За вершинами холмов

Смотря на новеньких, Хосок уже их ненавидел. Эти идеальные улыбки, блеск волос и лучистые глаза вызывали... Зависть. И это его раздражало. Как давно он сам стал походить на подобие живого трупа, сказать не сложно. Стоило двери братской комнаты запереться пред его лицом, как Хосок стал медленно угасать, держась из последних сил только ради матери, что целыми днями только и делала, что туманно смотрела на стену в кухне, монотонно стуча пальцами по столу. Она сломалась сразу и быстро. Хосок же не мог себе этого позволить. Уж если не для себя, то хотя бы ради неё. Новенькие приветственно поклонились, озаряя класс своей лучистой благодетелью, а Чон мысленно взмолился, чтобы ни одного из братьев не посадили рядом с ним. Но разрешения у него, разумеется, никто спрашивать не стал, и тот, что, кажется, представился Тэхёном, бесцеремонно сел рядом, приветственно улыбнувшись. — Привет, я могу тут сесть? — дружелюбно уточнил он, а Хосок еле сдержался, чтобы не прогнать. Сделает так и ему влетит, а сил разбираться с этим нет и не будет. Потому он просто промолчал, отвернувшись к доске и учителю. Всё могло бы закончиться совместным выживанием на уроках, но нет. Тэхён, видимо, решил, что если есть возможность общаться, то им надо общаться. Спрашивать Хосока опять же никто не стал. — И чем же тут можно заняться? — участливо уточнил Ким, растерянно оглядывая спортивное поле. — Да ничем, — только и пробурчал Хосок в ответ. Вообще, в их школе есть команда по лакроссу, и если Тэхену действительно будет интересно в этом себя попробовать, он так или иначе узнает и попробует вступить. Помощь Чона ему ни к чему. Однако видя лёгкую нервозность новоиспечённого соседа, поймал себя на уколе совести. Парень ведь не виноват в положении Хосока, не виноват, что у него нет настроения... Для чего бы то ни было. Не виноват, но отдувается. И только стоило подумать об этом, как парень рядом, словно почувствовав смену настроения, снова заговорил, озаряя своей улыбкой. — Давай после занятий к нам? Хосок удивился, не сразу отреагировав на внезапное предложение: — Не думаю что... — Ты занят чем-то? — М-м, — если честно, это внимание к его персоне немного удивляло и обескураживало, — Нет, но ведь ваши родители... — О, не беспокойся. Мы живём со старшим братом и его не будет сегодня дома, так что он полностью в нашем расположении. — разведя руки в стороны, он озорно подмигнул, едва посмеиваясь. Хосок бы рад разделить с Тэхёном его непонятную радость, но... Он просто кивнул, на что парень едва не запрыгнул на него, став скакать рядом, словно на пружинах. — Отлично, перед этим тогда ещё и в магазин зайдём. — и подмигнул так, будто за этим что-то стояло, он побрёл в сторону брата, махнув Сокджину рукой.

