В мире бабочек

-1- — Так, распределяемся: девочки на скакалки, мальчики к мячу. Разогрев пятнадцать минут. — Николай Сергеевич показал на часы, осмотрел всех не терпящим возражения взглядом и резкой трелью свистка обозначил конец приказа. Класс медленно расползался по спортзалу. Движения были тягучие и ленивые. И кто только придумал ставить физкультуру первым уроком?! Девчонки, тихо переговариваясь, пестрой гурьбой направились к подсобке, а мальчишки молча ушли в другой конец зала. Им не нужно было обсуждать, кто в какой команде, у них было четкое распределение, которое установилось еще в пятом классе. Женя в одиночестве осталась стоять посреди зала. Ее длинные волосы и футболка с герлз-бэнд были прямым билетом к скакалкам, но душа просилась к мячу. Она с тоской смотрела на мальчишек. Оранжевый мяч словно по волшебству летал от одного к другому, четкие движения и общение только лишь глазами. Ну почему? Почему опять или или? Хорошо было, наверное, быть Николаем Сергеевичем с его бинарной системой в голове. Его мир был прост и понятен: мальчики налево, девочки направо. — Никитина, чего ждем? — густые брови Николая Сергеевича слегка поднялись и из-под них показались коричневые глаза. — Она определиться не может! — сумничал Ширин с другого конца зала и глупо заржал, его смех тут же поддержали остальные. — Пойдем в раздевалку, я гляну, — вставил свой комментарий Димка — лучший друг Ширина и примерно такой же тупой. Смех в очередной раз сотряс стены школы, но поднятая левая бровь авторитетного учителя физкультуры тут же прекратила переговоры и вернула всех к игре. — Оставь этих идиотов, — Катька протянула Жене красную скакалку с потертыми черными ручками и потянула за руку. — Пошли. В отличие от нее Катька была самой настоящей девочкой: длинные волосы, красивая походка, легкие веснушки, но даже не это делало ее девчонкой, а ее уверенность, то как естественно она чувствовала себя в своем теле. У Катьки было точно такое же лицо как и у Жени, такое же тело, вес и даже цвет глаз, но никто еще ни разу не перепутал их. Даже когда они были совсем маленькими, все без труда различали уверенную в себе Катю и неуклюжую серую Женю. Девчонки выстроились кругом и словно парили над скакалками. Катька уверенно вернулась на свое место, Женя неуверенно остановилась рядом, при этом чуть не врезавшись в Эви. Еще раз с тоской посмотрела на парней, расправила скакалку и присоединилась к парящим девчонкам. — Классно играют, — кивнула в сторону парней Лиза и приветливо улыбнулась Жене. — Особенно Костя, не правда ли? — прокомментировала Ксюша и подмигнула. Она стояла спиной к мальчишкам и не могла их видеть, но о том, что Лиза умирает по Косте, было известно всем. Девчонки весело захихикали, и Лиза покраснела. Она вообще краснела при малейшей неловкости, что не мешало ей участвовать в школьном театре, но при этом она никогда не выходила на сцену. Парни шутили, что ей нужно играть помидор. Лиза отшучивалась и смеялась вместе со всеми, но только Женя знала, как глубоко ранят Лизу эти слова. — Все лучше, чем твой ушастик. — Не трогать мои уши! Уши это святое. Раньше всех прыгать прекратила Эви. Она заметно запыхалась и тяжело дышала. Нагнулась, как будто поправляя сползший носок, но все знали, что она больше не может прыгать. Вес у нее был на порядок выше, чем у остальных в классе, зато и грудь была соответствующей, поэтому на Эви тайком заглядывались все парни и завидовали девчонки. — Эй, Эврика, давай-давай, тебе полезно! Только пол не пробей! — прокричал тут же Влад из другого угла зала. Эви сжала губы в ровную линию и опустила взгляд. На самом деле ее звали Эвредикой, но она стеснялась своего имени, поэтому представлялась всем просто Эви. В оправдание она говорила, что ее имя, как и она сама, плохо вписывается в ряд привычных и красивых Ксюш, Наташ и Ален. Родители Эви были археологами, они много времени проводили в пустынях по всему миру. Про них говорили, что они не от мира сего, вот и имя дочке они выбрали тоже такое. — А ты меньше на нее пялься, саранча — вступилась Ксюша. Влад резко выпрямился и