Убежище для ангела

Первое, что вбивают в голову всем поступившим — обучение в Академии невероятно престижно. Это главное достижение в жизни каждого студента, а значок, который выдается в первый же день — великая ценность. Именно поэтому его носят на левой стороне груди, у самого сердца. Своей принадлежностью к элитарной молодежи нужно гордиться, об этом тоже активно говорили. И студенты, как правило, не возражали. О престиже, важности и беспрецедентной серьезности в первый день заявляли на каждом занятии. Строгие преподаватели обязательно упоминали этот факт в той или иной части своей речи. Они расхаживали между стройными рядами столов, за которыми расположились студенты, рассказывали о литературе, истории или точных науках, и обязательно затрагивали в своих речах невероятную удачу — возможность учиться в столь великом заведении. Академия Святого Франца была построена около века назад и являла собой великолепный образец старинной архитектуры как снаружи, так и внутренним интерьером. Совсем недавно, меньше десятка лет назад, Академия была почти исключительно военным учебным заведением для аристократов. Их обучали владению оружием и верным использованием своих сил, в зависимости от того, насколько чистой была кровь студента. На ту пору стране нужны были отважные воины, а не образованные молодые люди, способные быть политиками, учеными или разработчиками новых технологий. Но времена, к счастью, меняются. Еще десять лет назад в этих коридорах пахло порохом, кровью и царило напряжение, вызванное чрезвычайным положением. Но теперь ситуация изменилась кардинально. Военные предметы никуда не делись, однако их стало меньше, как минимум, в половину. Студентам теперь активно преподавали литературу, языки, психологию, основы дипломатии и политологии, историю и в зависимости от выбранного направления — точные науки. Обязательным оставалось только наличие таланта, который определял принадлежность к аристократии. Энджел думал пойти на поток к разработчикам. Это перспективное направление, интересное и по-своему сложное, но если стать толковым специалистом, можно здорово разбогатеть. Однако судьба распорядилась иначе. И теперь он сидел в кабинете и слушал лекцию по дипломатии — предмету, который казался ему невероятно скучным. В огромной аудитории с высоченными потолками гуляло эхо. Сегодня было пасмурно, и вытянутые арки деревянных окон пропускали мало света. С последних парт записанное на доске вообще не разглядеть. Да Энджел и не пытался. Остальные студенты привлекали его куда больше, нежели господин Кранц, немолодой профессор со стремительно лысеющим затылком и гулким, важным голосом. Он медленно ходил по рядам между столами, изредка поглядывая в книгу, которую держал в одной руке, а другой скупо жестикулировал. Лекция, может, и была важной, но менее скучной ее это не делало. И без того нудный предмет преподавался таким мудреным и сложным языком, что интерес к нему погибал на корню. — Установление дипломатических отношений между государствами не обязывает открывать посольства в обеих странах. Это весьма затратно и требует более длительного согласования, — зачитывал профессор. Следовало писать конспект, ведь потом как-то доведется сдавать экзамены. Он опускал глаза в тетрадь и невольно восхищался. Дорогая плотная бумага под пальцами так и манила белизной, Энджел нигде раньше такой не видел. Да и ручки, которые здесь выдавали, были удобными и легко ложились в ладонь. Не дешевый пластик, но металл с деревом и стеклом, с витиеватой гравировкой «А» на колпачке. Такими, наверное, приятно вести дневник в тяжелом блокноте с осенними листьями на обложке. Но увы, свои тайны доверить бумаге он не мог. Вздохнув, Энджел прислушался. Он написал уже немного, в тетради красовалась неровная вязь рукописного текста. Но стоило отвлечься, как мысль утекла, и теперь нужно было еще раз вслушаться в лекцию. — Зачастую подобные заявления могут быть политической демонстрацией, призванной смягчить