Twinkle twinkle little star

— А можешь сыграть «Мерцай, мерцай, маленькая звёздочка»?       Цукаса поднимает взгляд от клавиатуры и недоверчиво смотрит на своего единственного слушателя. Тот мягко улыбается, пододвигает стул ближе к фортепиано и тоже смотрит. И Цукаса не видит в его глазах никакого подвоха, хотя, казалось бы, кто станет просить его сыграть то, что никому и в голову не придёт? — Эм… Руи, ты уверен, что это именно то, что ты хочешь услышать? Я ведь могу сыграть что угодно. Шопена там, Грига, не знаю. — Уверен, — кивает Руи, облокачиваясь на корпус из чёрного дерева. — Саки-кун рассказывала, что эта песня много для тебя значит. Я верю, что ты можешь вложить свою душу и в другие произведения, более величественные или известные… но в этой песне, мне кажется, твоей души куда больше, ху-ху.       Пальцы Цукасы зависают над клавиатурой и, качнувшись, неловко ложатся на колени. А сам Цукаса коротко вздыхает, позволяя лёгкой улыбке появиться на губах, и качает головой.       Да… С течением времени эта незамысловатая песенка впитала в себя всю горечь его чувств. Терпкую надежду, тягучее одиночество, колкое самобичевание, горклое смирение. Она едва ли видела свет в его глазах: он появлялся лишь на то время, когда Саки была рядом. Но те года… Цукаса предпочёл бы забыть их. — Эх-хе… — Тенма чешет затылок, виновато поглядывая на Руи. — Да я не особо-то и помню ноты… — Правда? — Камиширо прищуривает жёлтые глазки, и Цукасе кажется, что его видят насквозь. — Но Саки-кун говорила, что ты до сих пор иногда играешь её, когда тебе грустно. — С-Саки… — тихо пыхтит Цукаса, отводя взгляд. Это маленькое чудо с пышными хвостиками подружилось с Руи в один миг, и теперь он, к счастью или к сожалению, пожинал плоды их дружбы на каждом шагу. Но рассказать Руи про «Маленькую звёздочку»… — Пожалуйста, — Руи с хлопком соединяет ладони вместе и жалобно сводит брови. — Неужели будущая звезда не сможет уделить пару минут её самому преданному фанату и сделать его немного счастливее? — Первые два места в списке фанатов уже заняты, Руи. — Но ведь ты говорил, что я иду вне очереди!       Цукаса со смешком фыркает и поднимает руки к клавишам. Приятное смущение щекочет его рёбра, заставляя улыбаться. Конечно, если это Руи, то ни о чём другом и речи идти не может. Этот чудаковатый парень с такой же причудливой причёской притёрся к нему слишком быстро — или, может, это он сам сплёлся с ним, сам того не заметив? Расцепляться теперь уже было поздно. Да никто из них об этом и не помышлял.       Руи снова улыбается — и на этот раз в уголках его губ Цукаса распознаёт победное ликование и что-то ещё, что он ещё не научился отгадывать. — Ладно-ладно, — будто бы неохотно соглашается Тенма, на пробу беря пару начальных аккордов левой рукой. — Но только один раз! Так что слушай внимательно: повторять я не буду!       Он расправляет плечи и сбрасывает с них труху прошлых лет, готовясь выдохнуть то, что хранилось в его старинной кладовой ещё с младшей школы. Пальцы нащупывают клавиши наугад: ему уже не нужно держать перед собой ноты, чтобы сыграть то, что клеймом выжглось в его памяти. Больно. Но… не зря.       