Капли дождя на лучах фонаря

      Антон в свои тридцать лет добился многого: свой успешный бизнес в сфере развлечений — сеть кинотеатров по России, свой завод игровых автоматов, деньги, как говорится, есть. Но Шастун не погружается в работу полностью, забывая о своих желаниях и хобби — он играет в небольшой музыкальной группе, занимает почётное место гитариста. Вот и сейчас, в перерыве после офиса и перед репетицией, Антон прогуливается по Москве, а именно по Дербеневской набережной — много тёплых воспоминаний с этим местом. Здесь в дневное время не так много народа, только школьники, молодёжь, наслаждающаяся тёплой погодой. Запомните правило — никогда не хвалите погоду! Антон только отошёл от набережной, свернув в Макдональдс, чтобы взять себе пару роллов, с баскетом из картошки и наггетсов, как на улице стало пасмурно, и от сияющего солнца ничего не осталось. Но у природы нет плохой погоды — по крайней мере, отец парня каждый раз повторял эту фразу, пока маленький Антон канючил, что не пойдёт в школу из-за дождя. Поэтому, открывая упаковку Чикен-ролла, бизнесмен направляется обратно, в сторону набережной. Чтобы на неё попасть, нужно пройти небольшую улочку — по правую руку здание, которое пестрит яркой вывеской «торговый центр», но на деле же — Дикси и пункт с готовой едой в контейнерах. По левую же — большое, красивое оранжевое здание. В нём, кажется, есть всё: столовая со вкусными сосисками, капсульный отель, в котором Антон как-то по приколу оставался на ночь, какие-то помещения под сдачу и небольшие компании. Но что-то цепляет взгляд, точнее, не что-то, а кто-то — в углу, за крыльцом ТЦ, лежит парнишка. Ну, может и молодой человек, — возраст тяжело определить с такого расстояния, но на пожилого мужчину незнакомец явно не похож. Он больше похож на бомжа — старая серо-коричневая куртка, походный рюкзак, который жизнь точно потрепала, щетина на лице и огромные мешки под глазами. Но рядом с ним нет бутылки водки или пива, он не курит сигарет, к тому же, он не один — он сидит на бетоне, спиной опрокинувшись на стену здания, а на руках — собака. Пёс, разумеется, в грязи, но сквозь неё видно истинный цвет — белый лабрадор. Он ластится под руку хозяина. Собака не выглядит тощей, да и на дворняжку не смахивает. Антон думает подойти к нему, спросить что произошло и предложить помощь, но тут же одёргивает себя — мало ли, может пьяница-убийца всё же. Поэтому, как ни в чём не бывало, выходит на берег реки и продолжает путь до студии.

***

      Репетиция прошла очень тяжело: басист косячит, текст для солиста не до конца написан, барабанщик и вовсе забыл свои ноты дома, поэтому они завершают репетицию раньше — ещё чуть-чуть и кому-то точно придётся покупать себе место на кладбище. Антон выходит из студии последним — он редко участвует в спорах или конфликтах, сам не начинает и отвечать не предпочитает, поэтому резкой необходимости охладить пыл нет. На улице моросит дождь, но выглядит это так, как будто эпицентр ещё не пройден. На улице смеркается и уже работают фонари — в их свете капли дождя выглядят особенно романтично. Машина припаркована у офиса, который стоит на станции Павелецкой, так что необходимо до неё дойти, но Шастун не расстраивается — он любит дождь, любит сумерки, ну и пусть голова будет мокрая, а волосы начнут виться в разы больше, пусть он схватит простуду, зато окунётся в романтику. Наверное, сумерки и капли дождя в фонарном свете единственная романтичная часть в жизни Антона — девушки нет и не будет. Антон Андреевич гей, у него не было кризиса ориентации, попыток исправить себя и всего прочего, что присуще людям нетрадиционной ориентации, в России уж точно. Его с детства воспитывали, говоря, что любят за душу, уважают за поступки, выбирают, общаться с человеком или нет, по его внутреннему миру. Да и в подростковом возрасте родители, в момент разговора о сексе и о нужде презервативов — как будто пятнадцатилетний парень рос в вакууме, без порнухи и разговорах о