***

— А вот и он. — бредя вдоль дороги их троица остановилась возле небольшого продуктового. Солнце слепило послеобеденным жаром, хотелось пить и укрыться в тени. Хосок чувствовал себя измученным, но идти домой не хотелось. Там снова будет сидеть она. Одна на кухне, смотря в стену и стуча пальцами. Чон жалел мать и хотел помочь. Но проблема заключалась в том, что ему самому нужна была помощь, а кроме него самого оказать её было некому. Он просто был вынужден справляться и бороться хоть как-то, но порой... Порой сил просто не оставалось. В такие дни сильнее всего не хотелось возвращаться домой. — Ладно, держи, — вежливо улыбнувшись, остановившийся у входа в магазин Сокджин протянул парню купюру, — Купи пиво, будь добр. Хосок еле сдержался, чтобы не врезать. Это небольшой город. Их с матерью многие знают. И владельцы этого места из таких. Они в курсе, что Чону нет и семнадцати. Его просто выпрут оттуда, и не дай бог, ещё решат позвонить домой. — Мне не продадут, — сквозь зубы выдавил он, стараясь не горячиться. — Эй, расслабься. У нас есть идея, — с важным видом проговорил Сокджин, Тэхён же лишь усмехнулся, покачав головой, и отвернулся. "Должно быть, у кого-то из них поддельные права" — пронеслось в голове, но его просто повернули лицом к входной двери, тихо произнеся: — Просто скажи волшебное слово и для тебя сделают всё, что угодно. — Чего? — притормозив на секунду, Чон обернулся, недоумённо уставившись на Сокджина, заметив краем глаза, как Тэхён тихо смеётся, спрятав лицо в ладонях, — Ты издеваешься что ли? — устало пробурчал он, уже не имея сил чувствовать гнев или раздражение. Он стал так быстро уставать. — Вовсе нет! — воскликнул Ким, поднимая перед собой руки, а в глазах искры веселья пляшут. — Эй, — отстранив брата, Тэхён приблизился, участливо посмотрев в глаза, — Ничего такого. Просто магия, — как бы между прочим проговорил он, а Хосок смотрел и пытался понять, — это он сходит с ума, или эти двое давно двинулись, — Ну, точнее не магия, а гипноз. Наверняка же, видел все эти выступления, когда один человек мог подчинить своей воле целую толпу всего одним словом? Вот тут так же. Хосок задумался. Он действительно видел подобное по телевизору и каждый раз был правда поражён. Возможно, там и крылся банальный обман или фокус, но удивляло каждый раз. Чону было интересно подобное, но чтобы вот так просто зайти и попробовать... Бред какой-то. Он нахмурился, неуверенно смотря на Кима, тот же лишь улыбнулся ободряюще. Тэхён казался сейчас спокойнее, чем был в школе, смотрел как-то ласково, будто уговаривал ребёнка съесть ненавистную, но полезную кашу. А у Хосока, несмотря на лёгкий мандраж, не было сил сопротивляться или раздражаться. Он просто кивнул, неуверенно поглядывая на дверь в магазин. — В общем, заходишь, берёшь то, что нужно, подходишь к кассе и человеку, который там сидит, смотришь прямо в глаза и уверенно произносишь волшебное слово. Всё понял? Хосок снова кивнул. Волшебным словом оказался небольшой набор непонятных букв, который почему-то всё не хотел задерживаться в голове и запоминаться. Но он сделал то, что обещал. Вошёл внутрь магазина, прошёлся до холодильников с алкоголем и, выбрав небольшую баночку какого-то пива наугад, подошёл к кассе. Обычно за этим местом он видел мужчину в возрасте, которого лишь по ночам заменяет какой-то студент. Сейчас же тут сидела его жена, что мерно вышивала на небольшом куске ткани. Сложно сказать, что она там творила: походило и на узор и на инициалы. Хосок задержался на плохо видном рисунке взглядом, боясь посмотреть женщине в глаза. — Документы, пожалуйста, — спокойно, без угроз или претензий произнесла она. Хосоку стыдно и плохо. Он дважды произнёс дурацкое волшебное слово, всё-таки заставив себя взглянуть в глаза напротив, — С тобой всё хорошо? — едва нахмурив брови, уточнила, смотря с жалостью. Хосок же лишь повторил слово, не зная, чего хочет вообще добиться. Вздохнув, женщина отложила своё рукоделие. Пристав со стула, она аккуратно забрала пиво с прилавка, став медленно выходить из своего места. — Давай, я это уберу, а ты иди домой. Позаботься о маме, — проговорила она, проходя мимо, а парень пулей выбежал из небольшого здания, пылая как не в себя. — Ну как? Вышло? — с яркой улыбкой спросил Тэхён, тут же направившись на встречу. — Разумеется, нет! — прорычал Чон, схватив парня за грудки, — Так хотелось поиздеваться надо мной? Заняться больше нечем что ли? — в нём бушевал адреналин, а Тэхён, обняв ладонями его кисти, лишь рассмеялся. — Эй-эй, ничего дурного никто не хотел. Это же просто шутка, — мягко посмеиваясь, проговорил он. Сокджин уже хохотал как не в себя, придерживаясь за живот, а Хосок... Смотря в искрящиеся глаза Тэхёна, стал посмеиваться вместе с ним. Это было странно. Он почувствовал, что этот всплеск эмоций и адреналина помог ему успокоиться. Он будто чуть ожил, будто силы двигаться дальше снова появились. Это навалившееся чувство лёгкости, с осознанием, вытеснило гнев и обиду. Шутка дурацкая и вообще не смешная, но это ему помогло. Злиться не было смысла. Как и ожидалось, у богатеньких-новеньких дом находился в лучшем райончике их города, правда до него ещё нужно было дойти, что заняло аж целый час пути. Этот час они продолжали разговаривать, беседуя о школе. Братья мало говорили о себе, но многое спрашивали у Хосока, интересуясь и школой и жизнью вообще. Давно Чон так свободно ни с кем не разговаривал. Он и не подозревал, сколько слов в нём накопилось, он просто шёл и трещал, на удивление, охотно делясь мыслями и историями. Дом Кимов оказался очень большим, с белыми громадными стенами и позолоченными вставками. Смотрелось настолько роскошно, что боязно было дышать. Заметив смущение и нерешительность, Тэхён схватил его за руку, бодро потащив за собой. — Это просто дом, — бросил, не обернувшись, но Чона отпустило. Он сам не из очень богатой семьи, и для него подобные места сравни музею, где надо следить за собой. Но ему ясно дали понять, что здесь с него требовать ничего не станут. Это позволило свободно вздохнуть. Внутри дом был просторный и очень светлый. Войдя, Сокджин тут же включил музыку, что непринуждённо стала звучать из скрытых в стенах колонок. — Располагайся, делай, что хочешь, — кинул он, убежав куда-то на второй этаж. Хосок так и залип бы, просто осматривая помещение, но Тэхён тут же потянул его за собой, притащив на кухню. Всё такое просторное и светлое... Тут было уютно, слово дом впитал солнечный весенний свет, и теперь всё время озарял им всё вокруг, что внутри, что снаружи. — Хочешь выпить? — игриво глянув на него через плечо, спросил Ким, но не дав как следует подумать, поставил перед Хосоком небольшой бокал с вином. — Это мой фаворит, попробуй, — мягко произнёс, сев напротив. Прежде Хосок никогда не пил, да и не особо спешил пробовать. Однако от предложения не отказался. Первые несколько глотков шли тяжко, оставляя на нёбе неприятное послевкусие, но потом пошло так хорошо, что со второго бокала он по достоинству оценил вкус Тэхёна, вынудив того довольно смеяться. — Предлагаю устроить вечеринку! — распахнув двойные двери кухни, внутрь ворвался переодетый в домашнее Сокджин, снося сидящих внутри своей энергией. — Может, просто так посидим? — с меньшим энтузиазмом предложил Тэхён, как-то тут же сникнув. Хосок не понял этого, взволнованно посмотрев на парня, но тот, заметив, лишь улыбнулся, дескать говоря, что всё хорошо и беспокоиться нечего. Однако промелькнувшая в глазах грусть Чону не померещилась, но предположил, что возможно немного перепил вина и мерещится то, чего нет. — Да брось, — взвыл Сокджин, покружив вокруг своей оси, — Весело же будет. Тэхён ничего не ответил, вежливо улыбнулся и удалился прочь, наверное, тоже желая переодеться. — Вот и отлично, сейчас всем наберу, — будто и не замечая нежелание брата устраивать празднество, он выхватил телефон из кармана брюк, став бегло что-то печатать. Настроение Тэхёна Хосока могло бы встревожить, но он, кажется, и правда немного перебрал с вином и уже не был против повеселиться на какой-нибудь вечеринке.