сжал в руках баскетбольный мяч, готовый каждую секунду бросить его в Ксюшу. Та демонстративно повернулась в его сторону и бесстрашно, даже как-то провокационно, посмотрела в глаза. Он был выше ее на полторы головы, но в ее спокойствии и уверенности она была выше него на пару метров. И за это он открыто ненавидел ее. Из-за его роста все остальные их в классе и даже на класс старше боялись его, но только не она. Не этот маленький противный гном, как он за глаза называл ее, два вершка от горшка. — Эй, Влад, — попытался утихомирить его Кирилл, подходя ближе и кладя руку ему на плечо, но тут же получил разъяренный взгляд и отошел на безопасное расстояние. Громкая трель свистка закончила спор и прогнала молнии. — Прекратить балаган! В одну шеренгу становись, по порядку рассчитайсь. Влад, Ксюша, будут проблемы, я вас за одну парту усажу. -2- За ужином все смеялись. Папа весело рассказывал о том, как они гонялись за пациентом, который испугался шприца и сбежал из палаты прямо перед операцией. Он был уже в операционном кителе с завязками сзади, да так и побежал, сверкая пятой точкой. Весь персонал кинулся следом. Проблематичным оказалось еще и то, что пациент- подросток профессионально занимался паркуром, поэтому у него был определенное преимущество перед работниками клиники. К счастью, в последний момент перед побегом, медбрату все же удалось ввести ему успокоительное, и через несколько минут преследования Тарзан уснул. Его нашли спящим в подсобке и успешно прооперировали. Ситуация вообще-то не веселая, но папа умел во всем найти юмор и позитив. Он работал в детской клинике и говорил, что без юмора там было бы просто не выжить. Тогда бы он сам, наверное, стал пациентом. А так он был главным детским хирургом. — Теперь мы всем отделением решили заняться спортом, — закончил папа свой рассказ и похлопал себя по животу. — Но не сегодня, — засмеялся он и набрал себе еще одну порцию вареников. — Наташа, — папа посмотрел на маму, — если ты не перестанешь так вкусно готовить, спорт не поможет. — Решено, С завтрашнего дня готовит папа, — подмигнула нам мама и все дружно закивали в ответ. Женя с восторгом смотрела на папу. Она всегда хотела быть как он. Ей казалось, что все девочки в ее возрасте должны хотеть быть как мама, но она была другой. Хотя мама была и красивая, и умная. И вот Катька обожала ее платья, духи, сережки, Женю же это просто не интересовало. Платья для нее всегда были красной тряпкой. Мама часто ворчала, что Женя неправильная девочка, а Женя себя так и ощущала — неправильно. Хотя, кто его знает, какие они эти правильные девочки. Может все себя так странно чувствуют в подростковом возрасте. Катька говорила, что это оттого, что тело меняется и там все растет. После ужина всей семьей убрали со стола и разошлись по комнатам. Все крома папы — сегодня его очередь мыть посуду. В комнате Женя не стала включать свет, а прямо в темноте пробралась к окну, открыла насквозь створку и уселась на подоконник. Включила на телефоне любимую музыку и принялась с интересом разглядывать полуночную жизнь горожан. Торопиться было некуда — все равно Катька сейчас на полчаса займет ванную: пока она сделает все маски, подпилит ногти, отполирует зубы, накрутит волосы. Она уже даже брила ноги, хотя волос там еще и в помине не росло, только мягкий пушок, но Катьке это было неважно, ей нравилось чувствовать себя леди. Жене в ванной хватало десяти минут: почистить зубы, умыть лицо, ноги, попу, три раза в неделю в душ. Все. Город внизу светился миллионами огней и подмигивал Жене как старой знакомой. Ей всегда было интересно, а что же там в других окнах. Кто там живет. Вон в третьем окне каждый вечер поливается цветок. Женя с сестрой постоянно делали ставки, как же долго он выдержит. А на цветочном балконе красивый парень всегда в одиночестве играл на скрипке. Слышно его было плохо, но Женя считала, что играть он должен был прекрасно, иначе кто-нибудь из соседей уже бы на него пожаловался, и он бы перестал играть. Главная улица казалась с девятого этажа рекой с красными и белыми потоками. И куда они все