морально-психологический климат для благоприятной обстановки в ведении бизнеса, — господин Кранц как раз проходил мимо стола, где сидел Энджел, и пришлось с важным видом начать строчить — хоть что-нибудь. — Это способствует заключению партнерских контрактов, которые, в свою очередь, позитивно влияют на экономику обеих стран… В этот раз он осилил половину страницы. Ручка приятно поскрипывала, запах свежей бумаги и чернил Энджел находил восхитительным. Но, увы, это и все, что нравилось ему в лекции. Грустно, что теперь не попасть к разработчикам. Наверняка ему удалось бы достичь высоких результатов в этой отрасли. Может быть, придумал бы новую программу, что-то невероятно полезное и важное для Фрезии. Хотя по всей Фрезии сейчас это направление обучения становилось актуальным, институты открывались во всех трех графствах. Даже в Рубине, на окраине которого находилась Академия, действовало несколько разномастных институтов. Они, конечно, в основном для обычных жителей, не для аристократов… Энджел знал о своей стране достаточно. Что-то из обязательного курса, что-то вычитал сам. Его природная любознательность делала его легкообучаемым, но только если предмет был ему интересен. С дипломатией пока как-то не складывалось. А все эти мучения из-за него. Черноволосая макушка через парту принадлежала Рэйгалу Стюарту. Перспективный аристократ с безупречной биографией и прекрасным уровнем таланта. Когда на вступительном экзамене он продемонстрировал, что умеет, Энджел понял, что подружиться ему лучше всего именно с ним. На удивление это оказалось несложно, хотя на первый взгляд Рэйгал выглядел высокомерным и неприступным. Нельзя быть навязчивым. Нельзя быть подозрительным. Нельзя показаться странным. Энджел Фьюрис — самый обычный студент, родители погибли несколько лет назад, воспитывает его тетя. Уровень таланта немного низковат, но для обучения в Академии достаточный. Планирует тихую спокойную жизнь на благо Фрезии и короля Филиппа. Выдающимися способностями не обладает, учиться должен хорошо, но не привлекая к себе внимание. Все это — важные установки, которым необходимо следовать. За две недели, проведенные в Академии, Энджелу пока все удавалось. Учиться ему нравилось, большинство лекций он слушал с удовольствием, особенно те, что касались литературы и истории. Досадно, что профильный предмет не вызвал в нем никакого благоговения и показался не только скучным, но и бесполезным. По крайней мере, для самого Энджела. Однако с остальными проблем не возникало. Убедившись, что профессор сейчас находится в противоположной части аудитории, Энджел осторожно оторвал краешек страницы и написал мелким почерком: «Пойдешь со мной после занятий на пруд? Можно сперва в библиотеку». Бумажку он сложил два раза и, улучив момент, бросил ее в Рэйгала. Она приземлилась как раз рядом с его локтем, затянутым дорогой тканью академической формы. Секунда — и он подобрал записку. Можно было отправить СМС, но телефоны во время занятий были отключены. Уж кто-кто, а Рэйгал это правило точно соблюдает. Он хорош во всем. Его отметки значительно выше средних по Академии, его талант позволяет творить невероятное. Энджел снова вспомнил, как впечатлила его огненная стена, которую он воспроизвел на экзамене. Большинство поступающих представили огненные стрелы, кто-то сумел изобразить крупную вспышку, у девушки из соседнего потока получился огромный огненный шар, который распался яркими искрами. Но Рэйгал создал стену из огня примерно с себя ростом, а когда вытянул руку, она начала двигаться в сторону мишени. Это впечатлило не только Энджела, но и преподавателей. Ему присудили высший балл использования таланта аристократа. Энджел на экзамене взял в пример именно его выступление. Он тоже создал стену, но не ровную, прямую и двигающуюся. Он окружил себя ею, словно поместившись в огненный цилиндр. Экзаменаторы похвалили его талант. Талант, которого никогда не было. И сейчас нет. Ответную записку Энджел