***

Толпа собралась быстро. Буквально за час просторный дом наполнился подростками, которых Хосок никогда прежде не видел, и даже был рад, что нет никого из школы. Так он чувствовал себя более свободно и непринуждённо. Все почему-то пришли босиком, в чём-то светлом и свободном, словно нимфы вышли из леса. Кружились и смеялись под ненавязчивую музыку, изредка переговариваясь о чём-то невнятном. Хосоку было легко с ними. Такое ощущение присутствует, когда бродишь по лесу между ветвей деревьев. Дышится свободно. Однако найти себе места он никак не мог. Порой кто-то мягко хватал его, втягивая в мерное вращения танца, порой кто-то заговаривал с ним просто так, озорно улыбаясь, и Чон был даже не прочь их компании, но по итогу всё равно отдалялся, двигаясь всё дальше в глубь дома. Сколько он так блуждал в неком состоянии полудрёмы, он не знал. Время совсем перестало ощущаться, единственное, что он заметил, — за окнами стемнело, а значит, давно наступил вечер. Он как раз мерно шагал по коридору, когда его запястье обвили холодной ладонью, мягко, но настойчиво потянув куда-то. Он видимо всё это время блуждал по первому этажу, ведь в который раз оказался в гостиной. Вокруг толпа подростков продолжала веселиться, не замечая никого вокруг, а он оказался сидящим на диване, смотря в ясные глаза Тэхёна, что усевшись на него сверху, широко улыбался, осматривая лицо напротив, обрамляя его ладонями. — Привет, — прошептал он, но Чон услышал несмотря на музыку, улыбнувшись вместо ответа, — И как тебе всё? — поинтересовался Ким, но Хосок не нашёлся, что сказать. Задумался, нахмурился, потом хмыкнул и покачал головой. Вот и понимай, что он хочет сказать, но Тэхён, видимо, понял. Усмехнувшись, он приблизился, коснувшись улыбкой его губ, и так в тот вечер их и не отпустил, пока музыка не затихла глубокой ночью. Всё плыло будто во сне. Хосок практически ничего не запомнил. Как долго шло веселье, как закончилось, и как он добрался до дома. Всё сохранилось в памяти мелкими урывками, сосредоточив остатки разума лишь на мягких губах и яркой улыбке. Но сон тут же прервался, стоило входной двери родного дома закрыться за ним. Тусклый свет лампы над столом в кухне мерно светил, слабо освещая небольшое пространство. Мать сидела на своём уже ставшим привычном месте. Кажется, она и не заметила, как поздно он вернулся. — Мам? — она не среагировала, полностью погрузившись в думы, Хосок не стал её трогать, заставив себя, несмотря на вялость в теле, вытащить бекон из морозилки и попробовать тот не испортить. Он честно старается готовить нормально, но к сожалению, по большей части получались угольки, которыми он пичкал мать, заставляя ту есть хоть что-то. Комната Чонгука всё так же была закрыта. Проходя мимо, Хосок невольно кинул на неё взгляд, ожидая услышать копошение, но в ответ раздавалась только тишина. В ту ночь он долго не мог уснуть. Казалось, что порой там, за стенкой, из комнаты брата доносятся какие-то звуки, шаги. Хосок же лишь прижимал подушку ближе к голове, желая не слышать ничего. Удалось отрубиться лишь на рассвете.

***

Разбудил не будильник, который должен был поднять парня ещё час назад, а сообщение Тэхёна. Хосок не помнил, когда они могли обменяться номерами, но наверное это произошло на вечеринке. "Как относишься к тому, чтобы прогулять этот день у меня дома?" — гласило сообщение, и Хосок бы смутился, а с чего вдруг нужно пропускать уроки, но паршивое состояние, оставившее след после бессонной ночи, в муках воспоминаний, он тут же согласился, подняв себя с кровати. Мать дремала за столом, кажется, забыв о существовании своей спальни. Убрав выпавшие пряди на лицо за ухо, Чон принёс той небольшой плед, накинув его на плечи. Еды было мало, а той, что он мог не отравить ещё меньше, потому он схватился за бекон, в этот раз вспомнив ещё и о хлебе. Оставив тарелку с горячим завтраком на столе, он уходил, зная, что сама она, скорее всего, ничего не съест, но всё равно каждое утро продолжал пытаться в готовку, надеясь однажды обнаружить пустую тарелку.