едут? Снизу послышались голоса, Женя вытянула голову, но уперлась в железную сетку. Мама постоянно переживала, что с такими привычками одна из дочерей рано или поздно полетит вниз, поэтому недавно на окна натянули сетку, и теперь невозможно было увидеть, что же происходит на окошке под ними, но зато было не так опасно. Дверь открылась, и в комнату вошла Катька с тюрбаном на голове. Она никогда не стучалась, ей и не нужно — сестра была Жениным самым близким человеком и всегда чувствовала, когда ей можно было прийти, а когда нет. Женя посмотрела на Катьку и в который раз спросила себя, как же живут другие люди, у которых нет близнецов, ну или хотя бы самых нормальных сестер или братьев. Катька быстро закрыла дверь, и Женя почувствовала ее волнение — Женька, смотри, мне кажется там что-то происходит, — сказала она громким полушепотом. Катька включила свет и подбежала к зеркалу. Это было непривычно, обычно она первым делом шла к подоконнику и наслаждалась видом скрипача. Должно было приключиться что-то действительно странное, чтобы она про него забыла. — Смотри, — Катька задрала ночнушку до самых подмышек и уставилась на себя в зеркало, а потом с ожиданием на Женю. — Видишь? Судя по волнению, у нее на животе должна была вырасти как минимум чешуя, но Женя точно знала, что речь идет о груди. — По-моему, там со вчера абсолютно ничего не изменилось, — заметила Женя с облегчением. Она задумчиво со взглядом эксперта смотрела на худую плоскую грудь с волнами ребер и еле заметными бугорками грудей. Катькины глаза становились все больше — мол, не могла же сестра быть такой глупой и не замечать очевидных вещей. Жене казалось, что если она сейчас же не ответит, то Катькины глаза раскроются так широко, что выпадут. — Ну-уу-у, — протянула Женя неуверенно, и Катька закатила глаза — это она умела делать очень хорошо. — Ну вот же, — Катька повернулась боком, и Женя действительно заметила, что грудь у Катьки немного выросла. Только не это. Женю прошибло потом и она почти упала с подоконника на пол. Путаясь в ногах и на ходу задирая футболку, Женя подбежала к зеркалу и встала рядом с сестрой. — Вот видишь, у меня однозначно выросла, — Катька по-своему расшифровала волнение сестры, и Женя выдохнула. Есть секреты, которыми нельзя поделиться даже с родной сестрой. Да что там с сестрой — есть секреты, в которых боишься признаться даже себе. — Не переживай, и у тебя вырастут. Я же все-таки на три минуты старше, — сказала Катька кокетливо и продолжила вертеться перед зеркалом. Женя кивнула и вернулась к окну, ей нужно было выдохнуть. Катька еще с минуту улыбаясь крутилась перед зеркалом, сминала руками почти несуществующие груди и надувала губки бантиком. Когда она вдоволь напредставляла себя взрослой женщиной, сводящей с ума никак не меньше миллиона поклонников, Катька опустила ночнушку, выключила свет и с ногами забралась на подоконник. Волнение отпустило ее, уступив место обычным делам. — Ну что там наш скрипач так и скрипит один? — она всегда спрашивала о других с толикой презрения в голосе, но Женя знала, как она это имеет ввиду. У Катьки было просто огроменное сердце, готовое вместить всех и каждого, но быть такой доброй не модно, говорила она часто, особенно после того, когда ей удавалось пообщаться с девчонками постарше. Будешь доброй — тебя тогда растопчут и не заметят, учила она всегда Женю по дороге из школы домой, при этом Катька надувала накрашенными губами розовый шар. Перед домом сестра всегда выбрасывала жвачку, стирала помаду и выкидывала модную манеру разговора, так что в дом со школы она возвращалась примерной пай-девочкой, образцовой ученицей и послушной дочерью. Обычно Катька интересовалась еще и одинокой старушкой через три дома, но сегодня ей не до нее, сегодня у Катьки грудь. -3- В школе первым уроком была не физкультура, а история, что было намного лучше, по крайней мере для Жени — гуманитарные науки давались ей достаточно легко. Ей вообще многие предметы давались легко, вот только она на видела смысла постоянно сообщать об этом всем на свете, поэтому учителя считали ее посредственной