заметил.       Леви не любил упоминаний о Подземном городе, и Эрвин, осознав свою ошибку, продолжил уже мягче.       - Никто не просит, чтобы ты расшаркивался, словно на приёме у короля, просто говорить иногда «спасибо» и «пожалуйста» будет вполне достаточно.       - Раз уж ты заговорил о Подземном городе, то у этого места есть одно преимущество. Там можно говорить то, что ты думаешь, брать то, что ты можешь взять. И не добавлять при этом «пожалуйста».       Леви действительно не видел смысла кого-то о чём-то просить, тем более с «пожалуйста», а потом говорить «спасибо». Но Эрвин придерживался другого мнения. Полный решимости не дать ему начать долгую лекцию, Леви обошёл кресло, наклонился к Эрвину и втянул его в долгий поцелуй. Сам он совершенно терял голову, когда губы командующего касались его губ, и у Леви хватало храбрости себе в этом признаться. Это похоже на опьянение, которое не проходит, что бы ты ни сделал, на зависимость. Это потребность, которая давно укоренилась в его душе, в самой сути его существа.       Леви нужен Эрвин, нужно чувствовать его губы, его руки, его тело, нужно слышать его голос, особенно эти тихие хрипловатые стоны, которые командующий иногда позволяет себе издавать. Желая добиться такого сводящего с ума стона, Леви забрался Эрвину на колени, запустил пальцы в светлые волосы, скользнул языком по сжатым губам. Несколько секунд Эрвин колебался, на потом разомкнул зубы, словно сдавая последнюю линию обороны, позволил ворваться в свой рот, отвечал на поцелуй, ставший теперь мокрым и откровенным. Тёплые ладони легли Леви на плечи, спустились к пояснице, и он прогнулся в спине, прижимаясь теснее к желанному телу.       Будь это соревнованием, Леви бы проиграл, он первым издал приглушённый стон, когда Эрвин втянул его язык себе в рот. А когда Эрвин разорвал поцелуй, и его губы двинулись ниже, к шее, Леви начал терять связь с реальностью. Эрвин целовал то нежно, едва касаясь, то мокро и грубо, порой прихватывал кожу зубами, тут же зализывая укусы. От этого контраста Леви повело.       - После отбоя в моей спальне, - шепнул Эрвин, опаляя дыханием ухо, и отстранился.       В первую секунду Леви хотелось кричать, чтобы он немедленно продолжил, отдаться Эрвину прямо сейчас, хоть на столе, хоть на полу. Пришлось напомнить себе о куче незавершённых дел, о том, что в любую минуту сюда могут зайти. Леви закивал и напоследок поцеловал Эрвина. В голубых глазах было обещание и непривычный задорный огонёк. Эрвин что-то задумал, всё внутри сжалось от предвкушения и, надо признать, небольшого опасения. Леви знал Эрвина, знал все его маски и его истинное лицо. И вот это выражение глаз откровенно пугало. Но всё же Леви хотел знать, что придумал для него Эрвин на этот раз.       - Не забудь постелить новое бельё и принять душ, - сказал он, поднимаясь с колен командующего.       Не то, чтобы Эрвину действительно нужно было напоминать о таких очевидных вещах. Просто для Леви эта фраза – своеобразный пароль, обещание. Это уже традиция. Осознав вдруг, что у них с Эрвином появились собственные маленькие ритуалы, слова, понятные лишь им двоим, Леви почувствовал что-то похожее на страх и нервно сглотнул. В какой момент всё зашло настолько далеко? В какой момент они миновали точку невозврата, посмотрели друг на друга поняли, что поодиночке больше не способны существовать?       - Что-то не так, Леви?       Пальцы командующего осторожно скользнули по его щеке.       - Ничего.       От невинного прикосновения по телу разлилось тепло. Решив больше не мучить себя и Эрвина, Леви со вздохом отстранился.       - Смотри, не засни раньше времени.       Это напоминание тоже было излишним. Эрвин всегда допоздна засиживается с бумагами, и часто Леви приходится чуть ли не силой тащить его в постель. Не ради ласк, а просто чтобы командующий хоть немного поспал. Но сегодня всё будет иначе. Леви не забыл этот зловещий огонёк в голубых глазах.       Вернувшись в свой кабинет, Леви старался сосредоточиться на работе, но пробегая глазами по строчкам бесконечных отчётов, он совершенно не понимал, что читает. Мысли были заняты другим, и внутри всё сжималось от предвкушения. До Эрвина никто не вызывал у Леви такую реакцию. До Эрвина… Порой кажется, что до Эрвина ничего и не было.       