Белая ворона

Владик не был душой компании. Таких, как он называли за спиной белой вороной. Он отличался от всех ребятишек. Даже в саду дети активно выражали свою враждебность и неприязнь. Владику вовсе казалось, что не то, что дружбы, любви то он точно не достоин. Но вот пролетели несколько лет в школе. Друзей не появилось. Влад сидел на 4 парте первого ряда, у окна. Голубые, большие глаза уставились в окно. В них всё кристально-чисто отражалось и каждый, кто бы не взглянул в них - видел отражение своей души. Это пугало. - Раз, два... - Владик бормочет, считая пальчиком в невесомости ворон. - Три, четыре.. Хмм.. Влад смотрит на белую ворону. Ослепительная, не такая как все, необыкновенная. Вокруг этой птицы, затмевая свет, начинали собираться другие. Угольные, грязные вороны. Они громко каркали, до боли в ушах, ультразвуком запуская вибрации до коже. Владик широко раскрывает глаза, ему ужасно страшно за птицу. Но он не знает, что делать. - Боже.. - он вскакивает с места и прислоняется к окну. Все в классе машинально поворачиваются. Неусидчивые дети тут же липнут, как мухи, к окну. Мгновенно собирается орава зевак на жестокость. - Фу.. Посмотрите, там ворона белая. Больная какая-то. - орёт какой-то парнишка и начинает смеяться. Они случайно сталкиваются с Владом взгядами. И Владик, всегда старающийся избегать конфликтов, не смог сдержать надменно-агрессивного взгляда. Хулиган в ответ, заметив сопротивление, вызывающе махнул головой, приподнимая брови. И Влад, к такому уже был не готов, постыдно увёл взгляд в сторону. Вороны начинают кружить вокруг белой. Крича и вырывая её белёсые перья. Оставляя кровавые отметины. - Бумага! - строго говорит учительница, стукая указкой по столу. - Ты опять урок срываешь! Отошли все от окна, урок идёт! - Н.но.. - Бумага почти со слезами на глазах отрывается от окна. - Там вороны напали на.. Белую. Владик всхлипывает. - Посмотрите. Нюня плачет! - закричал кто-то громко с задней парты и весь класс подхватил задорный хохот. Влад резко вытирает слезу рукавом кофты и убегает из кабинета. - Бумага! А ну вернись! Я маме позвоню! Но Владик был уже далеко, он позорно жмурил щиплющие, от солёных слёз, глаза. Как же больно сжималось сердце. Маленькие дрожащие ручки упорно смахивали слёзки, но они не прекращались. Владик прибегает на первый этаж, быстро пробегает мимо охранника прямиком на улицу. Зимний морозец хлёстко ударил ветром по лицу. Владик вздрогнул, по коже пробежали мурашки, неприятно оседая где-то за ушами. Но он сорвался с места, побежал туда, где видел ворон. И, наверняка из окна на него сейчас тыкают пальцами и смеются. Он делал это не для кого-то, он делал это для себя. Холодный воздух обжигал гортань, было больно глотать слюну. Владик замечает впереди, что кто-то уже там находится. Он боязно сбавляет ход, но, помотав головой, тут же бежит с новой силой. - А ну! Кыш! Брысь! - кричит какой-то коротко подстриженный парень, прогоняя чёрных ворон. Владик, не успевая затормозить, поскользнувшись на льду, влетает в парня и они валятся с ног. - О Боже, прости. Ауч. - Влад трогает голову и тут же, от боли, убирает руку. Похоже, будет шишка. Он тут же поднимается и бежит к вороне. Минута промедления, и он садится на корточки, закрывает лицо маленькими ручками. Сзади подходит паренёк, он также садится и кладёт руку на плечо Владу. Они вдвоём молча смотрят на труп белой птицы. Которая сияла так ярко, что потухла совершенно незаметно. - Я когда прибежал, они уже её потрошили. - парень шмыгает носом. - Ты не замёрз? Он оглядел трясущегося мальчика. Не понятно было - трясся