ученицей. Не в пример к ней Катька умела и хотела показывать всем какая она умная, поэтому и была любимицей учителей, хоть Жене дома частенько приходилось ей что-то объяснять. Сегодня Катя и Эви подготовили реферат по теме культуры народов Европы и Азии. Так звучала официальная тема, но Женя то знала, что простота не Катькин конёк, и она, наверняка, назвала реферат так заумно, что даже учительница захлопает глазами. Этот урок был еще интересен и тем, что у доски стояли одновременно и любимица класса, и их белая ворона -вечная жертва насмешек Эви. Женя надеялась, что присутствие Катьки и Ирины Владимировны убережет Эви от комментариев глупых дурней. Девчонки ходили по классу и с потом на лице просматривали свои записки к реферату. Проходя мимо Жени, Катька встретилась с ней взглядом, сморщила брови и одними лишь глазами указала на Эви, а потом себе на грудь. Да уж, она так долго выбирала сегодня что бы такого надеть, чтобы выделить грудь, но в сравнении с Эви она была просто плоской рыбой. Эви же, казалось, сделала все, чтобы скрыть грудь: надела водолазку и кофту сверху, но все равно не смогла спрятать окружности. — Эй, Эви, да не парься ты так. Это же история, это же твое все, ты же у нас Эвредика Аристотиевна. — Что я слышу, Ширин, неужели слова поддержки? — тут же заступилась Ксюха. — Оставь его, Влада Всеумного, — попыталась утихомирить Эви. Она не любила, когда на нее обращали слишком много внимания. — Эй, люди, я в третий раз говорю — можно тишины. — вмешалась Катька, но никто не отреагировал. — С каких это пор ты такая смелая, — переспросил насмешливо Шилин Эви, полностью игнорируя Катьку. — Оставь ее в покое. Хочешь поговорить, поговори со мной, — не успокаивалась Ксюша. — Ти-и-и-хо-о-о, — от тонкого визга казалось затряслись стекла в окнах. Катька стояла на парте и смотрела на всех убийственным взглядом. Неожиданно класс замолчал. Все молча разошлись по своим местам и сели. Катька победоносно улыбнулась и перекинула волосы за спину. — Слушайтесь вашего генерала, солдаты! — Генерал Екатерина, может вы уже спуститесь со своего подеста и окажете нам честь послушать ваш реферат? — Ирина Владимировна стояла возле учительского стола и на полном серьезе обращалась к Кате. В ее словах не чувствовалось ни насмешки, ни угрозы — в отличие от других учителей, она всегда относилась к ученикам с уважением — но Катька все равно почувствовала себя маленькой нашкодившей кошкой. Она сразу сжалась и неуклюже сползла с парты. Юбка ее немного задралась, но в присутствие Ирины Владимировны не прозвучало ни одного комментария — ученики относились к ней так же как и она к ним. -- «Формирование морально-ценностных установок и ориентиров национальной и культурной идентификации в процессе освоения историко-культурного опыта народов зарубежных стран» - озвучила Катька тему реферата и весь класс приготовился ко сну. После реферата началось обсуждение. — Как вы думаете, зачем нам нужно изучать культуры других народов? Ведь можно же было бы изучать только культуру нашей страны. Класс замер. Здесь нельзя было отмазаться глупыми фразами и приходилось думать. — Константин! Не вставайте. — Чтобы знать, что бывает еще и по-другому. — Замечательно! А зачем нам нужно знать, что бывает еще и по-другому? — около минуты в классе царила тишина и было слышно, как дворник подметает листву. Наконец Кирилл неуверенно поднял руку. Ирина Владимировна кивнула головой. — Может, — он замялся, — чтобы сомневаться. — Кирилл вопросительно посмотрел на И.В., но она только подбадривающе махнула рукой, призывая продолжать. — Ну если ты все время видишь только себя, только тех, кто делает так как ты, откуда же ты тогда узнаешь, что то, что ты делаешь это правильно? Нужно посмотреть на других и, как бы…., перепроверить свои методы. Может другие уже дальше в этом вопросе. Вот раньше были рабы, а теперь нет. — Влад! — И.В. кивком поблагодарила Кирилла и передала слово дальше. — Не, Ирина Владимировна, ну это же уже больше история. Культура дело бесполезное. — это прозвучало как-то грубо и Влад добавил — ….