***

Какого чёрта у них происходило с Тэхёном, Хосок вообще не понимал. Но плыл по течению охотно, поддаваясь чужому обаянию. Сокджин, в отличие от них, с утра отправился на учёбу. Когда Чон пришёл, того уже не было дома, и Тэхён заверил, что брат поможет с отмазкой, так что сегодня они полностью свободны. А когда Сокджин вернулся, после обеда, ибо пока так и не определился с дополнительными кружками, то обнаружил брата с Чоном в залитой светом гостиной, всё на том же диване. Расстёгнутая одежда Хосока и абсолютно обнажённый Тэхён сверху, что мерно двигался вверх-вниз, прикрывая в наслаждении глаза. Ей богу, Хосок без понятия, как их посиделки и разговоры на кухне в итоге привели вот к этому, но чувствовал, что ему хорошо. Он дышал одним воздухом с другим человеком, и, кажется, этот воздух помогал ему самому вдыхать глубже. Сокджин лишь усмехнулся, увидев их, и ничего не сказав, ушёл куда-то наверх. К вечеру они уже втроём сидели на кухне. Сокджин рассказывал, что было в школе, не забывая ни одной мелочи, пока Тэхён совсем его не слушал, крася белым, непонятно откуда взявшимся лаком ногти на руках Хосока. Ким был так увлечён, что даже язык порой высовывал. Это смешило и умиляло одновременно. — Слушай, — обратился старший Ким, облокотившись о стол, — Я сегодня за местом Тэхёна сидел. Так на меня весь день смотрели, как на прокажённого. — Чуть задумавшись, он резко выложил небольшую стопку бумаг перед парнями: — Твоё домашнее, кстати. А твоё — я в комнате оставил, — кинул он брату, на что тот благодарно кивнул, так и не подняв взгляда от чужих ногтей. Хосок задумался. Ему не хотелось говорить о Чонгуке. Не хотелось упоминать и вспоминать — уже давно. И явно надолго. Но сейчас... Сейчас он чувствовал, что, кажется, впервые может произнести всё вслух. И, кажется, будет в порядке. — Просто раньше там сидел мой брат, — объяснил Чон. Тэхён прервался, взволнованно посмотрев на парня. Сокджин тоже стал серьёзнее, внимательно слушая. — Он погиб около полугода назад, и после него на том месте никто не сидел, пока вы не перевелись, — он говорил спокойно, впервые не чувствуя горечи при одной мысли о Чонгуке. Может, вернувшись домой, стоит попробовать поговорить с матерью?.. — Мы не знали, — серьёзно отчеканил Сокджин. — Прости, — прошептал в унисон Тэхён, смотря с трепетом и жалостью. — Всё нормально, — постарался возразить Чон, даже улыбнулся, но Тэхён лишь покачал головой. — Врёшь, — пробурчал ещё тише, прикрыв глаза и уткнувшись парню в ключицы. — Вру, — непринуждённо отозвался Хосок, а у самого губы в улыбке растягиваются. Оторвавшись от него, Ким посмотрел, едва подвернув уголки губ. — Не ври, — просто резюмировал он. — Иначе, я не буду знать, с чем мог бы помочь. — губы растянулись шире, даря умиротворение. Хосок ответил на улыбку, чувствуя, как лак для ногтей медленно растекается по его ладони, но было как-то всё равно. Он слишком долго ждал этого спокойствия на душе, чтобы такие мелочи смогли отвлечь и всё испортить. В этот момент что-то на верхнем этаже грузно упало. Резко вздёрнув головы, все замерли, вслушиваясь. Тут же послышался неприятный скрежет, будто что-то тащили по паркету. Прозвучал надломленный стон, словно в агонии. — Это?.. — растерянно начал Чон, но Тэхён тут же ответил, прервав. — Это Намджун, — пояснил он, но поймав недоумённый взгляд, тут же уточнил, — Наш старший брат. Хосок снова посмотрел на потолок, слушая чужие стенания и непонятный скрежет пола. — Он в порядке? — не зная, как реагировать и что думать, спросил он, но Тэхён не ответил, став более нервным и зажатым. — Не волнуйся, ему просто нездоровится, — спокойно ответил Сокджин, кажется, вовсе не видя в доносящихся с верхнего этажа звуках хоть что-либо напрягающее, — Не переживай, он в порядке. Ты можешь ещё остаться, — непринуждённо отметил он, посмотрев на Чона, но того уже повёл к выходу Тэхён. — Нет, уже поздно. Может быть опасно ходить в такую темень, так что лучше иди домой. Он настойчиво тянул парня к выходу, но в дверях затормозил. Нервничал, мял чужие ладони в своих, игнорируя засыхающий лак, что испачкал руки обоим. Будто хотел что-то сказать, что-то сделать напоследок, но не решался и только больше волновался из-за этого. — Тэ?.. — но Тэхён не дал сказать и слова. Клюнув Чона в нос, он тут же убежал, скрывшись за дверью. — Будь осторожен по пути домой, — кинул не оглядываясь, прежде чем входная дверь захлопнулась.