Леви долго не желал признавать свои чувства к командующему. Он вообще не хотел привязываться к кому бы то ни было. Снова испытать боль потери… Леви думал, что сможет этого избежать, если закроет своё сердце ото всех. Но Эрвин обладал невероятной способностью разрушать его планы. Леви слишком часто ловил себя на том, что наблюдает за командующим, прямо сверлит его взглядом. Любая мысль рано или поздно приводила его к образу Эрвина, что прочно засел в голове. Какое-то время Леви ещё удавалось списывать усиливающееся влечение на слепые желания тела. Но в конце концов он вынужден был признать очевидное. Очевидное не только для него.       Леви не знал, как назвать отношения, что установились между ними. Он хотел Эрвина, заботился об Эрвине, злился, ревновал… Кажется, никогда в жизни палитра его эмоций не была настолько разнообразной и яркой. С Эрвином всё по-другому. Он изменил жизнь Леви, изменил самого Леви.       Если бы ещё перестал читать нравоучения, то цены бы ему не было. Может, если попросить, используя там любимое им слово «пожалуйста», Эрвин наконец перестанет учить Леви жить?

***

      В комнату командующего Леви вошёл без стука и запер за собой дверь. Эрвин лишь на мгновение поднял взгляд от бумаг. Даже поздним вечером, в своей спальне он не принадлежит полностью ни себе, ни Леви. Часть сознания постоянно занята работой, а их сердца отданы человечеству. Так что Эрвин и Леви могут дать друг другу?... Эта странная мысль скользнула и исчезла, её вытеснило раздражение. Леви заметил, как недовольно поджались губы командующего. Эрвин не любит, когда к нему входят без стука, и не важно, идёт речь о рабочем кабинете или личной комнате. А Леви просто не видел смысла стучать, раз его здесь ждут.       - Заканчивай с этим, - Леви кивнул на бумаги, что покрывали почти всю поверхность стола. – Я пока в душ.       В небольшой ванной комнате у Леви были свои полотенца, и половина полочки над раковиной принадлежала ему. Он давно перестал посещать общий душ. Леви всякий раз передёргивало при мысли о том, сколько народу за день им пользуется, и каждое посещение душа превращалось в пытку. К счастью, теперь Леви делит ванную лишь с одним человеком. Его вещи в ванной Эрвина, в спальне Эрвина… Леви большую часть ночей проводит именно здесь. Если задуматься, то получается, что они живут вместе… Леви предпочёл не задумываться.       Душ он принял как всегда быстро. Решил не одеваться, всё равно скоро вся его одежда будет неряшливо раскидана по спальне – Леви просто ненавидел эту привычку Эрвина – и вышел из ванной с полотенцем на бёдрах. Эрвина Леви застал на том же месте и, кажется, в той же позе. Только складочка между бровей обозначилась ещё глубже. В отчётах что-то не сходится, но они вместе подумают об этом завтра.       - Ты мылся? – спросил Леви.       На самом деле, подойдя к Эрвину, он почувствовал запах мыла и заметил, что кончики светлых волос ещё влажные. Так что своим вопросом он просто хотел привлечь внимание командующего и направить его мысли в нужное русло. Не станет же Леви прямо заявлять: «Пошли в постель, я думал о тебе весь день и еле сдерживаюсь».       - Угу… - Эрвин рассеянно кивнул, чем вызвал у Леви раздражённый вздох.       - Эрвин.       На этот раз командующий поднял взгляд, уловив смену тона, и тут же отложил в сторону бумаги. Леви слегка улыбнулся уголком рта. Эрвин тоже думал о нём после совещания, тоже хотел наплевать на дела и отдаться страсти прямо на столе в конференц-зале. И сейчас он буквально пожирал Леви взглядом. Это ощущалось почти как физическое прикосновение. Вот Эрвин осторожно касается плеча, двигается вниз по груди и животу, задерживается на полотенце, возвращается назад, чтобы впиться в губы.       Леви шагнул к нему вплотную, оказался между разведённых коленей Эрвина. Ещё несколько секунд прошло в молчании, они только смотрели, не касались друг друга, будто желая ещё немного помучить себя. Но терпение подходило к концу. Леви и Эрвин одновременно потянулись друг к другу, и уже в следующее мгновение Леви обнаружил, что сидит у командующего на коленях, руки Эрвина блуждают по его телу, язык Эрвина вылизывает его рот. Это всего лишь прикосновения и поцелуи, почему же Леви теряет голову уже сейчас?...       - На кровать.       Так Леви обычно отдавал приказы своим солдатам. Приказывать Эрвину он может лишь, когда они наедине в спальне. Но даже в такие моменты Леви чувствовал, как иллюзорно это мимолётное ощущение власти. Тем не менее, Эрвин подчинился, позволил увлечь себя к кровати. По дороге, не прерывая поцелуя, он сорвал с Леви полотенце и запустил через всю комнату на комод. Промахнулся, заметил Леви краем глаза. Но Эрвин не оставил ему ни мгновения для того, чтобы побеспокоиться о судьбе полотенца. Вновь возвращая контроль себе, он толкнул Леви на постель. Эрвин сегодня сменил постельное бельё, Леви понял это наощупь. Приятно осознавать, что о его желаниях заботятся, к его словам прислушиваются.       Но и об этом Леви не успел подумать, как следует. Эрвин навалился сверху, придавил к кровати своим весом. Леви любил это ощущение, тяжесть чужого тела, тепло и знакомый запах, едва уловимый, но наполняющий трепетом. Эрвин всегда тёплый, зимними ночами к нему приятно прижиматься и греть руки. От холодных прикосновений он вздрагивает, но никогда не отстраняется, охотно делясь своим теплом. А сейчас нежное тепло становится обжигающим жаром, воздух между ними словно раскалился и вот-вот заискрит. Леви чувствовал сквозь ткань штанов, что Эрвин возбуждён. У него самого член уже ныл от напряжения. Хотелось прямо сейчас, сию секунду почувствовать Эрвина в себе.       - Почему ты всё ещё одет? – хрипло прошептал Леви, получив маленький глоток воздуха в промежутке между поцелуями.       Эрвин ничего не ответил, снова припал к губам Леви, скользнул языком в жадно открытый рот, руками сжал бёдра и двинулся, имитируя толчок. Леви зашипел, трение об жёсткую ткань было почти болезненным.       - Эрвин, блять…       Леви знал, что Эрвину не нравится, когда он ругается, особенно во время секса. Но сдержаться не мог. К тому же надеялся, что Эрвин разозлится и трахнет его уже наконец. Пришлось разжать объятия, когда Эрвин потянулся к тумбочке. И что он там шарит, смазка всегда на одном и том же месте! Услышав раздражённый вздох под собой, Эрвин усмехнулся.       - Тебе нужно научиться терпению.       Он завёл руки Леви ему за голову, удерживая запястья одной рукой. Конечно, будь Леви против, Эрвин не смог бы сделать что-то подобное. Но Леви отдавался ему без остатка. Он не особенно удивился, когда за запястья легла верёвка, но всё же дёрнулся чисто инстинктивно. Эрвин вырваться не дал, навалился сверху и, закончив узел, привязал руки Леви к изголовью. Леви подёргал на пробу, верёвка была прочной, и Эрвин связал его не понарошку. Командующий, тем временем, поднялся в постели, уже не скрывая своих действий и намерений, взял из тумбочки ещё два мотка верёвки. Теперь он двигался будто намеренно медленно, чтобы Леви мог вдоволь намучиться неудовлетворённым желанием и разгорающимся внутри страхом. Он не верил, что Эрвин способен причинить ему вред, но что-то во взгляде командующего Леви не нравилось.       Но всё же он не сопротивлялся, когда Эрвин затянул петлю на лодыжке и отвёл его ногу в сторону, чтобы привязать к кровати. Он просто не умел сопротивляться Эрвину, этому взгляду, этим властным, но всё же нежным прикосновениям. Леви позволил проделать то же самое с другой лодыжкой, позволил разложить себя на кровати в самой откровенной позе. Наверное, сейчас он выглядит очень уязвимым. Только Эрвину Леви мог бы позволить увидеть себя таким. Ни с кем, кроме Эрвина, ему не хотелось делать подобные вещи. До Эрвина секс был для Леви просто удовлетворением потребности. Чем-то таким, что хочется закончить поскорее, получить желаемое и пойти помыться. Но теперь всё иначе.       Эрвин не стал раздеваться, только закатал рукава рубашки до локтей. Хоть Леви и хотел почувствовать в себе член, но и против минета он возражать не будет. Эрвин любил долгие прелюдии и редко отпускал Леви, заставив его кончить всего один раз. И хоть Леви тоже любил долгие неспешные ласки, что заставляли его таять, словно льдинка под солнцем, сейчас у него просто исчерпался запас терпения. Эрвин же, напротив, был настроен растянуть удовольствие. Он навис над Леви, проверил, крепко ли связаны его руки, наклонился к лицу и оставил невесомый поцелуй на щеке. Леви подался вперёд, желая впиться в чужие губы, но смог лишь оторвать голову от подушки и тихо выругался. Отсутствие свободы движения начинало нервировать. По губам Эрвина скользнула едва заметная улыбка, он явно наслаждался происходящим.       - Ты чёртов садист, - процедил Леви.       Эрвин усмехнулся, провёл кончиком носа по его скуле к уху и шепнул, опаляя дыханием кожу:       - Ничего подобного, просто нужно преподать тебе урок. Но я бы соврал, сказав, что меня не возбуждает вид беспомощного тебя.       Он облизал ушную раковину и втянул в рот мочку, заставив Леви позабыть все едкие слова, которые так и просились на язык. А когда Эрвин припал ртом к чувствительному местечку под ухом, Леви вообще позабыл обо всём на свете. Он откинул голову назад, и Эрвин воспользовался молчаливым приглашением. Молочно-белая кожа беззащитной шеи расцветала яркими пятнами от прикосновений губ, что чередовались со слегка болезненными укусами. Леви вздрагивал, когда зубы смыкались на коже, выгибался от удовольствия. Всё тело изнывало от напряжения, от желания немедленно получить разрядку. В который раз Леви задался вопросом, почему именно Эрвин так действует на него? Почему в руках Эрвина он становится мягкой податливой глиной? Но вскоре мысли потеряли всякую связность, ведь Эрвин спустился к ещё одной особенно чувствительной точке, над ключицей, где шея переходит в грудную клетку. Леви выгнулся навстречу его губам.       - Ну же, Эрвин!       Ответом был лишь тихий смешок. Леви дёрнулся, желая лягнуть своего мучителя ногой, но врезавшаяся в кожу верёвка напомнила, что сейчас он полностью во власти Эрвина. И ведь Леви пошёл на это добровольно.       Эрвин, тем временем, невыносимо медленно выцеловывал узоры на его ключицах, постепенно спускаясь ниже. Заставить его ускориться не получится, и Леви оставалось только выгибаться, стонать и тереться об Эрвина, стараясь урвать хотя бы частичку наслаждения, немного снизить градус напряжения. Все его попытки сохранить частицу здравого рассудка терпели полный крах, особенно когда Эрвин спустился ещё немного ниже по его телу. У Леви очень чувствительные соски, и Эрвин беззастенчиво этим пользовался.       - Сука! Да трахни меня уже!       Членораздельные слова сменились громким стоном. Один сосок Эрвин ласкал языком, иногда чуть прикусывая, другой грубо теребил пальцами. У него жёсткая кожа на ладонях, как и у всех солдат. От этого контраста сносило крышу. Эрвин всегда безошибочно находил ту самую грань между болью и удовольствием, и заставлял Леви бесконечно балансировать на ней.       - Бляяя… - простонал Леви.       Эрвин вдруг оторвался от его груди и навис сверху, почти касаясь губ, почти позволяя поцеловать себя. Но только почти.       - Ещё одно бранное слово, и я вставлю тебе кляп.       Он очертил пальцем контур лица Леви и тот, восприняв угрозу совершенно серьёзно, попытался укусить любовника. Конечно, Эрвин успел вовремя отдёрнуть руку, а Леви, связанный и не способный даже ругаться, ожёг его гневным взглядом.       - Хотя нет, твой рот сегодня ещё понадобится.       Леви чисто инстинктивно облизнул губы. И откуда у него взялись такие инстинкты?..       - Нет, не для того, о чём ты подумал.       Оставив Леви размышлять о смысле своих слов, Эрвин продолжил ровно с того места, на котором остановился. Ещё несколько томительных минут он терзал ставшие сейчас невероятно чувствительными соски, потом проложил дорожку поцелуев по подрагивающему животу. Леви уже подумал, что мучения на сегодня закончены, и приготовился почувствовать, как член погружается в тёплый бархатистый рот. Но у Эрвина были другие планы. Он нацеловывал бёдра, гладил бока, намеренно обходя вниманием ту часть тела Леви, которая так требовала внимания.       Потом он вообще отстранился, поднялся в кровати. Леви хотел было возмутиться таким пренебрежением, но увидел, что Эрвин роется в тумбочке. Наконец-то он достал флакончик с маслом. Значит, всё-таки будет трахать. На несколько секунд Эрвин замер, любуясь творением своих рук. Леви даже думать не хотел о том, какая картина предстала взору Эрвина. Но судя по тому, как блеснули голубые глаза, картина эта была весьма возбуждающей.       