дрочке с парнями — затронули тему однополых связей. Но, к сожалению, мир мальчиков-геев не так сладок, как кажется на первый взгляд — либо заносчивые парни, которым каждый день нужно снять по триста сторис с партнёром, либо те, кто боится выходить одновременно из подъезда, так что до конца веков наслаждаться Антону дождём… Пока Шаст идёт вдоль Москвы-реки и вслушивается в окружающие его звуки, дождь усиливается, а ещё хочется пить, хорошо, что за поворотом Дикси, так что, даже не думая, Антон сворачивает со своего намеченного изначально пути на Кожевский проезд. К тому же, через него проще добраться до офиса. Антон замирает и видит картину, от которой сжимается сердце: Тот самый человек, которого Шастун назвал у себя в голове бомжом-пьяницей-убийцей, сидит на том же месте, что и вчера, но уже на корточках. Он снял с себя куртку и, удерживая её навесу, укрывает от мокрых капель скуляющую собаку, при этом оставшись в одной грязно-чёрной футболке, которая насквозь промокла. Мысленно отложив поход за напитком, Антон начинает двигаться по направлению к этому мужчине. — Добрый вечер, Вам помощь не требуется? — привлекает он внимание незнакомца, при этом находясь ещё на достаточно большой дистанции. Парень сначала не реагирует, а потом, видимо, осознаёт, что обращаются к нему, и, неловко поправляя мокрые волосы, которые прилипли, поднимает взгляд на Антона. — И Вам того же, а за предложение спасибо, но вынужден отказаться, — и, показывая, что разговор завершён, возвращает внимание псу. Сам он дрожит от холода, рюкзак с некогда сухими вещами тоже насквозь промок, так что согреться ему явно будет нечем, да и не в это время года можно пользоваться улицей для сна. И собака скулит так жалостно, что сердцу явно грозит, по меньшей мере, два разрыва. Поэтому, несмотря на ясное нежелание незнакомца общаться, Антон решает испытать удачу и подойти ближе, но тут же попадает в поле зрения парня. — Молодой человек, правда, спасибо Вам за предложенную мне помощь, но я отказываюсь от неё — ступайте дальше, — немного дерзко и уверенно отвечает молодой человек, что его внутренняя стойкость и силы никак не соответствуют его внешнему виду. — Я просто хочу помочь человеку с добрым сердцем, ничего такого, — отвечает Шастун, присаживаясь на корточки, чтобы глаза были на одном уровне, между хозяином и питомцем. — И с чего же Вы решили, что у меня доброе сердце? — дерзко и уверенно спрашивает брюнет. — Ну как с чего? Идёт ливень, Вы сидите в одной мокрой футболке и укрываете питомца тёплой вещицей, которая помогла бы хоть немного с теплом и Вам тоже, — отвечает бизнесмен, говоря так, будто говорит о чём-то очевидном. — Да каждый бы так сделал, собака-то ни в чём ни виновата, — напускная дерзость испаряется и в игру входит «стадия отрицания». В подтверждение этого хозяин пса опускает голову и смотрит куда-то в ноги. — Мало кто будет жертвовать курткой для того, чтобы обеспечить комфорт собаке, взамен на свой, так что совершенно не каждый и даже не большинство, — пытаясь заглянуть в глаза, отвечает Антон. — Меня Антон зовут, кстати, а Вас как? — Я Арсений, но Антон, я Вас задерживаю, — вот тут-то вся уверенность исчезла и голубые — да, безумно красивые, как хрусталь, — глаза наполняются грустью. — Арсений, давайте Вы хотя бы дождь переждёте в тепле, — на свой страх и риск предлагает Шаст. — И собачку помоем, высушим. — Но это будет очень неудобно для Вас. — Было бы неудобно — я бы не предлагал, только до машины придётся немного помокнуть, — и, дав понять, что решение принято, встаёт с корточек и ждёт шага Арсения. — Ладно, но только чтоб собаку помыть, — улыбаясь, отвечает хозяин. Арсений, умудряясь держать куртку над питомцем, встаёт и предпринимает попытку поднять рюкзак, но Антон её пресекает. — Давай ты с пёселем и курткой, а я возьму рюкзак? — Но он грязный… — смущённо бурчит Арсений, но Антона это как раз-таки не смущает совершенно. — Ну и что, давай сюда, а ты друга своего бери, — улыбается Шаст и