***

На следующей день парта Чонгука снова пустовала. В последние месяцы это стало естественным, но не обнаружив братьев Ким в школе, Хосок забеспокоился, что что-то не так. Впервые за полгода он был взбудоражен так, что не дремал на уроках, игнорируя лекции учителей. Воспалённым взглядом буравил стены, доски, плакаты и одноклассников, всё пытаясь понять, что его так мучает. Чон не понимал, что именно случилось вчера вечером. Что со старшим братом Тэхёна и Сокджина? Почему Тэ вдруг занервничал и выпроводил его из дома, если Сокджин сказал, что проблемы нет? Но если проблемы нет, то что именно он услышал? Эти стоны, скрипы пола. Звучало так, будто там кто-то умирал в тяжёлых муках. Ещё более подозрительного и напрягающего он, кажется, никогда в жизни не слышал. Наверное, ему просто стоило успокоиться и дождаться, когда братья вернутся в школу. Возможно, Намджуну стало совсем худо, потому остались дома, чтобы помочь, вызвать врача там или ещё что. Но Хосок всё никак не мог выкинуть из головы переменившееся тогда настроение Тэхёна. Чем больше он об этом думал, тем всё больше казалось, что Ким тогда будто бы испугался. Напрягся, взволновался. И чертовски сильно испугался. Но чего? Почему? Это не давало покоя. Решив, что терять-то нечего, а дожидаться возвращения парней в школу желания нет, Хосок пошёл к ним домой. Это был всё тот же богатый район, что за холмами даже не виден, если смотреть из города. Укромное тихое место среди природы. Богатые люди всегда прибирают подобные себе, да? Эти размышления отвлекали, ибо Чон боялся, что заблудился. Все местные дома были похожи друг на друга, и он пока ни разу не приходил сюда самостоятельно. Даже вчера, когда Тэхён позвал его в гости с целью прогула, то сам встретил у тропинки на холме, что вела к их дому. Но эта тропинка петляла и разделялась ещё на десятки таких же, точно похожих, а Хосок вдруг понял, что ту самую-то ни разу и не пытался запомнить. Вот же дурак. Он блуждал между домами по тропам несколько часов к ряду, пока не стало темнеть. Уже стал бояться, что и домой дорогу не найдёт, как вдруг затормозил, услышав знакомую музыку. Теплый свет лил из всех окон, привлекая к себе, словно светлячка. Всё та же непринуждённая музыка, напоминающая вечеринку, на которой он присутствовал в первый раз. Однако, в отличие от того дня, сейчас ни мечтательной сонливости, ни лёгкости он не чувствовал. Неясная тревога всё ещё ковыряла сознание подозрениями и жуткими образами из газет и телевизора, где рассказывались случаи пропажи детей и дальнейшее их нахождение в изуродованном виде. Встряхнув головой, Чон постарался выкинуть напрашивающиеся мысли, стараясь успокоиться и не поддаваться панике раньше времени. Да мало ли, что там за стоны и скрежет... Он же не знает, что с братом Кимов и как тяжело тот болен, верно? Глубоко вздохнув, Хосок открыл незапертую дверь и вошёл внутрь. Обстановка была идентичной предыдущей. Только теперь он смотрел на всё со стороны, замечая, как мало, на самом деле, все общались друг с другом, лишь с блаженным видом вальсируя под музыку из комнаты в комнату. Сейчас это тоже почему-то напрягало. Он боялся, что сразу же бросится в глаза, что ему прилетит, как незваному гостю, но никто не обратил на него внимания. Все слишком были заняты собой и своим удовольствием. Будто бал лесных эльфов, которые кажется под кайфом. Выглядит возвышенно, но отвращение вызывает то ещё. Став медленно передвигаться меж порхающих тел, Чон всё силился углядеть хотя бы кого-то, кого мог знать, но в конечном итоге заметил лишь Тэхёна, ставшего ногами на стол и остановившего музыку. — Мне нужны четверо, — пробасил он, растягивая напряжённую улыбку. Кто-то из гостей начал рыдать, кто-то упал на колени, спрятав лицо в ладонях. — Если сами не выберите, то я сам это сделаю. — Ким всё ещё растягивал широко губы, всячески силясь, кажется, не разрыдаться следом за парой девушек, что неистово плакали сидя на полу. — Мне жаль, — более тихо бросил он, спрыгнув со стола и потащив за собой первых, до кого дотянулась рука. Ему не сопротивлялись, он никого силком не вёл. Но сам на них старался не смотреть, опустив взгляд в пол, а следовавшие за Тэхёном на второй этаж завопили, оглушив тишину дома воем и плачем. — О, ты пришёл. — оказавшись в полном непонимании и оцепенении, Хосок вздрогнул услышав позади голос Сокджина. Спрятав ладони в карманах брюк, он непринуждённо смотрел вслед исчезающим на втором этаже так, будто ничего особенного не происходит. Кажется, подумал Хосок, в представлении Сокджина у них дома, вообще, максимально спокойная и ни грамма не подозрительная обстановка. — Что происходит? — постаравшись взять себя в руки, спросил Хосок, чувствуя лёгкую дрожь в руках. Сокджин