Матрас прогнулся под весом Эрвина, он взял Леви за бёдра, сдвинул его тело вниз по кровати, насколько позволяла верёвка, стягивающая руки. Теперь Леви был ещё более раскрытым перед ним. Когда скользкие от масла пальцы коснулись входа, в первую секунду он напрягся, хоть это ощущение уже стало привычным. Эрвин осторожно погладил, пока не пытаясь проникнуть внутрь, и Леви шире развёл ноги, опять же насколько позволяли верёвки, без слов показывая, что готов к продолжению. Первый палец скользнул в него, не встретив особого сопротивления. Леви прикрыл глаза и глубоко дышал, осознанно стараясь расслабить нужные мышцы. Он любил чувство наполненности и растяжения, но в первые минуты порой было неприятно. Эрвин успокаивающе поглаживал его бедро, в то время как палец двигался внутри, смазывая тугие стеночки.       С губ Леви сорвался громкий вздох, когда Эрвин добавил сразу два пальца. А в следующую секунду Леви выгнулся дугой и застонал. Эрвин всегда безошибочно находил ту точку внутри, от прикосновения к которой тело прошивала приятная судорога. С каждой минутой мышцы всё больше поддавались. Вскоре Эрвин загонял в него пальцы почти грубо, всякий раз задевая чувствительный бугорок. Масла было много, даже чересчур, и внутри громко хлюпало, от этого звука у Леви горели щёки.       - Эрвин, достаточно, - произнёс он, когда терпеть было уже почти невозможно.       Хотелось кончить, прямо сейчас, неважно как. Пусть Эрвин трахает его, сосёт ему, просто подрочит. Пусть сделает уже хоть что-нибудь наконец! Леви дёрнул верёвку, связанные запястья отозвались лёгкой болью. Если бы руки сейчас были свободны, ему бы хватило нескольких движений по члену. Но Эрвин постарался на совесть, верёвка не поддавалась.       - Эрвин, я готов, - предпринял ещё одну попытку Леви, но командующий словно не слышал его.       Он продолжал трахать Леви пальцами, выглядел при этом до предела сосредоточенным. Кончить без прикосновения к члену Леви не мог, и ему оставалось только извиваться в путах, пытаясь насадиться сильнее. Он уже был готов высказать Эрвину всё, что думает, но вовремя прикусил язык, вспомнив, что сейчас Эрвин волен сделать с ним всё, что угодно. Эрвин способен сделать всё, что угодно.       В какой-то момент пальцы особенно глубоко ввинтились внутрь и особенно идеально прошлись по чувствительной точке. Леви выгнулся и взвыл:       - Трахни меня!       Эрвин наклонился к его лицу, слегка улыбаясь, оставил лёгкий поцелуй на губах и шепнул:       - А волшебное слово?       Тут Леви понял, к чему такая долгая прелюдия. Это и не прелюдия вовсе!       - Сука!       - Неправильно.       Эрвин усмехнулся, явно наслаждаясь яростью, что плескалась в глазах его любовника, и тем, как Леви дёргался, безуспешно пытаясь разорвать верёвки. Если бы это сейчас ему удалось, Леви бы на полном серьёзе врезал Эрвину. Тот это понимал и заблаговременно отстранился, опасаясь укуса.       - Тебе достаточно просто попросить.       Значит, этого Эрвин добивается, чтобы Леви унижался и умолял? Не дождётся! Чёрта с два! Видимо, всё было написано у него на лице, Эрвин улыбнулся слегка снисходительно.       - Раз ты по-другому не понимаешь, придётся использовать… нестандартные методы.       Он согнул пальцы внутри, с нажимом провёл по простате, и Леви откинул голову назад, захлёбываясь воздухом. Нет, он не станет просить, не станет!       Эрвин сполз по кровати ниже и, наконец, сделал то, чего Леви так ждал – резко насадился ртом на член. Отказался от своего намерения? Нет, быть не может. Решив мотивы Эрвина проанализировать потом, Леви просто отдался ласке. Он уже давно изнывает от желания, ему нужно немного, совсем чуть-чуть… Эрвин обвёл языком головку, вобрал член до основания, и Леви почувствовал, как волны дрожи, зарождаясь в животе, расходятся по телу до кончиков пальцев. Пара мучительно-приятных секунд на острой грани, и долгожданное наслаждение поглотит его без остатка…       Эрвин выпустил член изо рта с мокрым звуком и на всякий случай пережал у основания, при этом пальцы продолжали настойчиво массировать чувствительное место внутри.       - Клянусь, я тебе глотку перережу…       Голос предательски дрожал, как дрожало всё тело от гнева и от сумасшедшего напряжения, которое невозможно выплеснуть.       - Попроси меня, Леви, - произнёс Эрвин с лёгкой хрипотцой в голосе.       Леви упрямо мотнул головой. Теперь он из принципа не будет уступать. Эрвин в ответ вздохнул и вернулся к своему занятию. Только теперь он не брал член в рот, видимо, опасаясь, что не успеет остановиться и позволит Леви кончить, а только облизывал и слегка посасывал головку. Одну руку он не отнимал от основания члена, а пальцами другой продолжал доводить Леви до безумия.       Это было слишком. Одновременная чрезмерная стимуляция самых чувствительных участков становилась уже болезненной. Леви орал и трясся, стирал запястья жёсткой верёвкой в бесплодных попытках освободиться. Эрвин всегда идеально чувствовал его тело, и сейчас пользовался этой способностью вовсю. Он снова и снова подводил Леви к краю, заставляя бесконечно балансировать на грани, но не позволяя её перешагнуть.       Пытка всё продолжалась и продолжалась, Леви потерялся во времени. Он уже совершенно не владел своим голосом, то всхлипывал, то скулил, то громко кричал, когда пальцы Эрвина особенно сильно давили там, внутри. Власть над собственным телом он тоже утратил, это было мучительно и невероятно одновременно. А у Эрвина, казалось, имелся неограниченный запас сил и терпения. Умелые ласки доводили до безумия, а железная воля удерживала на краю.       Внутри своей головы Леви уже давно умолял, кричал «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!». Какой-то частью сознания он понимал, что произнести это вслух – лишь вопрос времени. Раз он больше не принадлежит себе, то и сопротивляться не может. Леви даже не заметил, в какой момент его мысленные вопли вырвались в реальный мир тихим всхлипом:       - Пожалуйста…       Леви не слышал себя, не заметил, как против его воли это слово сорвалось с искусанных губ. Но зато услышал Эрвин.       - Пожалуйста – что?       Леви чуть приподнял голову и сквозь пелену слёз взглянул вниз. Эрвин смотрел на него своим обычным непроницаемым взглядом. Но Леви умел видеть истинные чувства в холодной глубине этих глаз. Властность и нежность, торжество победы и безграничная любовь, в этих контрастах весь Эрвин. Леви принимал его таким, любил его таким и полностью отдавался ему. Барьер уже сломан, и смысла дальше упрямиться нет, поэтому Леви произнёс уже громче:       - Пожалуйста, Эрвин, дай мне кончить.       Губы командующего тронула улыбка. А секунду спустя эти губы уже были соблазнительно растянуты вокруг члена. Эрвин принял его полностью, пропустил в горло. Хоть они уже давно вместе, Леви до сих пор не мог понять, как он это делает. У самого Леви так не получалось, он давился и задыхался. А Эрвин умел делать с его членом что-то совершенно невероятное. Леви уже был на грани, и когда стенки горла сжались вокруг головки, а пальцы внутри снова ткнулись в чувствительное местечко, его тут же накрыло. Это было скорее освобождение, чем наслаждение. Его трясло, как в лихорадке, каждая мышца тела сокращалась, а в голове словно фейерверки взрывались. Яркий, острый настолько, что почти болезненный, оргазм затопил, заполнил собой и сознание, и тело. Как сладкая пытка ощущалась вечностью, так и удовольствие, казалось, длилось бесконечно. А когда последние судороги затихли, Леви остался совершенно обессиленным, выжатым. Он не ощущал вообще ничего, застыл в невесомости и темноте.       Словно сквозь толщу воды он слышал, как Эрвин закашлялся. Когда пальцы выскользнули из нутра с влажным звуком, Леви слегка поморщился от ощущения пустоты. Он почувствовал, как ноги освободили от верёвок, но сил поменять положение не было. Леви мог только лежать, смутно ощущать, как Эрвин распутывает узел и растирает его запястья, восстанавливая кровоток в ладонях. Слышать, как он шепчет что-то успокаивающее, утешительное, нежное. Всё ещё пребывая в этом странном, но таком приятном оцепенении, Леви позволил перевернуть себя на бок, обнять и прижать к груди. Тело, ватное и расслабленное, отказывалось ему подчиняться, а мысли ворочались медленно.       