ли он от холода, ведь был в одной футболке. Или от боли. - Эй, на, держи. - незнакомец снимает с себя куртку и накидывает на Влада. - Почему.. Почему они убили её. - всхлипывая, Влад поднимает взгляд на сидящего перед ним мальчика. Его большие, карие глаза округлились от странного вопроса. А длинные ресницы слегка подрагивали. - Я.. я не знаю. - Казалось, ему тоже было безумно жаль птицу и он винил себя в том, что не успел. Мальчик взял мокрые, от слёз, ручки Влада в свои. - Не плачь. Я знаю, что после смерти перерождаются. Может, эта птичка переродится огромным львом? И тогда точно сможет навалять своим обидчикам! Влад грустно посмотрел в глаза напротив. В них он чётко заметил такую же белую ворону. - А может, в следующей жизни у этой птички появится очень хороший друг, который не даст её в обиду. Я - Влад. Влад Ча-шей-ко. Из 3 “В”. Бумага слегка покраснел, сам не понял из-за чего. Его руки всё ещё покоились в горячем омуте рук Чашейко. - Такой ты холодный и не разговорчивый. - Чашейко лучезарно улыбается и прикладывает холодные руки Влада к своим щекам, который постарался размять замёрзшие пальцы. - Может.. Похороним её? - выронил свои тихие слова Влад. - Конечно, давай. Они ещё раз посмотрели на растерзанную птицу. С приоткрытым клювом, она бездыханно лежала в лужице впитавшейся, в белоснежный снег, крови. И это можно было бы посчитать красивым, если бы не таким печальным. - Не смотри. - Чашейко закрывает Владу глаза, когда замечает снова выступающие слёзы и еле видимое подрагивание. Он аккуратно, сам, берёт птицу, складывая бережно её крылышки. Она всё ещё тёплая в его детских руках. И только от одного вида у него сжимается сердце. А к горлу подкатывает ком. Влад держит одной рукой ворону, второй ведёт Бумагу, крепко сцепив их руки. Они доходят до нужного места и, ковыряясь в снегу, а позже и в земле, раскапывают подобие могилки. Влад мягко кладёт птичку туда и они закапывают её. - Что теперь? - спрашивает Чашейко. - Можем мы.. Сказать ей пару слов? - Бумага смотрит своими большими стеклянными шарами прямо в душу и Чашейко вздыхает, соглашается. - Я начну первым. Птичка, я очень надеюсь ты переродишься кем-нибудь с другом. Тебе не будет одиноко и тебя не будут обижать. Пожалуйста, пусть это будет так. - Бумага скрепляет руку в молящемся жесте и молчит пару секунд, после переводит взгляд на Чашейко. - Эм.. Птичка, я никогда ничего подобного не говорил. Но я постараюсь подобрать слова и быть очень искренним. Я не знаю почему, но чувствую вину за то, что не смог тебя спасти. Прости меня, пожалуйста. - Чашейко прикладывает руку к недавно вспаханной земле. - Пожалуйста, пусть ты переродишься и будешь счастлива. Этого мне было бы достаточно. Я даже готов отдать частичку своего счастья в следующей жизни тебе. Бумага смотрит на него внимательно. Чуть приоткрывает рот от слов, которые так ласково, даже в этот холодный день обволакивают его. - Так, ну что. Пойдём теперь в школу, нужно ручки помыть обязательно. - Чашейко поправляет на Владе свою куртку, снова берёт его за ручку. - Меня.. Кстати.. Тоже Влад зовут. - тихо говорит Бумага и чуть сжимает руку друга. Чашейко улыбается, поворачиваясь через плечо. - Будем дружить! - говорит он и видит лёгкое смущение у Влада. - Прошло несколько лет с их первого знакомства, они уже были в старшей школе, в разных классах. Влад всё больше отдалялся от Чашейко, он всё время отказывался видеться с ним, придумывая разные отмазки. Но тут Чашейко грубо поставил его перед фактом разговора, пригласив к себе домой. Бумага готовился к этой встрече. Он точно не знал, что его