Да, папочка

Ты не могла понять, почему твоя мать хотела выйти замуж после того, как твой отец ушел. Вам двоим было прекрасно вдвоем. Она продолжала тявкать о том, как мужчина может предложить нам стабильность и безопасность, но ты знала лучше — ты знала, что твоя мама просто хотела переспать, а поскольку ей было почти 50, ни один здравомыслящий мужчина ее возраста не женился бы на ней. Она хорошо выглядела для своего возраста, поэтому неудивительно, что она наконец-то привела домой своего парня. Что было удивительно, так это то, что Зик был на двадцать лет моложе твоей матери. Черт возьми, ты была ближе к его возрасту, чем она — он был всего на девять лет старше тебя. Но вы могли бы полностью понять, почему она влюбилась в него. Мужчина был красив, чрезвычайно умен, обаятелен и, самое главное, богат. И по какой-то глупой причине Зик встречался с твоей матерью, по причине, которую ты еще не выяснила. Потом состоялась свадьба, и твоя мать была счастливее, чем когда-либо. Ты помогла выбрать ей платье, организовала все до мельчайших деталей, даже попробовала торт. В конце концов ты собиралась съехать и решила, что твоей матери будет лучше, если рядом с ней будет кто-то, поэтому ты старалась быть милой со своим новым отцом. После того, как Зик переехал к вам, ты обнаружила, что он довольно крутой парень. Настолько крутой, что ты начала фантазировать о нем, трогая себя, когда услышала, как он трахает твою маму через тонкие стены, разделявшие ваши комнаты. Ты не можешь уснуть. Ворочаешься в постели, вам либо слишком жарко, либо слишком холодно, либо вы слишком устали, либо слишком полны энергии. — Черт. Ты выдыхаешь, сбрасывая с себя одеяло. Возможно, стакан молока поможет, и поэтому вы спускаетесь вниз, одетая только в просторную футболку и пару гольфов. Вы же не ожидаете, что Зик все еще не спит после того, как час назад его кровать скрипела, и все же он здесь, смотрит какой-то документальный фильм об обезьянах. — Тоже не можешь уснуть? Ты входишь в гостиную, и он бросает на тебя взгляд, не так тонко восхищаясь твоими бедрами. Может, тебе стоило надеть какие-нибудь трусики. — Нет. Я не могу привыкнуть к матрасу. —Ха. — Ты пожимаешь плечами, направляясь на кухню. — Хочешь молока? —Да, пожалуйста, — кивает Зик, не сводя с тебя глаз. Ты не включаешь свет, ты знаешь свой дом как свои пять пальцев и открываешь холодильник, наклоняясь за кувшином. Рубашка недостаточно длинная, чтобы прикрыть ваше тело, когда вы наклоняетесь, и вы это знаете. Ты рассчитываешь на это. — Не возражаешь, если я посижу с тобой? — Вовсе нет. — отвечает Зик. Ты протягиваешь ему стакан молока, прежде чем плюхнуться на диван, выставив бедра на обозрение своего отчима. Ни один из вас не обращает никакого внимания на телевизор, но вы оба притворяйтесь, что погружены в документальный фильм. Пока ты не наберешься смелости и не положишь руку ему на колено. Он не вздрагивает. — У тебя есть немного молока… — Зик показывает на уголок твоего рта. — Ой, я его не сняла? — Нет. Вот, дай мне. — Он вытирает каплю указательным пальцем. Быстро, прежде чем он успеет убрать руку, ты высовываешь язык, медленно облизывая его палец. Он застыл, и ты пользуешься этим, чтобы пососать его указательный палец, не прерывая зрительного контакта ни на секунду. — Спасибо. — Ты одариваешь его улыбкой после того, как вынимаешь его палец изо рта. Ты ступаешь по тонкому льду, и он вот-вот треснет, судя по его растущей выпуклости. — Как ты думаешь, уместно ли тебе вот так сосать пальцы своего отчима? Снисходительный тон Зика заставляет тебя сжать бедра вместе, и он наклоняется ближе к тебе. — Ах ты, маленькая… шлюха. — Его мозолистые пальцы скользят по твоей ключице, прежде чем обвиться вокруг твоего горла. Ты хнычешь от крепкого захвата, на твоих губах появляется улыбка. — Шшш, ты же не хочешь, чтобы твоя мама проснулась, не так ли? — Ты качаешь головой, полуприкрытыми глазами следя за каждым его движением. Зик отпускает твое горло, а ты уже задрала рубашку. — Так хочется угодить. — Ммм, я хочу доставить тебе удовольствие, папочка. Хочу, чтобы тебе было хорошо. — Твоя рука отчаянно пытается вытащить его член, но Зик прижимает тебя к дивану за плечи. — Держу пари, у тебя тугая пизда. — Он облизывает губы, представляя, как ты сжимаешься вокруг его пульсирующего члена. — Хм, я уверен что, ты тоже промокла. —Почему бы тебе не посмотреть самому? Ты застаешь его врасплох поцелуем, который так неправилен, но кажется таким