получил спустя пять минут. Он даже не успел заметить, как ее бросил Рэйгал, потому что усиленно строчил конспект. А бумажка упала прямиком на тетрадь. Бросив косой взгляд на преподавателя и дождавшись, пока тот отвернется, он развернул записку. «Мы на паре. Хочешь поговорить — дождись перерыва». Ну да, ну да, а чего еще можно от него ждать. Энджел тоскливо вздохнул и убрал бумажку. Но стоило вернуться к конспекту, как о его рукав ударилась новая. Это было так неожиданно, что Энджел вздрогнул. Он тут же поспешил развернуть записку. «Сначала в библиотеку. Потом на пруд. Ненадолго». На губах сама по себе появилась довольная ухмылка. Ну вот, не устоял! Он поднял голову, всматриваясь в эту невозмутимую черноволосую макушку впереди. Ответ начал писать уже на обратном клочке бумаги. «Окей! Можем вместе перекусить в столовой. Угостишь меня пончиками?» Вот только в этот раз Энджел поспешил и бросил записку слишком быстро, а потому не рассчитал траекторию ее полета. Бумажка должна была упасть на стол, но вместо этого полетела прямиком в голову Рэйгалу и ударилась в его затылок, а затем отскочила и свалилась на пол между рядами. К счастью, преподаватель этого не заметил. Но сидящий за соседней партой Говард Брант все увидел и беззвучно захихикал в кулак. Хуже некуда, этот тип буквально с первого дня вызывал неприязнь сразу по ряду причин. Например, любил распускать слухи. О Рэйгале в том числе. Увидев, как тот разговаривал с Шеннон Барко, он пустил шепоток, что они встречаются. И ведь ему верили. Рэйгал успел только обернуться, а Говард уже дернулся, молниеносно схватил с пола записку и тут же вернулся на свое место. Он тут же развернул бумажку и принялся читать, что там написано. Вот же гадство. — В наше время в обязанность дипломатических послов входит не только установление дружеских отношений с потенциальными союзными государствами. Важно напоминать о том, что именно Фрезия организовала строительство опороной стены, которая избавила от опасности вторжения все три графства, а значит, и соседние государства тоже. Стоит отметить что финансирование строительства… Господин Кранц вдруг умолк. Шаги его, неторопливые и тяжелые, раздались совсем рядом. Он целенаправленно шел к ним! Правила в Академии довольно строгие. Энджела предупреждали не раз — он ни в коем случае не должен вылететь. А это может случиться по целому ряду причин. Если систематически нарушать правила, если устроить драку, если успеваемость будет низкой, если поступит жалоба от трех преподавателей. В Академии нужно было вести себя идеально, чего Энджел, разумеется, не делал. Как-то незаметно он начал волноваться. Однако профессор прошел мимо него и остановился напротив Говарда. Тот медленно поднял голову и быстро спрятал бумажку. Разумеется, было уже слишком поздно. Лицо профессора Кранца казалось беспристрастным, как стена. Узкие щелки темных глаз, сжатые в одну линию губы с опущенными уголками. Массивный фолиант, который он держал в левой руке, сейчас напоминал грозное оружие. — Юный Брант, вы, верно, не совсем понимаете, где находитесь, раз позволяете себе подобное, — голос профессора звучал вкрадчиво и очень холодно. Даже у Энджела по спине побежали мурашки. — Это не мое! — тут же выкрикнул Говард, и нарушил тем самым еще одно правило — повышать голос в стенах Академии нельзя. — Также вы не отдаете себе отчета в том, с кем говорите. Энджел невольно втянул в плечи голову. То, что он сейчас наблюдал, вызывало у него легкую панику. Если и ему перепадет, и если об этом узнают… но, кажется, господин Кранц был озабочен только действиями Говарда. Тот в это время оправдывался, клятвенно заверял не нарушать больше правил и смирно слушать лекцию. Вся аудитория затихла, никто и не думал за него вступиться. — Это единственное предупреждение от меня, — напоследок заверил профессор, — других не последует. Вы ведь понимаете, что это значит? Будьте внимательны. Такой же неторопливой походкой он направился обратно к доске