С медленным выдохом янтарные глаза прикрываются, а по гостиной несмело, тихо и нежно разливается поднебесная ночная мелодия. Ноты, как кристальные капли дождя, бьются мягкими молоточками о струны, и скорбь с каждым новым звуком выветривается из них — на её место приходят новые светлые чувства, о которых так мечтало одинокое сердце несколько лет назад. Цукаса приподнимает потерявшую вес голову и чувствует, как уголки его губ приподнимаются сами собой… А затем слышит, как ласковый голос справа от него начинает петь. — Twinkle, twinkle, little star, — вполголоса протягивает Руи, а по плечам Цукасы бегут лёгкие мурашки. Невесомые пальцы на мгновение запинаются, пропуская ноту — а может быть, Цукасе просто кажется, что они запинаются? Мелодия продолжает струиться безупречным чистым потоком, хрустальным эхом отражаясь от сердца — теперь не только его собственного. А Руи (почувствовал ли он эту невидимую связь?) продолжает тихо подпевать ей, оживляя полупустую комнату.       Комнату, которая опустела в душе Цукасы уже давно и которая наконец обрела своего нового жильца. — Twinkle, twinkle, little star, do you know how loved you are…       Голос Руи смолкает незадолго до того, как Цукаса проигрывает завершающую фразу, но его послевкусие ещё долго висит в воздухе, как очаровывающий запах свежести после дождя. Тенма с наслаждением втягивает его через нос — и, удержав пальцы на финальной трели (его собственной импровизации, между прочим!), плавно отклоняется назад, приподнимая локти… Странная, незнакомая сладость чувствуется у него и на языке, и в висках, и на подушечках пальцев, и где-то там, в грудной клетке, и он вновь не может сдержать улыбки. — Руи… — шепчет Цукаса, внезапно потеряв возможность говорить громко. — Руи, в этой песне нет такой строчки, как ты спел. — Я знаю, — нежно отвечает Камиширо, а под его глазами появляются мелкие смеющиеся морщинки. — В той песне её нет. Но в твоей — есть.       Взволновавшееся сердце посылает кровь к щекам Цукасы, и тот поворачивает голову в сторону Руи — но смотрит на него не столько возмущённо, как ему хотелось бы, сколько застенчиво. А Руи достаточно внимательный, чтобы разглядеть в его взгляде признательность. — Импровизация — достойная практика для такого гения, как ты! — хмыкает Цукаса, убирая пальцы с клавиш, но Руи успевает перехватить его правую руку до того, как она опустится на колено. — Но я уверен, что ты именно для этого и попросил меня сыграть. Сказал бы сразу! Я бы… — Не совсем так, — едва слышно усмехается Камиширо, приподнимая кисть Цукасы за пальцы. — Да, я хотел спеть, в этом ты прав… Но я хотел не просто спеть для тебя. Я хотел, чтобы мелодия, которую ты так давно носишь в своём сердце, подарила тебе новые чувства. Ведь это ты — маленькая звёздочка, которая сверкает так ярко. А если это ты…       Руи склонил голову и мягко коснулся губами костяшек пальцев Цукасы. — …то я хотел бы, чтобы ты знал, что ты любим.       Кончики ушей Цукасы покраснели, а вслед за ними румянцем залились и его порозовевшие щёки. — Р-Руи… — пробормотал он, невольно одёргивая руку. — Ху-ху, спасибо тебе, Цукаса-кун, — заулыбался Руи, щурясь вновь и высвобождая чужие пальцы из своей хватки. — Думаю, теперь я знаю тебя куда лучше. Надеюсь, что и ты… тоже. — А я… я… — Сыграешь ещё раз?       Цукаса растерянно смотрит в хитрые глаза напротив… и ему ничего не остаётся, кроме как поднести дрожащие кисти к клавиатуре. Кожа в месте крошечного поцелуя покалывает прохладой — и Тенма, глядя на костяшки пальцев, поджимает губы в смущённой улыбке.       Глупый, глупый Руи. Глупый, глупый Цукаса.       В его архиве теперь — новые ноты, новые чувства, новые желания… и всё же одно из них остаётся неизменным. Ему всё ещё хочется, чтобы маленькая звёздочка продолжала мерцать.       Он берёт тихий вдох и опускает пальцы на знакомые клавиши. А голос, ставший ему больше чем просто знакомым, пробует звуки на вкус и запевает вновь. — Twinkle, twinkle, little star, do you know how loved you are…