правильным. Зик целует тебя в ответ, исследуя языком твой рот, как будто это неизведанная территория, в то время как его рука скользит между твоих бедер. Ты ни в коем случае не сражаешься с ним, нет. На самом деле, ты раздвигаешь ноги, чтобы он мог получить весь желаемый доступ, по-видимому, удовлетворенный вашими действиями. И он прав, ты намокла для него. — Я достаточно мокрая для тебя, папочка? Держу пари, эта старая карга такая сухая. Ты не знаешь, что заставляет тебя говорить такие вещи, ты никогда не ненавидела свою мать. Но Зик просто оказывает на тебя такое влияние, что ты больше не можешь даже думать. —Ну-ну, — он засовывает два пальца тебе между складок, и ты откидываешь голову назад, — Так нельзя говорить о своей матери. — О, п-пожалуйста, как будто тебе есть дело до нее! —Хм, это правда. Я хотел порвать с ней, пока не встретил тебя. И я знал, что должен сделать тебя своей.— Зик добавляет еще один палец, загибая его вверх, чтобы подразнить твое сладкое местечко. — Я рад, что ты не такая глупая, как твоя мать. — Черт, трахни меня, пожалуйста! Хочу почувствовать твой член внутри себя, папочка! — Нуждающаяся шлюха. Ты так же умоляешь других мальчиков? — Н-нет, только ты! Только ты! — Хорошо, потому что с сегодняшнего дня тебе не разрешается встречаться с другими мужчинами. После того, как я трахну тебя. Наконец-то, думаешь ты, наконец-то он хочет тебя. Ты прикусываешь нижнюю губу, когда он плюет на свой член, блестящий кончик толкается в твой вход, пока ты извиваешься и хнычешь. Зик, безусловно, самый большой мужчина, который мог бы трахнуть тебя, и ты уверена, что завтра тебе будет больно. Дюйм за дюймом он достигает дна, заполняя то, что никто не смог бы заполнить. Наманикюренные ногти впиваются в его плечи для поддержки, потому что мужчина настолько дикий и агрессивный, что вы чувствуете, как диван отодвигается назад с каждым толчком. И твое лицо — это зрелище для воспаленных глаз, то, как твои губы образуют букву «О», когда он трахает тебя, то, как твои глаза закатываются, когда его член касается твоей шейки матки. Он выпивает тебя, это факт. — Черт, ты такая напряженная. — Зик хватает тебя за подбородок, прижимая пальцы к твоим щекам. — Открой свой грязный рот. Ты подчиняешься, думая, что он может поцеловать тебя, но мужчина просто плюет тебе в рот, и ты сжимаешь свои губчатые стенки вокруг его члена, глотая, прежде чем он успевает сказать тебе сделать это. — Хорошая шлюха. — Он хвалит вас, и вы чувствуете, как горят ваши щеки, повторяя его имя, как молитву. — Как бы мне ни нравилось, что ты мяукаешь, как сучка во время течки, — Зик засовывает тебе в рот три пальца, — Мне нужно, чтобы ты заткнулась на хрен. Ты киваешь, глаза полны похоти и желания, когда он трахает твою бедную пизду. Чем сильнее он толкается, тем больше ты хочешь его, и поэтому ты выгибаешь бедра, зарабатывая низкое рычание от своего отчима. — Правильно, прими это как шлюха, которой ты и являешься. Ты хочешь оседлать его, хочешь выкрикнуть его имя, но ты не можешь, не с твоей матерью наверху, но в этот момент тебе даже все равно, услышит ли она тебя — все, чего ты хочешь, это сладкого освобождения от твоего оргазма, который накапливался уже некоторое время. Зик чувствует твою потребность по тому, как ты тяжело дышишь и выгибаешь спину, и он решает позволить тебе это. — Будь хорошей девочкой и потри клитор для папочки, хорошо? Ты больше не теряешь времени и делаешь то, что тебе говорят, неистово трогая себя, напрягая мышцы, прежде чем расслабить их с приглушенными стонами. Он, кажется, удовлетворен твоим маленьким представлением, медленно вытаскивая свой пульсирующий член из твоей воспаленной, мокрой пизды. — Ты собираешься сосать и глотать, любимая? Он убирает пальцы от твоего рта, покрытые твоей слюной, слюна стекает по твоему подбородку. — Да, да, да! — Ты нетерпеливо отвечаешь ему, осторожно опускаешься на колени и без предупреждения берешь его в рот. Не нужно много усилий, чтобы заставить Зика кончить — с впалыми щеками ты качаешь головой вверх-вниз, взад-вперед, гладишь его яйца и водишь языком по его члену, и он становится смазкой в твоих руках. Когда он близко, он откидывает твою голову назад, чтобы ты не пропустила ни капли его спермы, и, как хорошая падчерица, которой ты являешься, ты проглатываешь весь груз с улыбкой на своем красивом лице. Зик насмешливо гладит тебя по голове, и ты смотришь на него блестящими глазами. — Завтра в то же время? — Да, папа.