тревожит. Может то, что он был невзаимно влюблён в этого энергичного паренька? Он боялся себе в этом признаться. Но когда Чашейко был рядом, то Влад сразу же паниковал. От случайных прикосновений пролетали бабочки, а сознание уносила куда-то в их воображаемую будущую жизнь. Влад заходит в свой класс. Осталось отсидеть последний урок и пойти к его Чашейко. О чём же они будут говорить? - О, гей пришёл. Фу, не дыши со мной, а то я тоже заражусь. - Как обычно, вёдрами лилось дерьмо на Влада. Совершенно не заслуженно. И Влад, как всегда, слабо улыбался и не реагировал. - Посмотрите, молчит, как всегда. Ну что, какогО этого отброса Чашейко в очко иметь? - Влад вскакивает резко, обращает гневный, резкий взгляд на обидчика. Юноша, сидящий на подоконнике, высокомерно поднял голову, слезая. - Я что, попал в точку? - Он громко смёётся и хохот подхватывает пара человек из неполного класса. До звонка минут 10 от силы. - Не смей приплетать сюда Влада. - цедит сквозь зубы Бумага. Одноклассник подходит к нему, встаёт в полный рост, смотря сверху-вниз. - А то что? Чашейко и мне свой зад подставит? И Влад, не отдавая себе отсчёта, с резкостью бьёт стоящего возле него парня. Тот, от неожиданности покачивается и делает пару шагов назад. Он убирает руку от саднящей щеки и с еле слышным рыком надвигается на Влада. Быстрый удар приходится в живот и Влад складывается пополам. Ему было не привыкать к побоям, но всё же они поуменьшились, как только он перешёл в старшую школу. Его опрокидывают и садятся сверху. Удары наносятся по лицу и в солнышко. Влад пытается закрыться руками, тогда его пробивают по рёбрам. И пока кто-то не оттаскивает громилу от Влада, эта машина убийств и не думает успокаиваться. Бумага, дрожа, поворачивается на бок, харкается и кашляет. От сокращения мышц, бока начинали саднить. Кровавые слюни и сопли размазываются рукой по паркету. Влад садится, вытирает мокрую руку о свою белую толстовку. Он поправляет белоснежные волосы и молча уходит с урока, забирая свою сумку. Как же его всё затрахало. Мысли о бессмысленности жизни и о возможности переродиться львом заставляли его задуматься о суициде. Влад залезает левой рукой под рукав толстовки, расчёсывает нервно кожу, начинающую кровоточить. Свежие порезы не успели зажить. - Блять! - орёт он куда-то в небо тихой улицы и сжимая в спазме пальцы на руках, бессильно ударяет себя глухо по голове. Хочется кого-то ударить. Хочется наказать себя. Уничтожить. Он бежит к Чашейко. По щекам текли беспорядочно слёзы, он совершенно не мог их контролировать. У него вот-вот случится истерика, ведь воздуха в лёгких не хватало от слова совсем. И вот так, задыхаясь от каждого шага, его накрывала волна всё тех же, непрекращающихся, льющихся потоком кровавых, мясистых мыслей о самоувечьях. Бумага заваливается в лифт и с силой бьётся головой о холодную металлическую поверхность. Он громко всхлипывает, хватается за собственное горло руками, пытаясь сделать хоть что-то, лишь бы его не было слышно. - Блять, просто.. Блять. - шипит он и пробирается руками под толстовку, корчится от нахлынувшей агрессии и, не соображая, начиная бешено раздирать ногтями свои руки. Лишь бы это состояние ушло, лишь бы сделать больно и чтоб полегчало. Двери лифта резко открываются, заставляя его перестать. Пошатываясь, он хватается за заболевшую, пульсирующую от ударов, голову. Сжимает волосы, выдирая несколько прядок. Бумага всем телом валится на дверной звонок, а когда дверь открывается, без сил падает в объятья Влада. Проходит пара часов. И Влад с криком вскакивает с постели. На его глазах ещё не