Вылизал и сожрал. Недосказанность.

           Лезвие с упоением вошло в прекрасное тело, пронзило нежную кожу насквозь. Колетт завизжала сквозь слёзы от рвущей боли, будто заполнившей всё её существо и всё вокруг. Почему это происходит? Почему  её милый больной мальчик так странно повел себя? Почему перестал терпеть? Где любовь, заставлявшая покорно сносить каждую выходу и каприз его радости?            Эдгар уселся сверху, затыкая холодной ладонью рот, заглушая тупой, сиплый зов о помощи. —Тише, тише, ну же.. Всё хорошо, я же рядом, я все ещё люблю тебя..            Это любовь? Надрез, надрез, глубокое проникновение ледяного железа в живот. Море крови. Дыхание могло бы участиться, если бы каждый вдох не сопровождался стоном раненного животного, погибающем в собственном соку. Так неприятно. Она даже не видит в последний раз своего убийцу из-за пелены, застлавшей глаза. Как так все это происходит? Разве всё к этому шло? Каждый день, каждая встреча сопровождалась ссорой, неприятными подколами и извечной недосказанностью. Каждый раз какие-то слова рвались наружу, душили, они знали, что рано или поздно должны были быть сказаны, иначе все будет испорчено.            Три коротких слова. Всего лишь три.            Эти рваные глупые отношения не приносили ей ровным счетом ничего. А те короткие моменты какого-то странного умиротворения?.. Девушка не знала что это. И почему она это чувствовала. Она даже не знала зачем вообще начала всё это. Желание увидеть, насколько готов опуститься мрачный ради неё? Как далеко он зайдёт ради того, чтобы не потерять единственное хорошее, что привязывало его к этой жизни?            «Я не хочу умирать.»            Колетт давилась воздухом, не в силах вдохнуть жизни. Она не хочет уходить. Она не заслуживает этого. Разве девушка виновата в том, что он не способен понять её? В том, что его жизнь настолько плоха, что он цепляется за того, чьи чувства сам придумал? Она ненавидит его. Будь у неё хотя бы самая малость сил, задушила бы его прямо сейчас.            Треморные руки обвили её лицо, а мокрые пальцы проникли в рот, раскрывая его шире. —Ну же, сделай вдох, скажи мне что нибудь.. я так люблю твой голос, я так хочу услышать его еще раз!-пусть её глаза и были затуманенны, девушка будто в ясный день видела это идиотское лицо, смотрящее на неё с тупым обожанием. Только сейчас оно, наверное, было всё в крови. Он наверняка настолько уёбищный изврат, что додумался вылизать её рваные раны.-Ты же любишь меня? Я знаю, все, что ты делала, было ненарочно, ты не хотела заставлять меня страдать,ведь да?            Что за бред. Ситуация, даже когда ты лежишь на холодной земле, за ржавыми гаражами на гребаной палой листве, была настолько абсурдной, что хотелось смеяться. Только вот от смеха стало бы в десятки раз больнее.            Высохшие губы задвигались в попытке произнести хоть что-то. Она не уйдет в пустом молчании, не оставит после себя эту ёбаную недосказанность и ублюдка Эдгара, свято верящего в любовь той, кто прямо сейчас готов убить его от ненависти. —Да, да, да, я слушаю! Н-ну же!            Ладонь парня медленно сползла вниз по окровавленной руке Колетт в попытке сжать её, быть даже может, поцеловать, как он не раз пытался сделать, на что лишь получал недовольные огрызания.            Так больно.            Осипший голос был едва слышен. —Я никогда тебя не любила.            Влажные руки от неожиданности судорожно сжали рукоять лезвия. Уставшее тело охватила бешеная дрожь. Он не ослышался. Нет. Нет. НЕТ. ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ.            Почему сейчас, почему даже тогда, когда она лежит перед ним абсолютно беспомощная, умирающая, как проститутка с незадавшимся клиентом, она говорит это ему? Разве нельзя хотя бы изобразить подобие любви к нему, любви между ними, хотя бы в последние свои мгновения быть наконец-то счастливой с ним?            Словно пораженный выстрелом в затылок Эдгар упал на землю, сжавшись в жалкий рыдающий комок. Истерика не позволяла даже слабого вдоха. Он буквально задыхался. Он ревел также после избиений пьяной матерью когда ему было пять. Плакал также после того, как одноклассники выбросили его рюкзак в мусорку когда ему было одиннадцать. И вот теперь, убивая свою возлюбленную, он плачет, ему семнадцать. За что? Что не так? Что он сделал настолько ужасного, из-за чего вся его жизнь-невыносимое страдание? Эдгар так слепо верил, вот оно! Наконец-то будет счастлив, им лишь нужно пройти вместе все эти трудности, пережить бесконечные препирания и ссоры! К чему это привело?            Перед заплаканными глазами маячила бледная ладонь Колетт. Он хотел коснуться её, наконец-то прижать к себе, не обжегшись, но не мог. Ему противно.            Земля под девушкой обмякла багряным. —Ты.. должен знать..            Он не хочет больше ничего слышать. Он не переживёт. Бешено вздымающуюся грудь будто бы прокалывали насквозь иглами, еще мгновение, и он сам умрёт от разрыва сердца.            Кровавое лезвие резко взлетело над едва дышащим телом, целясь в шею.            Мерзкое мясо.