Постепенно сознание прояснялось, Леви всё явственнее чувствовал мягкие поцелуи на своём лице. Окончательно в реальность его вернуло неприятное ощущение трения чувствительной кожи о ткань. Почему Эрвин почти полностью одет? Именно эта мысль стала тем крючком, что вытянул за собой позабытый на время гнев. Леви сбросил тёплый приятный туман расслабленности, словно одеяло. Эрвин почувствовал, как напряглось худое тело в его руках, тут же перестал поглаживать и целовать, зная, что сейчас произойдёт. И Леви оправдал все ожидания.       Он резко перевернул Эрвина на спину, забрался сверху и прижал его руки к постели. Эрвин и не думал сопротивляться, он знал, что заслужил абсолютно всё, что Леви может с ним сейчас сделать. И что-то внутри сладко сжималось от предвкушения.       - Тебя сразу убить или сначала помучить? – прошипел Леви, наклонившись к его лицу.       В голове у Леви мелькали картинки мести, одна извращённее другой. На этот раз Эрвин однозначно перешёл черту. Леви впился в его губы, этот поцелуй был и не поцелуем даже, а чередой болезненных укусов. Остановил его только горьковатый вкус крови во рту, а ещё звук, который издал Эрвин. Приглушённый поцелуем ни то стон, ни то всхлип. Не перешёл ли он сам черту? Эрвин, мучая его, ни на секунду не терял контроля, держал себя в руках, и хоть Леви сходил с ума, он каждое мгновение чувствовал себя в безопасности. Извиняясь за чрезмерную импульсивность, Леви осторожно слизал кровь с губ любовника, скользнул языком в приглашающе приоткрытый рот, на этот раз медленно, сладко, до одурения нежно лаская. Эрвин отвечал в той же манере, теперь он позволил Леви вести, отдался без остатка.       Когда Леви оторвался от его губ, чтобы глотнуть воздуха, Эрвин откинул голову назад. Леви тут же воспользовался приглашением, желая угостить Эрвина этой мучительной смесью из боли и удовольствия, которую только что распробовал сам. Он то целовал, то вгрызался зубами, то резко втягивал кожу в рот, мокро лаская языком. Эрвин под ним постанывал и вздыхал, ёрзал на постели. Леви чувствовал его возбуждение. Должно быть, Эрвин сейчас просто изнывает от желания. Ведь мучая Леви, он мучил и себя тоже. С мстительной улыбкой, больше напоминающей звериный оскал, Леви надавил коленом ему на пах. Эрвин зашипел и дёрнулся, пытаясь вырвать руки из крепкого захвата. Он был таким красивым в этот момент, с блестящими от страсти глазами, с растрёпанными волосами, искусанные губы дополняли невероятно соблазнительную картину, от вида которой член Леви дёрнулся.       - Что, не нравится?       Леви поёрзал на его бёдрах, увеличивая трение и давление. Наверное, Эрвину сейчас почти больно, и он бы всё отдал, чтобы наконец избавиться от штанов. Но когда командующий открыл глаза, его взгляд был совершенно осмысленным.       - Мне нравится всё, что ты со мной делаешь. И я знаю, что это взаимно.       Здесь Леви было нечего возразить. Он бы соврал, сказав, что ему не понравилось. Но злость от этого никуда не делась.       - Ещё раз что-то такое сделаешь, и я…       Не придумав достаточно ужасающую угрозу, которую он способен будет исполнить, Леви снова захватил губы Эрвина в грубом поцелуе. У него уже полностью стояло, хотя несколько минут назад Леви и не помышлял о продолжении.       - Твоя очередь. Начинай умолять, сволочь.       Леви рассчитывал на долгую месть, мучительно-приятную для них обоих. Но у Эрвина не было проблем с чрезмерным упрямством.       - Пожалуйста, Леви, - произнёс он слегка хриплым, но таким мягким голосом. – Пожалуйста…       Его голос и потемневший взгляд, капелька крови на нижней губе… Это слишком, чтобы изводить себя ожиданием. Леви никогда не был так же терпелив, как Эрвин. Волшебное слово затронуло что-то в нём, что-то тёмное и в то же время яркое, неистовое. В мгновение ока он стянул с Эрвина штаны вместе с бельём, командующий успел за это время избавиться от рубашки. Леви уже был подготовлен лучше, чем когда-либо, поэтому без лишних прелюдий оседлал бёдра Эрвина и резко опустился на член.       