засохшие, новые, выступившие слёзы. Чашейко тут же подрывается с кухни и, поскользнувшись на полу, падает, больно ударяясь локтём. Влад несильно смёётся. Просыпается окончательно, ему снился кошмар. Он понимает, что сидит в футболке Глента. Возможность того, что Влад видел его руки, холодным потом выступила на лбу. Влад смотрит на них: худые, бледные. Разодранная ногтями кожа саднила, и чесалась. Расчёсанные порезы всё ещё кровоточили. А множество белых полосок не могли не притягивать взгляд. - Ай-яй. Больно то как. - Чашейко поднимается. Влад инстинктивно прячет руки под плед. Чашейко садится рядом, кладёт голову рядом, на диван. Он грустно смотрит на Влада и тот всё понимает. Влад постирал его одежду, обработал ссадины на лице. - Влад, это... - Не ври мне. - грозно говорит Чашейко. - Скажи, как есть. Я всё видел, я всё пойму. - он аккуратно пробирается под плед и боязно сцепляет их мизинчики. Бумага постыдно отводит взгляд. Он дрожа достаёт руку из под пледа и гладит Влада по голове. - Может есть что-то выпить? - Чашейко недоверчиво смотрит на парня, но всё же встаёт и берёт из холодильника несколько баночек пива и ликёра. Они молча сидят друг с другом, пьют. И когда Чашейко нормально поднабрался, что его клонило в сон, Бумага начинает: - Влад, послушай. Чашейко смазано поворачивается к Бумаге, смотрит внимательно. - Я.. тебя.. - Влад делает вдох-выдох, берёт руку Чашейко в свою. - Лю... Влад закрывает глаза и выпаливает: - Люблю. Он с трепетом прижимает руку Чашейко к своему бешено бьющемуся сердцу. Но Чашейко смотрит непонимающе. - Ты шутишь? - спрашивает он просто для справки. В таком состоянии он вообще мало что понимал. Парень краснеет, отводит взгляд в пол. - Влад, прости, я... - Да всё хорошо, не надо, не говори ничего. - Бумага нервничает, начинает копошиться. Кладет бутылку на стол и встаёт с дивана. - Я.. останусь тут на ночь, ты не против? - А? Конечно, оставайся. - Тогда я помоюсь и приду. Я в гостинной посплю, хорошо? - Эм.. Ну, ладно, как хочешь. - Влад пожимает плечами и смотрит на удаляющегося белобрысого парня. - Эй, всё хорошо? Бумага вздрагивает, но как можно спокойнее отвечает: - Да. Влад тихонько уходит в ванну. Он закрывается изнутри. И тихо сползает по двери. Агрессия прошивает позвонок и впивается ядовитой иглой в мозг, отравляя. Влад с силой сдавливает себе лоб, так, что в висках начинает пульсировать. Он встаёт и включает наполняться ванну. - Тише. Ты не так всё понял. Тише. - успокаивающее слова не помогают. Всё тело начинает пробивать сильная дрожь. Влад смотрит на себя в зеркало. Уродец. По щекам снова катятся большие слёзы. До побеления костяшек сжимается раковина, ноги подкашиваются и он мягко оседает на пол. Шум воды выводит из головы последние здравые мысли. И эти льющиеся в потоке капли становятся всё громче и громче. Безумная ненависть к самому себе окутывает нежное сердце, сжимая его в тиски. И влад разрывает футболку, начиная царапать кожу груди, лишь бы добраться до сердца, разорвать себе грудь. Тело сводят судороги и Влад, закрывая себе рот, тихо скулит, рыдая. Ногти больно впиваются в щёки, зубы до боли стискиваются. Не было сил больше терпеть ничего в этом мире. И даже тот светлый уголок в тёмном царстве, тот оазис в бескрайней пустыне.. Всё это оказалось ложным, отравленным и снова ударило его под дых. Не на что было больше рассчитывать. Ванна наполняется на половину. Влад в исступлении рвёт волосы, бьёт себя по голове, пока руки не онемеют. Голова большим шаром пульсирует, будто сейчас взорвётся. Зато мыслей в ней теперь нет, только чёткий план действий. Он