и преподавательскому столу. Пока длилась вся эта сцена, успел прозвенеть звонок, оповещающий о завершении лекции. Студенты, помедлив немного, принялись неторопливо подниматься из-за парт. После недавней сцены все еще ощущалось некоторое напряжение. Хотелось, конечно, забрать у Говарда записку, но Энджел здраво рассудил, что к нему лучше пока вообще не лезть. И вместо этого, затолкав книги и тетрадь в сумку, направился следом за Рэйгалом. Он никогда не ждал Энджела, и за ним приходилось бегать. Чаще всего это раздражало, но Рэйгал не принимал никакие жалобы. К нему вообще нужно было привыкнуть прежде, чем пытаться подружиться. Сейчас Энджел тоже догнал его уже в коридоре. Лекция на сегодня была последней, потому можно было не сомневаться, куда идти дальше. — Это было неразумно — бросать мне записку во время лекции, — довольно прохладно отчитал его Рэйгал. Едва поравнявшись с ним, Энджел неловко рассмеялся и запустил пятерню себе в волосы. Можно не бояться их растрепать, они всегда беспорядочно вились, как их ни укладывай. Они шли по коридору к лестнице на третий этаж. Высокие узкие окна, зарешеченные металлическим узором, пропускали довольно мало света, потому в коридорах почти всегда царил полумрак. Его усиливала темная лепнина на стенах и ажурные кованые перила на втором этаже, выкрашенные темно-коричневой краской. Ближе к вечеру загорались искусственные канделябры, встроенные в стены, как и главная большая люстра в центре зала, но никогда это не происходило раньше шести часов вечера. Форма у студентов была в тон — черная с серебряной вышивкой. И если Рэйгалу она была весьма к лицу, то Энджел выглядел в черном очень нелепо из-за светлой кожи, глаз и волос. — Ну да, не стоило явно, — желая замять историю, пробормотал он, — еще и Говард мою записку поднял. Хреново, знаешь! Они вместе, минуя небольшой холл, вышли к лестнице. Десяток ступеней уводили вверх, а затем у широченного окна, демонстрирующего край сада с фонтаном, разминались вправо и влево еще на десяток. Только после этого взгляду открывался коридор третьего этажа — последний в здании Академии. — Ты боишься новых сплетен от него? Что же ты там такое написал? — Рэйгал впервые обернулся и посмотрел на него. — Да так… позвал тебя в столовую перекусить и предложил угостить меня пончиками, — признался Энджел, уже представляя, как его собеседник начнет закатывать глаза. Однако тот только вздохнул и не стал отвечать. — Я надеюсь, Говард не пустит теперь слух, что мы с тобой встречаемся! — Это было бы глупо, — вздохнул Рэйгал, сворачивая в коридор, уходящий вглубь здания. К лепнине здесь присоединялись скульптурные изображения греческих богов и героев. Такие были только тут, рядом с библиотекой. — По его мнению, я ведь встречаюсь с Шеннон. — Вот потому я и сказал! Он же любит всех сводить. Энджел успел заметить легкую улыбку на тонких губах Рэйгала, но она быстро исчезла. Они отворили дверь и вошли в библиотеку. Помещение, где она располагалась, кажется, было самым огромным во всей Академии. Разделенная на три зала, она занимала половину целого этажа и содержала великое множество как книг, так и научных трудов. В некоторые секции невозможно было попасть без специального пропуска, а то и не одного. Зал, куда они направились, был общим, посвященным художественной литературе. И тут царила такая тишина, что это давило на уши. В ряд стояли десяток деревянных полок, между ними — только гипсовые постаменты, изображающие главных деятелей страны и известных выпускников. Тут имелся постамент с изображением нынешнего принца Маркуса Крайна, который, к счастью, не обучался здесь. В воздухе, помимо отчетливого запаха книг, стоял едва ощутимый — гипса и краски. За массивной дубовой стойкой дежурила госпожа Аннабет. Невысокая, еще довольно молодая, в простенькой форме и с уложенными в косу вокруг головы ярко-рыжими волосами, она напоминала эльфа. Заметив посетителей, она открыла учетный журнал. И как-то сразу поняла, кто