по моему мнению. — Культура, она же не просто что-то бесполезное. Люди же не просто так решили раскрашивать чашки краской. Сок некоторых трав в краске отпугивал от еды насекомых. То есть, там и пользы много может быть. — блеснула знаниями Лиза. — Молодцы. — И.В. хотела продолжить, но заметила еще одну руку. — Женя! — Поэтому важно не убивать другие народы. Всех других которых мы не понимаем, а учиться у них, дружить с ними как-то, даже если мы их еще пока не понимаем. Можно же просто быть другим и не опасным. — Именно, учиться принимать другие взгляды на мир, видеть другой мир. Только так мы сможем развиваться. Главное слово здесь толерантность — учиться принимать то, что не все такие как мы. Каждый прекрасен по-своему. Прозвеневший звонок вывел класс из размышлений. – Домашнее задание: просто подумайте над этой темой. А кто захочет, может написать эссе и сдать на оценку. -4- Это был один из самых нелюбимых дней, и Женя как могла выдумывала отговорки. — Мам, я не смогу с вами пойти, папа попросил ему помочь. — Я? — Папа удивленно посмотрел на Женю, за что она тут же наступила ему под столом на ногу и умоляюще свела брови. — Я, да, я просил. — Женя тихо выдохнула и убрала ногу, но папа решил отомстить — А ты не помнишь, что мы собирались делать? — А-а, хмм, ну ты помнишь, ну пап, — Женя еще раз наступила папе на ногу и подняла брови, всем лицом показывая, что это дело секретное. Папа театрально охнул, и она чуть не рассмеялась. Когда мама отвернулась к шкафу за кружками, перекинул Жене помидоры со своего гамбургера. Они оба не любили помидоры, но мама соглашалась готовить гамбургеры только по классическому рецепту. Так в них хоть что-то полезное, говорила она. Женя глянула непонимающе и возмущенно переложила помидоры обратно. — Хотя, я может и сам справлюсь, — произнес папа медленно и посмотрел на Женю. Та приняла условия сделки и прямо пальцами быстро перекладывала капающие помидоры на свой бургер. — А вы куда собрались? — По магазинам. Девчонкам срочно нужно купить пару новых платьев, а то тут некоторые месяцами в одних и тех же потертых джинсах ходят. — Мама расставила кружки на столе и наливала в них из оранжевого чайника горячий чай. Чайник в ретро стиле совсем не подходил к современной кухне ни цветом, ни стилем, но когда установили новую кухню, каждому разрешили выбрать для кухни что-нибудь на свое усмотрение, и Женя с первого взгляда влюбилась в ярко-оранжевую посудину. Мама повозмущалась, но договор есть договор. И вот теперь чайник радостным пятном выделялся на фоне бежевой кухни. — Ну если это никак не отменить, то пойдем с тобой в следующий раз. А сегодня мы тебе сами что-нибудь выберем, — закончила мама. Папа задумчиво посмотрел на Женю. — Я бы на твоем месте с ними пошел, а то они ж тебе только розовых платьев накупят. А мое это дело, мы его перенести можем.— Женя как раз хотела откусить бургер, да так и застыла с открытым ртом. Она медленно опустила булку на тарелку, откинула верхнюю половинку и медленно, не смотря на папу, переложила ему на тарелку все помидоры, включая ее собственные. — Он их всегда мне спихивает, — ответила она на немой мамин вопрос и победоносно посмотрела на папу. Тот только рассмеялся и потрепал дочь по голове. — Ты справишься! Я в тебя верю! Мама тоже улыбнулась в ответ, но как-то грустно. -5- Катька была полностью в ее стихии: одежда, обувь и косметика насколько хватало глаз. Хватило бы у нее денег, она бы скупила весь магазин, но богатых дядюшек присмерти у нас не наблюдалось, а мы сами были, как она выражалась, нищебродами, поэтому на каждую из нас была выделена определенная сумма далеко за нижней границей Катькиных желаний. — Мам, смотри какая обалденная кофточка. — Катька держала в руках горстку сиреневых кружев ценой с маленький самолет. — Ну вот только еще ее и все. — Катя, мы тебе сегодня уже достаточно купили, — попыталась утихомирить ее мама. — Женьке вон еще совсем ничего не купили. Если деньги останутся, то можешь рубашку себе взять, но только ценой не с ламборгини, нам еще нужно что-то есть. — Жень, как тебе эта юбка? — Мама кивком