берёт, не брезгуя, рюкзак. На собаку (которую, кстати, зовут Айкой) надет хороший ошейник, к которому прикреплен не менее качественный поводок. Она сторонится Антона и жмётся к брюнету на протяжении всего пути, но Шастуна, разумеется, это не задевает, а только наоборот цепляет тем, какая же у этих двоих всё-таки связь. Антон не лезет в душу, а Арсений стесняется, наверное, поэтому крепко держит Айку и периодически гладит её по спине. Как только небольшая компания добирается до автомобиля — а он внушительный Тахо, ибо Антон не маленький в длину, да и его спутник лишь на пару сантиметров ниже, так что большие габариты определённо в тему — брюнет начинает извиняться за собаку, за мокрый рюкзак, за себя, но Шаст пресекает все попытки самокопания, ибо он и сам не из сушилки вышел, да и отдать тысячу, как бы он не любил показывать своё финансовое состояние, на помывку машины не является проблематичным. Так что, как только все оказываются в машине, — Антон за рулём, а Арсений с Айкой сзади, потому что выяснилось, что та боится ездить в авто — сразу врубается печка на максимум, и, не желая терять ни минуты, Шаст выезжает с парковки. Антон живёт на Римской в небольшой пятиэтажке, так что по более-менее пустому городу (Москва всё-таки) они добираются за пятнадцать минут. По Арсению видно, что тому некомфортно. Комфорт — это явно не про людей, которые находятся в его положении: без крыши над головой и с рюкзаком пожиток, но он стойко держится. Быстро выходя из машины и чуть ли не добегая до подъезда (за время езды дождь в разы усилился) они заходят внутрь и пешочком топают на четвёртый этаж. Да, Шаст может себе позволить снимать жильё даже в Москоу-Сити, но ему не нужно. Все его средства — результат только его работы и стремления, так что разбрасывать купюры на понты для него глупо. Всё, что касается комфорта — да, тут он не будет жалеть денег, но крутые квартиры с нано-роботами — не про него. Немного запыхавшись, они добираются до квартирной двери. Шастун открывает её ловким движением руки и пропускает гостей вперёд. Арс неловко оглядывает прихожую: небольшой однотонный шкаф-купе серого цвета, тумбочка под обувь и коврик у входной двери. Спускается на корточки и, держа одной рукой собаку, другой поддевает свои тонкие кедики, явно не подходящие под погоду. Антон же протискивается в щёлку между брюнетом и шкафом, оставляя в коридоре рюкзак, — с ним позже разберутся, сейчас первостепенной задачей является согреть гостей — проходит на кухню и ставит чайник. Кухня находится прямо по коридору, так что Шаст в зоне видимости Арсения. Да и вообще, квартирка небольшая — гостиная, спальня, да кухня, с совмещённым туалетом и ванной. Всё отделано в минимализме, серо-бело-чёрно-болотные цвета — ничего лишнего, но вроде и с изюминкой. — Антон, извините, а можно я лапы Айке помою? — кричит уже разувшийся Арсений из прихожей. — Арсений, давай на «ты», а собаку можешь просто в ванную завести, это дверь справа — она там одна, я подойду, помою лапы ей с пузом. А тебе я воду нагрел, сейчас ещё переодеться принесу, — заходя в спальню и открывая шкаф кричит в ответ Антон. — Но неудобно как-то же… — Неудобно стоять и мёрзнуть в прихожей, проходите давайте, — уже со спортивками, обычной чёрной толстовкой и тёплыми носками с оленями в руках подходит к брюнету в прихожей Антон. Он буквально впихивает в руки вещи и зовёт с собой Айку, а она, на удивление, спокойно идёт мыть лапы. Когда животное помыто, высушено и накормлено, — у Антона дома есть корма и для собачек, и кошечек, в машине также лежат пару упаковок, чтобы покормить бездомного питомца — а Арсений отправлен в душ после чашечки чая, хозяин дома идёт раскладывать и застилать диван, рядом с которым уже устроилась Айка. После душа Арсений сидит на кухне, света там почти нет — одна подсветка под гарнитуром, в правой руке кружка, а на левую руку опирается его голова. Антон, застав эту картину, вновь ощущает сжавшееся сердце — он всегда был эмпатичен. — Арсений, не