именно пришел за книгами, потому что в сторону Энджела даже не посмотрела. — Добрый день! Вы по записи? — улыбнулась она. — Да. Рэйгал Стюарт, — представился он, а затем, порывшись немного в сумке, достал оттуда две книги и положил их на стол. Аннабет деловито кивнула, подхватила книги и проверила их по списку. Что-то чиркнув в своем блокноте, она поинтересовалась, будут ли посетители что-то брать. Рэйгал согласно кивнул. Энджел уже привык к тому, что его новый друг любит читать, и что вкусы у него своеобразные. Он тяготел к готической классике, и томик Гастона Леру, который он попросил, был тому подтверждением. — Пожалуйста! — Аннабет довольно скоро принесла искомую книгу, старую, в темном переплете и с эпичной картинкой на обложке. Сделав запись в журнале, она протянула книгу Рэйгалу, и тот благодарно кивнул. — Как у тебя хватает времени читать? — совершенно честно сокрушался Энджел, когда они двинулись обратно. Рэйгал посмотрел на него с легкой улыбкой. Он был немного выше, и когда вот так бросал взгляд сверху вниз, становился совсем невыносимым. Кажется, он знал о своей эффектности в такой момент и ловко ею пользовался. Ответ на вопрос Энджелу не требовался. Он не раз видел своего друга в свободное время за очередной книгой. В прошлый раз это были поэмы Байрона. — Если бы мне его хватало, в библиотеке не осталось бы уже ничего, что в данный момент мне интересно. — Да ладно, — хмыкнул Энджел, — даже ты не такой вундеркинд. Они уже спускались по лестнице. Легкое урчание в животе напомнило о дальнейших планах, и пришлось о них также сообщить. — Давай заглянем в столовую? — Не в этот раз. Сейчас там людно, не люблю это время. Если хочешь, отправляйся без меня. Пришлось подавить тяжелый вздох. Энджел с удовольствием последовал бы его совету и пошел перекусить самостоятельно, но необходимость поддерживать отношения с Рэйгалом была все же в приоритете. — И ты не угостишь меня пончиками… — он трагично вздохнул и комедийно опустил голову. — Никогда их не любил. Если говорить о сладостях, то предпочитаю круассаны. — С шоколадным кремом. — Нет. С черничным или малиновым. Энджел тихо рассмеялся. Он представил себе этого серьезного человека, который сидит на кухне и капризно отбирает шоколадные и черничные пончики. Картина показалась ему забавной. Когда в его сторону полетело яблоко, Энджел удивился и едва не выронил его. Но успел вовремя поймать. — Если ты голоден, перекуси этим, — со вздохом пояснил свои действия Рэйгал. Он не выпячивал этого, но его можно было назвать заботливыми и внимательным. Он вообще — большой сюрприз. Вот только покажется, что понял его наконец, и случается нечто такое, что полностью перечеркивает прежнюю уверенность. — Отдаешь мне свои яблоки, — Энджел широко заулыбался и таки укусил сочный плод, — как трогательно. — Но ты ведь тоже тратишь на меня свое время. Эти слова настолько удивили, что он забыл, как жевать, и только косился в сторону стройного темного силуэта чуть впереди. Если Рэйгал ценил то время, которое Энджел проводил с ним, это можно было считать победой. Странной, непонятной, ведь усилий к этому он не прилагал. Но в то же время Рэйгалу не всегда можно было верить. Не всегда он был честен, не всегда говорил то, что думает. Академию они покинули спустя несколько минут. Спустились по каменной лестнице во двор, где уже столпились после занятий другие студенты, обошли стороной старую ажурную беседку с лавочками. За ней находился сад с ровно подстриженными кустарниками и фонтаном, и туда им не было нужно. Они вышли в массивные кованые ворота и, пройдя немного вдоль высоченной оплетенной плющем ограды, свернули на буковую аллею. Деревья здесь росли такие огромные, что под их кроной почти всегда стоял сумрак. Дальше дорога вела в небольшой коттеджный поселок, где жил и сам Энджел, но им нужно было не туда. Они свернули к старой дороге, которая вела мимо оврага, мимо заброшенного лодочного склада к пруду. Всего пятнадцать минут — и они