You Give Love A Bad Name

      Chase Atlantic — Friends

      На улице уже давным давно стоит ночь, окутывая кромешной тьмой каждый уголок тихого Хокинса. По дорогам проезжают редкие машины, и лишь в некоторых домиках, чьим жильцам не спится, всё ещё горит свет. Не исключением стал и небольшой трейлер-убежище чудаковатого юноши в белых кроссовках и потёртых, модных джинсах.       Внутри трейлера пускай и царит беспорядок, перегорело пару лампочек и не работает обогреватель, но менее уютно от этого не становится. Из небольшого проигрывателя серебристого цвета негромко играет музыка — только-только вышедший альбом «Iron Maiden»; короткая гирлянда своим мягким, жёлтым светом отбрасывает блики на поверхность колы в красных, одноразовых, пластиковых стаканчиках; а сигаретный дым, нитками паутины тянущийся через всю комнату к вентиляции, отплясывает какой-то незамысловатый танец в тусклом свете работающих ламп. — Поверить не могу, что тебя так сильно не любят. Когда я уезжала, ты был одним из самых популярных ребят в школе, — смеётся Лилит, делая очередной глоток шипучего напитка.       Девчонка, после школы увязавшаяся за своим другом и его компанией, на радостях отправилась к своему приятелю в гости — этим двоим явно было что обсудить — да так засиделась, что по возвращении ей точно придётся объясняться перед родителями, которые за этот вечер очевидно поседеют в поисках дочери. К счастью, до отъезда Митчеллы были в хороших отношениях с Мансонами, а потому и много проблем у девушки возникнуть не должно. — Играл на гитаре в «Заржавевшем Гробу», стильно одевался и был на слуху у всей школы, а теперь играешь в какую-то настольную игру с кучкой детишек, уже дважды завалив выпускные экзамены? — спрашивает Лилит, перечисляя всё то, что успела узнать о друге за сегодняшний день. — Ауч! — юноша делает вид, будто слова подруги его глубоко ранили, закручивая очередной свёрток с травой. — Между прочим, это не просто «какая-то настольная игра», а «Подземелья и Драконы». Гениальная штука, вообще-то, не всем под силу вникнуть в неё. Вот ты, я уверен, вообще не умеешь в неё играть. — Попрошу, — возникает Митчелл, выпрямляясь, — в моей стране нет таких игр. Подумай: если у вас это здесь считается «творением дьявола», то там за такое и вовсе сжигали бы, как ведьм. — Чем у вас подростки развлекаются, тогда? — негодует Эдди, поджигая самодельный косяк. — Нуу… играем в «лото», «классики», «морской бой»… — перечисляет девушка, сталкиваясь со взглядом своего друга и спеша обратить внимание на что-нибудь другое, кроме его глаз, чтобы её щёки не вспыхнули ещё сильнее. — Звучит, как самая скучная херня на свете, — подытоживает Мансон, откидываясь на спинку дивана. — Самые отчаянные играют на гитаре, — девушка делает паузу. — Кстати о «Заржавевшем Гробу». Вы ещё играете? — Обижаешь, — произносит Мансон, делая очередную затяжку. — Правда, так и не смогли найти никого на твоё место. — О, я польщена, — усмехается Лилит, отнимая сигарету из рук друга и делает затяжку, ложась на диван и закидывая ноги на колени Эдди. — Надеюсь, не будешь сильно просить меня вернуться, а-то боюсь не устоять.       Девушка закрывает глаза, укладывая руку с зажжённым косяком себе на грудь. Настойчивый запах успокаивающей травы дурманит голову и путает мысли. Мансон посмеивается с деловитого вида подруги и её высказывания, отпивая глоток колы из стерепотипно красного стаканчика. — Рад, что ты вернулась, Лилит Митчелл, — бормочет юноша, разглядывая подругу.       Лилит никогда в жизни не держала в руках ни одной сигареты, а о самокрутках и речи идти не могло. Поэтому даже нееудивительно, что трава так быстро на неё действует — слух девушки немного притупился, а мыслям теперь требуется какое-то время, чтобы собраться в одну кучу. За окном начинает тихо тарабанить тёплый, весенний дождь, едва заглушая музыку. — Почему ты не писал мне? — вдруг спрашивает девушка, приоткрывая веки и устремляя взгляд на друга — Что?.. — переспрашивает Эдди немного сконфуженно. — За все эти годы… ты не написал мне ни одного письма, — повторяет Лилит хриплым голосом. — Я писала тебе каждую неделю как только уехала, но так и не получила ответа. Почему? — Лилит, я не получал от тебя писем, — отвечает ей юноша более серьёзным тоном. Несмотря на полтора выкуренных косяка, он всё ещё выглядит вполне вменяемым. — Возможно, они потерялись по дороге. Ты же знаешь Хокинскую почту. Тем более я не знал твоего нового адреса.       Митчелл какое-то время изучает друга, делая очередную затяжку. — А Крисси? — спрашивает девушка, вводя друга в ещё большее заблуждение. — Мы регулярно с ней переписывались. Ей доходила почта и она знала мой адрес. Почему не спросил у неё? Вы же были так близки.       