хмыкнул, не изменившись в лице: — Я ведь говорил, у нас есть старший брат, и сейчас ему нужно лечение, — сказал так, будто всё очевидно, и тут задаются тупые вопросы. Вот только яснее ни черта не стало. Став чувствовать раздражение, Чон уже намеревался начать выпытывать ответы, но скрежет со второго этажа снова прервал всё. Только в этот раз было в разы хуже. Будто пол, там наверху, ломался под чьим-то напором, стонал в унисон с тонкими голосами ушедших наверх, вынуждая сердце от услышанного биться с перебоем. Свет в доме заморгал, время от времени отключаясь, а когда смог наконец стабилизироваться, в тени, на верху лестницы, стал виден силуэт. Это был просто мужчина. Стоял в темноте и медленно двигался, спускаясь, но стоило гостям его заметить, как все ударились в панику в попытках сбежать, но лишь путались друг у друга под ногами, суетясь всё больше. Хосок невольно сделал шаг назад, когда, моргнув, потерял силуэт из виду. Тот просто исчез, будто и не стоял там, но всё было не так. Он был здесь, только находился уже за спиной. Это было похоже на человека. Обычного взрослого парня, только чем больше секунд Хосок на него смотрел, тем сильнее впадал в ступор, наблюдая, как светлая кожа зеленеет, а потом и вовсе покрывается корой. Тело дёргается, растягивается, преобразовывается в человекоподобное дерево, чьи ветви, кажется, обвили уже весь дом изнутри. "Я либо сплю, либо сошёл с ума... Надеюсь, что что-то из этого." Стоило тоже попытаться сбежать, но он слишком поздно об этом подумал. Ветви уже окружали его, не позволяя лишний раз двигаться. — Не надо, — спрыгнув с лестницы и кое-как протиснувшись к непонятному древесному существу, Чона собой прикрыл Тэхён, став перед созданием лицом к лицу: — Ты обещал, что не станешь его трогать, если я найду замену, — он старался говорить твёрдо, но голос очевидно дрожал, выдавая волнение, — Ты обещал мне, — прошептал он, и Хосок был готов поклясться, что услышал там слёзы. Существо лишь на мгновение задумалось, внимательно рассматривая парня перед собой. — Я уже забрал ум родителя, забрал брата, — он кинул быстрый взгляд на Сокджина, что Хосока совсем запутало, — Остался только он. Не мешай мне. Однако Тэхён не двинулся с места. Чон заметил, как у того ладони сжались в кулаки, что аж побелели от напряжения. Заметил, как его тело задрожало, хотя и продолжало стойко стоять на месте, ограждая его от опасности. В какой-то момент за Тэхёна стало банально страшно. Для него ведь не могут эти действия пройти просто так... Его накажут, и чёрт знает, что именно сделают. Чон абсолютно не понимал, что происходит, и кто это создание, но понимал, что ему не жить. — Хватит, — совсем тихое ворвалось в уши, Хосок замер, взволнованно смотря на спину Тэхёна, — Хватит, — повторил тот чуть громче. — Брат, — позвал Сокджин, примирительно выставляя руки вперёд, — Не дури. — без угрозы, без предубеждения. Скорее, просто наставление. Возможно, если Тэхён просто отойдёт, ему и правда ничего не будет, и мысленно Хосок уже молил того уйти в сторону, но не успел попросить вслух, как вознамерился, как Тэхён резко вскинул руку, вонзив ту по локоть в грудную клетку дерева. На пару мгновений всё застыло, словно само время замерло, начав путь с удвоенной скоростью, когда Тэхён резко вырвал что-то из существа, при этом крича. Сокджин почти кинулся на того, но Тэхён и с ним провернул тоже самое, только вместо непонятного сгустка из корней вынул окровавленное сердце. Так всё и закончилось. Издав напоследок тонкий молящий звук, дерево замерло, после рассыпавшись по полу пеплом. Сокджин же просто упал замертво, медленно покрывшись венками из тонких кореньев. Слов у Хосока не было, как и сил стоять. Как только опора в виде удерживающих ветвей исчезла, он грузом опустился на пол, игнорируя тот факт, что сидит в груде пепла рядом с трупом. Тэхён стоял к нему спиной, очевидно дрожа, но держал свои трофеи крепко, сжимая так, что вскоре те лопнули, не выдержав давления. Он стоял так, не оборачиваясь к Хосоку какое-то время, а когда наконец медленно обернулся, то Чон лицезрел содрогающееся в рыданиях лицо. У парня не было сил двигаться и что-либо предпринимать. Всё, на что хватило сил, — это протянуть к Киму руку, разрешая подойти. Тэхён тут же упал рядом с ним на колени, уронив голову на грудь. Он рыдал долго и надрывно, едва ли не захлёбываясь слезами. Хосок не мешал, временами лишь гладя парня по спине, надеясь так хоть немного облегчить чужую боль. Вопросы, наверное, должны роем атаковать сознание, прося ответов, но по факту... Хосок просто хотел спать. Не было сил двигаться, говорить и что-то пытаться узнать. Даже мыслей не было никаких. Лишь пустота и неясная от этого лёгкость. Возможно, он и правда уже сошёл с ума.