на месте. Здесь всегда было тихо и спокойно. Прокат лодок давно закрылся, пруд обмелел, порос ряской, и с обратной стороны к нему было бы не подступиться. Здесь же в воду врезался длинный и уже частично разрушенный каменный пирс. Пахло сыростью, мокрой землей и листьями кленов, которые росли на берегу в изобилии. В воду нападало множество красных и желтых звездочек, и ветром их отнесло до самой середины пруда. Одна из лодок здесь еще оставалась на берегу, перевернутая, но пригодная для сидения на деревянном дне. Едва заприметив ее, Энджел, осторожно ступая по мокрой земле, поднялся и устроился на деревянном уступе. Жаль, что яблоко уже успел съесть, было бы чудесно перекусить здесь, в таком тихом и уединенном месте. Рэйгал последовал за ним и тоже устроился на лодке, предварительно отряхнув дерево, чтобы не запачкать форму. Он достал из сумки книгу, внимательно осмотрел обложку и открыл первую страницу. — Мне пора начать ревновать тебя к Гастону Леру, — вздохнул Энджел. — В этом нет смысла, — тотчас отозвался Рэйгал. — Потому что он все равно тебе дороже? — Потому что его давным-давно нет в живых. Энджел тихо рассмеялся и повернулся к воде. На самом деле разговаривать тут совсем не хотелось, и он развлекал себя тем, что просто бросал в пруд камешки, и наблюдал, как две сойки делят орех. Странно, но здесь, в этом заброшенном месте, всего в 15 минутах ходьбы от престижной Академии для аристократов, он чувствовал себя потрясающе хорошо и свободно. Тут не было обязательств, условностей, Рэйгал сидел рядом и молча читал книгу — доверял. Интересно, у него вообще были друзья, помимо Энджела? Он постоянно писал кому-то письма, но, вероятно, речь шла о семье. Он несколько раз виделся с Шеннон и пару раз о ней говорил, но проводил время все равно с ним. Тут можно закрыть глаза и представить, что все не понарошку. Было бы прекрасно… И увы, тут ловит телефон. Энджел вздрогнул и едва не свалился в воду, когда услышал звонок. Но стоило глянуть, кто это, как пришлось быстро сбросить. — Тетя беспокоится, — пояснил он Рэйгалу, когда тот приподнял одну бровь. Он поспешно спрыгнул с лодки и принялся строчить сообщение. «Грей, я не могу говорить сейчас, я с Рэйгалом. Что-то случилось?» Ответ пришел спустя пару минут. «Возвращайся поскорее. Есть новости. Возможно, тебе уже не придется так активно ухлестывать за ним». Это сообщение настолько удивило, что несколько секунд он просто смотрел в экран и не мог ничего ответить. То есть… как? «Ты хочешь, чтобы я вылетел из Академии, потому что без Рэйгала все узнают, что у меня нет таланта?» Ответ не приходил долго. Энджел начал нервничать. Он прошелся по каменному выступу, распугав лягушек, столкнул ногой в воду крупный камень. Когда наконец пиликнуло сообщение. «Нет. Твое задание может немного измениться. Ты будешь учиться и дальше, но теперь твоей первоцелью станет не он». «А кто?» «Это разговор не для сообщений. Возвращайся, и все узнаешь. Может быть, придется поехать в штаб». Руки теперь как-то гаденько дрожали. Энджел поспешил убрать телефон в карман своей формы и несколько секунд просто смотрел в воду, стараясь успокоиться. То, что он узнал только что, слишком его потрясло, это никак не укладывалось в голове. Они ведь только начали… как так? — Дурные новости? — он вздрогнул от звука голоса Рэйгала. Он все так же сидел на перевернутой лодке и внимательно за ним наблюдал. В сгущающихся сумерках он казался излишне бледным, словно призрак. Эффект усиливали черные волосы, ровными прядками падающие до самых плеч. Голос Рэйгала звучал мягко, но взгляд был внимательным. Энджел молча покачал головой. Он все же вернулся на лодку, но лишь затем, чтобы подхватить брошенную здесь сумку. — Прости, мне пора домой. Появились некоторые дела. — Конечно. Я побуду еще немного здесь, можешь идти, — кивнул ему Рэйгал и снова опустил взгляд в книгу. Несколько секунд Энджел смотрел на него, а затем молча развернулся и направился обратно торопливым шагом.