хочешь поговорить? — аккуратно спрашивает Шаст. Он, конечно, не может понять то, что сейчас испытывает брюнет, но жилки здравого смысла намекают на то, что ему тяжело. — Не знаю, Антон, — он отрывает голову от руки и переводит взгляд на Шастуна, который стоит в дверном проёме кухни. — Спасибо большое тебе, правда, я не знаю, как тебя отблагодарить. — Давай с этим потом, ладно? Мне кажется, у тебя тут посложнее задачки есть, — Антон старается быть максимально мягким и не пересекать границы личного пространства, поэтому, спросив кивком головы на соседний стул, мол, «я сяду?», он оказывается напротив, получив разрешение. — Как же всё сложно, — шёпотом говорит Арсений и, отставляя кружку в сторону, закрывает глаза обеими руками, тяжело вздыхая. — Поделишься? — Шаст двигает кружку к себе и теперь она остаётся между парнями. — Только если тебе покажется неправильным, то, что я скажу, то пожалуйста, можно я всё равно переночую, мне некуда идти, правда… — и смотрит таким взглядом, что Шаст даже не представляет, кем нужно быть, чтобы дать человеку надежду на нормальный сон, а потом выставить за дверь. — Конечно, обещаю… — Ну, в общем, я — гей. — Арсений выдерживает паузу. — Раз сейчас ты меня не начал поливать говном, значит не так всё плохо. Я сам из Омска, парень у меня был и его сюда, в Москву, позвали работать. Ну он и меня с собой позвал, а я то что, я не хотел быть экономистом, как пророчили родители, так что сорвался. В тот момент я с ними и потерял связь, но думал, что фигня это всё и сам справлюсь. Ну мы прожили три месяца здесь, с января по апрель, бывший мой работать мне запрещал, дома сидеть заставлял, но никакого насилия не было если что — я сам не был особо против. А потом как-то приходит домой с мужиком каким-то — нет, реально мужиком — и говорит мне выметаться, да ещё и телефон с деньгами забрал, дал рюкзак этот и двадцать минут на сборы… Потом ещё и собаку сказал забирать, а то убьёт её… Если кратко, то так, — Арсений заканчивает, выжидающе смотрит на Антона, но когда не получается прочитать во взгляде реакцию, просто опускает голову на стол. — Арсений, — брюнет сразу же поднимает взгляд, — если тебе будет спокойней, мне тоже парни нравятся, но ты не переживай только, что я приставать буду, ладно? — и, дождавшись кивка, продолжает. — Мне ужасно жаль, что ты оказался в такой ситуации, но я могу помочь тебе с трудоустройством. Только не думай, пожалуйста, что я тебя покупаю или что-то такое, хорошо? Просто мне требуется сотрудник — у меня сеть кинотеатров есть, конечно, администратор только, но ты хоть сможешь на ноги встать, а с жильём — если тебе комфортно тут, поживёшь с собакой. Предвидя вопросы — пока что я продукты куплю, телефон с симкой тебе дам, чтобы ты на связи был, ладно? А потом как появятся финансы — если захочешь, отдашь. Ты сможешь в любой момент уйти и не быть мне ничем обязанным, подумай, а теперь спи иди, я постелил, — Антон, кажется, выпалил всё и даже больше, чем хотел, но вроде не напугал. Арсений отвечает лишь тихим «спасибо» и уходит спать.

***

      Они уже две недели живут вдвоём. Если быть точнее — втроём. Арс — да, теперь просто Арс — переступил через себя и принял помощь от незнакомого на тот момент человека, а сейчас Антон не просто сожитель, но уже близкий человек. Эти двое ещё не вместе и не факт, что будут — кто знает как карта жизни ляжет? Возможно, финалом их истории будет являться глубокая старость вместе, в своей квартире, тремя собачками и видами на Венгрию. Может, Арсений встанет на ноги, благодаря помощи Шастуна, и пойдёт покорять телевидение. Может, они совместными усилиями создадут пункт помощи людям, попавшим в трудную жизненную ситуацию и навсегда останутся друзьями? Или же откроют приют для бездомных животных, будут выхаживать больных малышей и взрослых, а сами целоваться до посинения губ в комнате отдыха? Мы сами творим свою историю. Только ты решаешь, открываться миру или нет. Сияйте, освещайте свою жизнь лучами.