Он мечтал об этом весь день, с того злополучного совещания. И вот наконец Леви почувствовал Эрвина в себе. Так глубоко, так идеально, словно они – единое целое, лишь по случайности разделённое на два организма. Он сразу принял член полностью, не замечая слабой боли. Она пройдёт, мышцы подстроятся под размеры Эрвина. Леви замер на секунду, давая своему телу привыкнуть и наслаждаясь долгожданным чувством наполненности. Он начал двигаться медленно, хотел прочувствовать каждый сантиметр члена, долго искал удобный угол проникновения, чтобы головка каждый раз проходилась по простате.       Ладони Эрвина легли ему на бёдра, командующий как всегда хотел задать собственный ритм. Но Леви скинул его руки, а потом взял за запястья и снова прижал к постели. Жаль, далеко тянуться за верёвкой, но ничего, Леви отыграется в следующий раз, и тогда Эрвин уже не отделается одним «Пожалуйста». Сейчас Леви просто хотел получить наслаждение, кончить с членом внутри, чтобы в момент оргазма ощутить его в себе ещё явственнее. Эрвин оставил попытки навязать свои правила, покорно лежал под Леви, позволяя пользоваться своим телом как тому больше нравится. И Леви пользовался вовсю. Он нашёл, наконец, тот темп и положение, при которых ощущения становились особенно яркими. Несмотря на то, что он кончил совсем недавно, Леви снова чувствовал, как растёт внутри комок напряжения, готовый лопнуть в любой момент. Он уже отпустил руки Эрвина и опирался на его грудь, иначе просто рухнул бы на постель. Получив свободу, Эрвин тут же ею воспользовался. Его ладонь легла на член любовника, надрачивая в самом идеальном темпе, который вообще можно вообразить.       На этот раз Леви перешагнул грань мгновенно. Оргазм обрушился на него, судорога свела мышцы. Эрвин под ним запрокинул голову и тихо застонал, когда горячие стеночки стиснули член. Семя брызнуло Эрвину на грудь, несколько капель потекли к шее. Когда-то Леви казалось, что это ужасно грязно, а сейчас он неожиданно для самого себя подумал: «Красиво». Немного отойдя от ошеломительного оргазма, он упал на Эрвина сверху. Дыхание всё никак не желало восстанавливаться. Пальцы Эрвина вплелись в волосы, Леви послушно повернул голову, чтобы утонуть в медленном поцелуе. Прекрасное послевкусие наслаждения. А у Эрвина, кажется, действительно бесконечное терпение. Леви чувствовал его в себе, твёрдого, как камень. Но тем не менее Эрвин даёт ему время прийти в себя. На секунду мелькнула мысль просто встать и уйти, чтобы сам додрачивал своей рукой. Но вот так обижаться было бы совсем не по-взрослому.       - Леви.       Он нечленораздельно промычал что-то в ответ.       - Позволишь трахнуть тебя?       Несколько секунд Леви удивлённо хлопал глазами. Эрвин ещё спрашивает разрешения? Тот неверно истолковал молчание и добавил хрипловатым шёпотом, не подчиниться которому просто невозможно:       - Пожалуйста, Леви.       Леви взял его лицо в ладони и прошептал Эрвину в губы:       - Заполни меня.       Голубые глаза на мгновение расширились и, казалось, стали немного темнее. Эрвин резко перевернул Леви на спину. Он тоже желал поскорее достичь разрядки, грубо вбивался в болезненно-чувствительное после оргазма тело. Леви тихо вскрикивал на особенно глубоких толчках, шире разводил ноги, желая впустить любовника ещё глубже, почувствовать в себе ещё острее. Эрвину не потребовалось много времени. Он взял вовсе бешеный темп, и через пару минут Леви почувствовал, как член пульсирует внутри. Это тоже грязно, если задуматься, то просто отвратительно. Но как же приятно ощущать наслаждение любимого человека, когда обжигающе-горячее семя изливается внутрь. Это стоит нескольких лишних минут в ванной.       Эрвин скатился с него и притянул к себе. Леви против обыкновения не стал сразу бежать мыться и прильнул к Эрвину, положив голову ему на грудь. Он слышал, как постепенно успокаивается сердцебиение возлюбленного. Приятно было чувствовать тепло его тела, дыхание, родной запах…       - Прости, - тихо произнёс Эрвин. – Это было слишком, я знаю. Не смог вовремя остановиться.       - А волшебное слово? – сказал Леви язвительным тоном.       - Люблю тебя.       Повисло молчание. Прежде никто из них не говорил этого вслух, никогда.       - Это два слова, - Леви стоило больших усилий справиться с дрожью в голосе.       - И оба волшебные.       Снова тишина, которая длилась будто бы целую вечность и была прервана тихим шёпотом Леви:       - Я тоже.