***

Той ночью Хосок вернулся только с рассветными лучами. Мать неожиданно не встретила его, сидя за столом на кухне. Выскочив из недр небольшого дома, она взволнованно кинулась сыну на шею, став рассматривать и расспрашивать о том, где он был и почему так долго не возвращался. С того самого дня как погиб Чонгук, он не видел в ней столько жизни, не видел заботы и участия. А ведь так в них нуждался. Он ещё не был взрослым, не был готов справиться с потерей в одиночку, но был вынужден, чтобы не потерять себя и мать, ведь та надломилась после трагедии так сильно, что не была способна на что-либо в принципе. А Хосок любил мать и потерять и её тоже не мог, потому старался. Честно старался изо всех сил, но видя её беспокойство сейчас... Чувствуя её тёплые прикосновения и слыша взволнованный голос... Сам был на грани того, чтобы просто сломаться. Он так долго ждал, что теперь хотелось плакать от невозможности происходящего. Мама вернулась. Она наконец вернулась и снова стала его матерью, что была так необходима после потери брата. Он так долго ждал. Кажется, ещё чуть-чуть и упадёт без сознания от резко наплывшего счастья и утомления. Мать долго разглядывала его, трепетно изучая тело сына на наличие увечий, но тот был просто в пыли и грязи. Кровь обнаружилась на едва дрожащих ладонях Тэхёна, что всё это время тихо стоял позади, не издавая признаков жизни. Заметив гостя, женщина смутилась, смерив паренька вопросительным взглядом, но так ничего и не спросила, затащив в дом обоих.