Брови Эдди выгибаются в удивлении. При упоминании имени Крисси Каннингем, королевы школы Хокинса, его щёки краснеют лишь на долю секунды. Они и правда дружили какое-то время, но всё изменилось как только уехала Лилит. Митчелл была связующим элементом между такими разными Эдди и Крисси, и их связь оборвалась настолько же резко, как и появилась. — Скажи, тебе… всё ещё нравится Крисси? — спрашивает Лилит, заставая друга врасплох. — Кому-то пора завязывать с травой, — произносит Эдди, отбирая косяк у Лилит. Юноша тушит самокрутку о стол и бросает бычок в пепельницу.       Митчелл усмехается, приподнимаясь на локтях: — Это было заметно. Ты всегда так краснел когда она была рядом… — Мы с Крисси уже очень давно не общаемся. Нас уже много лет не связывает ничего, кроме небольшого количества воспоминаний и моей мимолётной симпатии, — парень произносит это чётко и искренне, но Лилит его будто бы и не слушает. — Почему ты… никогда не реагировал на меня так, как реагировал на неё? — девушка вдруг пользуется растерянностью приятеля и перебирается с дивана ему на колени, лишая его любого шанса на побег. — Неужели ты не замечал, что моё сердце горит только ради тебя?..       Вечно уверенный и беззаботный Эдди вдруг кажется беззащитным и растерянным. Его взгляд судорожно бегает по лицу подруги, а руки невольно ложатся на её бёдра, едва сжимая их. Он заглядывает ей в глаза в поисках ответов, но не может разглядеть ничего за ароматной дымкой. — Лилит, ты… — Пожалуйста, — отчаянно произносит девушка, перебивая приятеля. Она знает что тот собирается сказать, но не хочет этого слышать. Она так долго мечтала об этом моменте, что её не волнует ни её состояние сейчас, ни какой глупой она себя выставляет. Её взгляд требовательно мечется от глаз к губам Мансона, едва припухшим от газировки, — всего один…       Митчелл вдруг подаётся вперёд, сокращая расстояние между ними. В полуосвещённой комнате её губы находят губы Эдди, и мир вокруг словно останавливается. С губ юноши срывается удивлённый, немного жалобный вздох, когда он, сам не отдавая себе отчёта, притягивает подругу чуть ближе за талию.       Поцелуй выходит влажным, неосторожным и смазанным. Он длится не дольше пары секунд, но даже их хватает для того, чтобы электрические волны успели расползтись по венам Лилит, заставляя её дыхание сбиться, а щёки покраснеть. Привкус дыма в поцелуе вперемешку с её бальзамом и ароматом колы на губах друга сводят девушку с ума, отчего с её губ срывается очередной рваный выдох.       Эдди осторожно, нежно проводит пальцами вверх по позвоночнику девушки, укладывая ладонь на тыльную сторону её шеи. Парень коротко мычит, подрагивая от ощущений. Его щёки горят, а сердце бешено стучит, так и норовя вырваться из груди, но он совсем скоро приходит в себя, отгоняя странный порыв прочь. — Лилит… — шёпотом произносит он в поцелуй, посылая миллиарды мурашек вниз по позвоночнику девушки. — Лилит, — более требовательно повторяет он, мотая головой.       Мансон вдруг выпрямляется, отстраняясь от поцелуй и пытаясь сфокусировать взгляд на разгорячённом лице подруги. — Это неправильно. Всё, что мы делаем — неправильно, — произносит он, несмотря на то, как высоко вздымается его грудь от недостатка кислорода. — Я не хочу, чтобы было так. Не хочу, чтобы ты потом о чём-то жалела, — почти виновато говорит Эдди, заправляя вишнёвые пряди волос девушке за уши.       Митчел выглядит так, словно вот-вот расплачется, но старательно пытается это скрыть, пока её друг тяжело вздыхает. — Уже поздно. Я отвезу тебя домой, — произносит Эдди, всячески стараясь избегать взгляда Лилит.       Пару секунд проходят в тишине, которую вдруг прерывает тихий ик девушки, а после её громкий, внезапный смех. Лилит сползает с колен приятеля, заваливаясь на диван, и продолжает безудержно смеяться. — Чу-у-увак, я так обдолбана! — восклицает девушка, будто бы между ними и не было никакого поцелуя считанные минуты назад. — Предки прибьют меня, если увидят в таком состоянии.       Эдди тяжело вздыхает, выглядя куда серьёзнее, чем обычно. Кажется, такое состояние ему вовсе несвойственно. Парень раздумывает пару секунд прежде, чем произнести: — Мой дядя вернётся только утром, я посплю на диване. Сходи в душ, чтобы немного прийти в чувства, а я расстелю тебе в своей комнате.       Всё происходит именно так, как он и сказал — спустя какое-то время Лилит уже мирно спит в постели своего друга, пока тот ворочается на твёрдом диване в гостиной. Он с самого начала не собирался спать сегодня — в его планы входило заняться последними приготовлениями к завтрашнему кампейну по игре «Драконы и Подземелья» после ухода Лилит. Вот только в эти планы не входил переворот всего его мира с ног на голову. Он собирался позвать Митчелл посмотреть на завтрашнюю игру, но теперь Эдди даже и не знает, сможет ли смотреть на свою подругу как прежде.       Похоже, сегодня его ожидает бессонная ночь совершенно по иной причине.