указала на расклешенную клетчатую юбку и Женя скривилась. — Ну ты хоть померь, а то скоро голой в школу ходить будешь, — она сняла юбку с вешалки и протянула Жене. Женя безропотно взяла юбку, тоскливо отходя от грубых широких джинс с карманами по всей длине. Мама на такое никогда не согласится. Покупка одежды была стояла на первом месте в списке ее самых нелюбимых дел. У жени, конечно же, не было такого списка, но если бы он был, то поход по магазинам с мамой и самой-настоящей-девочкой-Катей занял бы там свое почетное первое место. Не то чтобы она не любила маму и Катю. Она их любила, но в то время, когда все девчонки в ее классе пытались одеждой выделить свои еще не выросшие округлости и тем самым привлечь внимание прыщавых мальчишек, Женя носила джинсы и футболки. Она точно не знала, хочется ли ей привлекать внимание мальчишек, но была уверена, что ей совсем не хочется носить платья и юбки. Что там Ирина Владимировна вчера говорила про толерантность? Может рассказать маме? Толерантность толерантностью, но у мамы есть вечный аргумент — «Женя, ты же девочка». Женя скрылась за занавеской кабинки, оттянула колготы и посмотрела в штаны. — Дап, девочка, — пробормотала она печально, будто надеялась увидеть там что-то другое, и насупленно принялась примерять отобранную мамой одежду. – Ну Женя, давай уже! — торопила Катька. Женя слышала, как сестра постоянно выходит из соседней кабинки и демонстрирует маме одежду, которую ей, скорее всего, не купят. Катька любила примерять бомбастические наряды. Она знала, что ей такое не купят, а если и купят, то она сама не осмелится это одеть, но ей нравилось чувствовать себя смелой и богатой леди. Вот и сейчас Катька стояла за закрытой шторкой примерочной кабинки, громко напевала мелодию розовой пантеры и в такт музыке резко высовывала из-за занавески то ногу, то кисть руки, пока, наконец-то, одним движением не откинула оранжевую ткань в сторону и в длинном шуршащем платье продефилировала мимо мамы с Женей. — Мы представляем вам нашу новую коллекцию от кутюр. Обратите внимание на шикарный разрез до бедра, необычный крой и прекрасную модель. — Катька поклонилась, и у нее из лифа выпали два скрученных в шарики носка. — Упс. Модель распадается на части, — продолжила она невозмутимым голосом. — поэтому шоу уже заканчивается. — Она подобрала носки и под умиленные аплодисменты мамы и Жени вернулась в кабинку. Женя с восторгом смотрела в след сестре. И как это у нее получалось быть такой красивой и смелой. «На нее хоть мешок надень, она все равно будет красавицей, а на меня хоть королевское платье, все равно девочки не выйдет» — думала Женя. Но больше всего она завидовала Катькиной убежденности быть девочкой. Женя еще никогда ни в чем не была так уверена. Надо будет спросить у Катьки, откуда она знает, что она девочка. Ну не из-за того же, что у нее в штанах. У Жени же тоже самое. Надо будет обязательно спросить у нее. Юбка сидела на ней просто замечательно. По крайней мере так утверждали в один голос мама и сестра, но Женя чувствовала себя абсолютно неуверенно, чуждо, как будто на нее надели индийское сари или, еще лучше, памперс. И дело была даже не в красиво-некрасиво, а в неуместности этой картины -она в юбке. — Берем! — радостно сообщила мама. — Ты в ней чудесно выглядишь. Женя собралась уже поспорить, но вовремя заметила знаки, которые подавала ей Катька из-за маминой спины. Сестре юбка явно пришлась по вкусу. — Прям девочка- девочка, — нервно тихо кривляла маму Женя, задергивая за собой занавеску. — Конечно, это же не жесткая джинса, в которой ты как робот. — Она тяжело вздохнула. — Какая же ты все-таки тряпка, Никитина. — Женя посмотрела в зеркало, оттуда на нее глядела обиженная и печальная Женя. Совсем не такая, какой она себя знала. Оранжевая занавеска отлетела в сторону, и Женя быстро убежала в глубь магазина. Пару минут позже она вернулась с парой джинс: Жесткие, с нашивками, карманами и рваными дырами. Мама скривилась, когда Женя, запыхавшись, протянула их ей. — Если юбку, то и джинсы. — и не дожидаясь ответа забежала в кабинку для примерки