***

После душа и чрезмерно плотного завтрака, не влезшего в них и наполовину, они с Тэхёном молча сидели на подоконнике в спальне Чонгука. Оттуда открывался потрясающий вид на рассвет. — Сколько существует время, столько существовал и Намджун, — прервав утреннюю тишину, вдруг заговорил Ким, смотря на восходящее солнце, — Мы с Сокджином младше, появились намного позже. — он прервался, жуя губы в задумчивости, — Он не был таким всегда. Он просто... Даже не знаю, как описать, чтобы ты понял... — Ни то чтобы это... — Нет, — резко прервал, наконец посмотрев на него, — Ты должен получить объяснение. Я хочу тебе его дать. — отвернувшись снова к солнцу, он замолчал на некоторое время, видимо, подбирая слова. Хосок не торопил. Вдыхая прохладу утра, он мял холодную ладонь Тэхёна в своей, думая, что эти знания ему и правда не так уж обязательны. Он не чувствует, что они ему необходимы. Есть более важное лично для него: одно рядом, другое — внизу на кухне. Ещё брат, конечно, но тот... Тот отныне только в воспоминаниях и сердце. — Мы что-то вроде лесных духов. Намджуна я бы и вовсе богом, наверное, назвал, но... Не уверен, если честно. — повернувшись к парню лицом, Чон продолжил слушать. — Он не всегда таким был, — с горечью в голосе подметил Тэхён, — Люди любили его, поклонялись, приносили дары, беседовали с ним и просили советов. Но это было так давно... В какой-то момент народ стал жадничать. И чем больше брат помогал, тем сильнее жажда разыгрывалась в людях. Они уже не просили, а требовали. Ничего не предлагали, а лишь жаждали что-то взамен. — по лицу было видно, что Тэхёну неприятно об этом вспоминать, но Хосок не прерывал, понимая, что тот всё ещё намерен рассказать до конца, — В какой-то момент, Намджун просто исчерпал силы. Ему нужна была помощь, уход и отдых, а люди обозлились, решив, что их хотят проклясть, и пришли уничтожить. Хосок нахмурился. Где эта грань древних людей, когда вроде и ближе к природе и пониманию простых истин, а вроде и тупые дураки, слепо верящие в то, что сами себе напридумывают, уходя во власть страхов, жадности и алчности. Он сжал руку парня сильнее. — Намджун до последнего не хотел ничего делать, да и сил сопротивляться у него практически не было. Я думал, что он погибнет тогда, но... Сокджин помешал, убив того, кто возглавлял нападение, и тогда... Случилось нечто непредвиденное. Человек умер на корнях Намджуна, и это каким-то образом помогло тому восполнить часть сил и дать отпор. Тогда стало ясно, что человеческая жертва может не только восполнять его силы, но и лечить. — он глубоко вздохнул, прикрыв на мгновение глаза, — Сперва это казалось необходимым. Просто чтобы выжить, просто чтобы проучить тех, кто хотел навредить. Но годы шли, а братья, кажется, совсем забыли, из-за чего всё началось. Стали беспокоиться лишь о выживании, с каждым разом убивая всё больше и больше. И если сперва выбирались плохие люди, то теперь это стало неважным. Всё чаще зазывали детей. — он вдруг крепко вцепился в ладонь Хосока, взволнованно подняв на того глаза, — Твой брат... Я не знал. Я бы помешал, наверное, я... Я не знал. — не выдержав, Тэхён опустил голову, выпустив чужую руку из крепкой хватки. Понятно. Так вот, что случилось на самом деле. Чонгук не погиб по неосторожности в лесу за холмами. Его гибель просто обставили так. Сжав кулаки, он прикрыл веки. В возникшей темноте тут же всплыл образ Чонгука, озорного юнца, которому вечно надо было куда-то лезть, искать на задницу приключения... С ним ведь и правда могло что-то такое произойти: он был слишком неосторожен, считая осторожность слабостью. Но сам факт того, что он не по своей глупости погиб, а просто, чтобы какое-то древнее дерево потешило своё эго, продлевая собственную жизнь за счёт других... Это отвратительно. Сглотнув вязкий ком, Чон покосился на Тэхёна. Тот тихо ронял слёзы на колени, обняв себя руками. Вздохнув, Хосок отвернулся к поднимающемуся солнцу. — Продолжай, — хрипло попросил он, пытаясь понять, что теперь чувствует по отношению к Киму. Рядом послышался надрывистый вздох. Тэхён поспешно старался привести себя в норму, чтобы можно было нормально вести речь. Это невольно вызвало укол жалости, захотелось протянуть руку и поддержать, но Хосок не стал. Он всё ещё решал, хочет ли этого вообще. — Я уже сказал, что всё зашло слишком далеко, — прокашлявшись снова начал Ким, — Я... Я не раз пытался поговорить с ними, пытался вразумить, но слишком поздно спохватился. Затаённая обида на людей, не давала им здраво смотреть на вещи. Братья считали, что люди заслужили это, что они задолжали и так отдают долги. — он отвернулся, посмотрев куда-то в сторону, — Я был не согласен, но выбора не было. — помолчав с минуту, он обернулся к Хосоку, серьёзно посмотрев, — Мы не просто семья. Наши узы... Мы связаны ментально и физически. Я просто не мог ослушаться, как бы не хотел, — полушёпотом объяснял он, хотя по взгляду было видно, что уверен в неприятии. — Но сегодня... — Сегодня я устал, — растянув бледные губы в слабой улыбке, прервал он, — Намджун с годами стал крайне упёрт. Забрав твоего брата и затуманив разум вашей мамы, он решил, что обязан довести дело до конца. Что ему обязательно нужно погубить и тебя. Для полной коллекции. — отрывисто выдохнув, он покачал головой, — Чёрт знает почему. Он просто так решил. Сокджину было всё равно, хотя ты ему и понравился, но я... Я не хотел этого видеть. Не хотел в этом участвовать, не хотел, чтобы ты пострадал. Это было нечестно. — он снова отвернулся, будто стыдясь смотреть в глаза, — Я заключил с братьями сделку. Пообещал найти кучу народу в обмен на тебя. Чтобы был выбор, чтобы забрали кого угодно... Я знаю, что так нельзя, но... Ничего большего я предпринять не мог. — прикусив губы, он медленно посмотрел на Чона, — Но ты пришёл, и Намджуну стало всё равно на уговор. Он не слушал меня, Сокджин не мешал, а я... — снова усмехнулся, — Я устал. Прикрыв глаза ладонями, он надолго замолчал, кажется, наконец закончив. Дальше и необязательно было говорить, Хосок ведь там присутствовал. Но теперь его мучал вопрос. — Ты ведь говорил, что не мог ослушаться. Так каким образом случилось то, что случилось? Как ты это сделал? — нахмурив брови, спросил Чон. — Никак. — Чон резко посмотрел на него, не понимая. — Я ведь говорил, что мы связаны узами. И ментально и физически. Я тоже погибну. Не знаю, как скоро, но это случится. Наши жизни с братьями слишком переплетены. Я не смогу дальше коротать вечность без них. — он говорил это без особых эмоций, как-то слишком легко, а Хосок вдруг испугался, что у него мало времени. Схватив руку Тэхёна, он вынудил того посмотреть на себя. — Слушай, — тот безвольно повернулся, но поднимать взгляд не хотел, — Слушай! — облизнув губы, парень всё же поднял веки, смотря с немой мольбой: не делать больнее. Но Хосок сейчас немного эгоист. Пусть потерпит. — Я не прощу за брата. И за то, что происходило с матерью — тоже не прощу. — В глазах напротив стали блистать рассветные лучи, но тот лишь мерно кивал, соглашаясь. — Но ты спас меня, — уже шёпотом добавил, — Спас маму. — Во взгляде Тэхёна промелькнуло непонимание. — И я кажется... — он не закончил, просто рассматривая лицо напротив. Красивый, но такой печальный. Хосок ясно ощущал, что ему невыносимо видеть Кима таким, и теперь это, кажется, стало его ответственностью. Обрамив ладонями чужие скулы, он порывисто приблизился, заключив холодные губы Тэхёна в поцелуй. Тот был медленным, тягучим, но трепетным, будто и вовсе последним. Кое-как оторвавшись, Хосок всё ещё не убирал рук, вдыхая аромат чужой кожи полной грудью. — Я не знаю, сколько у тебя времени, и ты полагаю — тоже. — Тэхён слабо кивнул, не открывая глаз. — Не так уж важно, — заключил Чон, обняв тело рядом. Тэхён едва подрагивал, будто в неверии слабо дёргаясь. Хосок же лишь крепче сжимал руки, давая понять, что не отпустит. Он не знал сколько у них времени, возможно, — сутки или года, но парень довольно ясно для себя решил, что хочет оставленный Тэхёну срок провести вместе. В какой-то момент Чон испугался, что сам Ким, несмотря на очевидную привязанность к нему, откажется и уйдёт. Но почувствовав ответную хватку дрожащими руками, успокоился, решив, что, наверное, таки стоит нормально познакомить их с матерью. Они ведь так и не заговорили ни разу. Теперь предстоит говорить очень долго, но сперва они отдохнут. Это была чертовски длинная ночь. Им нужен перерыв.