встаёт, шатаясь, глотая слёзы. Осматривает светлую ванную. Взгляд тут же падает на чёрную бритву. Лёгкий механизм предоставляет Владу тонкую полоску лезвия. И теперь, стоя по пояс голым, держа в одной руке лезвие, второй закрывая своё безобразное лицо, Влад наконец понял, для чего столько страдал. Для перерождения. Бумага плюхается в горячую воду, больно ударяясь копчиком. Да так, что вода вылилась через борты на кафельный пол. От жара по телу пробираются мурашки. Влад бешено стискивает зубы, он с нажимом резко проводит лезвием по внутренней части руки. Кожа беспомощно разрывается, образует расселину из которой начинает тёмно бурой дорожкой бежать кровь. Влад откидывает голову назад, бьётся о кафель и режет снова и снова. По коже идут мурашки, вода становится багровой ещё до того, как эпицентр кровоизлияния в неё опустили. Что вскоре поспешил сделать Влад. Горячо, щиплет. А после, с каждой минутой лишь приятнее, спокойнее. Он мечтает о размеренной жизни. В мечтах его обнимают горячие руки Чашейко. Они даже целуются. Дальше Владу стыдно придумывать. Так вот. Чашейко мягко проводит рукой по щеке Влада, целует невесомо в губы, ерошит белёсые волосы. В голове отдаётся какой-то шум. - Влад! Влад! - звучит голос Чашейко. Влад мягко поворачивается к нему. Они так близко, сидят на цветочном лугу. Чашейко целует его за ушком. - Влад! Открой, блять! - Влад смотрит непонимающе на Чашейко. Что открыть? Они же тут вместе, на лугу. Всё так хорошо, не хочется криков. Не хочется суматохи. Влад обнимает Чашейко и они вместе ложатся в зелёные травы. И засыпают. Чашейко бьётся в дверь плечом и вскоре выбивает. Он смотрит. Не может сконцетрировать взгляд на чём-то. Всё как тогда. Белая ворона лежит в белой ванне, в окружении белого кафеля и своей крови. И он, Чашейко, опять не успел. Нет, сейчас он успеет. Чашейко в мгновение трезвеет, дрожащими руками он набирает скорую и влетает в ванную. Он берёт Влада на руки, весь измазывается в его крови. Металлический привкус и неприятный запах поселяются на кончике языка. - Влад, Боже, что же ты наделал. Чашейко слёзно смотрит на Влада, он берёт полотенце, обматывая руку своего друга. - Блять, это пиздец. Чашейко приставляет голову к голому торсу Влада и тихо плачет. Он прижимает к себе, нежно, очень аккуратно, боясь ранить, навредить. Врачи приезжают через несколько десятков минут. Влад, весь мокрый, в крови бежит с ними к машине скорой помощи. Он не может взгляда оторвать от своей белоснежной птицы. Столько трепета и страха он никогда не испытывал. И он заходит в машину скорой помощи, когда ему разрешают. Врачи печально смотрят в его большие, живые глаза. Они молча покачивают головой. - Слишком поздно. - констатируют, как факт. И эти слова навсегда отпечатываются в сознании Влада. В миг глаза теряют живость. Он падает на колени. Слёзы скатываются по щекам. Он смотрит, не веря, на врачей. Через пару дней. Влада позвали на похороны. Он оделся во всё чёрное, как и подобает. С того момента он не мог смотреть в зеркало. Не мог находиться в своей квартире, где умер его человек. Он тоже любил. Нежно, трепетно, скрытно. “Влад, прости, я... Я должен был сказать тебе об этом раньше. Возможно, тогда ничего плохого не произошло бы. Я тебя тоже люблю. Безумно. Бесконечно.” Чашейко стоит над вспаханной могилой Влада. Он садится на корточки и прикладывает руку к земле. - Пожалуйста, я очень хочу, чтобы в следующей жизни Влад переродился счастливым. И пожалуйста, пусть рядом с ним буду я. Прости, Влад. Проговаривает Чашейко тихо и встаёт, смотря на серое небо, откуда начинает капать дождь.