Это больше никогда не повторится

Снова очередная ссора из-за того, что Казухе плохо. Его усталость длится два года, а может и больше. Он сам не помнит когда это началось. Скарамучча всегда пытался ему помочь. Иногда давал деньги чтобы пойти погулять, платил за психотерапевтов, гипнотерапевтов, за таблетки от плохого кровообращения. Сколько бы Казуха не спал, он не мог выспаться 4 часа, 10 или 12 — разницы нет. Он не может выспаться. Идут последние дни лета и уже вскоре он перейдëт в выпускной класс. Раньше выходных было два, а теперь один. Казуха и так еле вставал 4 дня, а теперь надо 6, а в выходной делать домашнюю работу. Школа всегда была сплошным адом. Один единственный друг и по совместительству возлюбленный, плохое отношение учителей за то что Казуха просто существует, много домашней работы, отсутствие счастья, плохая успеваемость — всë это и ещё больше ждало Казуху. Он даже умереть больше хочет, чем это терпеть. А сейчас Скар снова кричит на него и матерится за то, что все ему помогают, а ему всë так же плохо. По лицу стекают слëзы, забинтованные руки дрожат, а ненависть во всей своей жизни всë больше растёт. Казуха схватил лезвие и выбежал на улицу, он бежал куда глаза глядят. Скарамучча был слишком зол и решил даже не бежать за блондином. Ему некуда было бежать, он просто бежал, бежал будто пытаясь сбежать от всего этого ужаса и плохого состояния. Было темно. Казуха сел на асфальт возле какого то старого забора, слëзы лились ручьëм он был слишком одинок. Никого не было у 15 летнего так мечтающего о счастье мальчика. Боль спазмами резала грудь где-то там, где душа. Блондин снял бинты, взял лезвие и начал резать запястье. Один порез, два, пять, десять… Всё больше и больше. Он не оставлял живого места на своей руке. Боль была слишком сильной. Он только резал, резал и резал. Алая кровь капала с руки на асфальт, попадала на одежду, пачкая еë. Рука была вся в крови, а лицо в слезах. Так он и просидел на этом холодном асфальте в полном одиночестве до самого рассвета… Солнце выглядывало из-за крыш маленьких домиков. Казуха спрятал в одежде лезвие и перебинтовал руку. Он всегда носил с собой запасные бинты. Блондин встал и зашагал приблизительно в сторону дома. Настроения не было как и всегда, в душе пусто. Только некая боль иногда проскакивала, но после порезов уже не такая сильная. Спустя час медленной ходьбы, Казуха добрался до дома. Скарамучча был уже в школе. От воспоминаний о вчерашней ночи, душу начало раздирать ещё сильнее. Он не выдержал… Белая одежда… Кровавые бинты на полу… Полная ванна тëплой воды… Лезвие… И мальчик… Такой одинокий, с белыми бинтами и израненным сердцем. Казуха не смог сдержать себя как во всё прошлые разы. Надежда на светлое будущее угасла, одиночество било в сердце. Лезвие идëт по венам и кровь льëтся из порезов. Вторая рука и всë повторяется. Лезвие летит на пол, руки тонут в воде. Кровь медленно окрашивает воду и одежду в красный отключается. Блондин отключается. … Скарамучча открывает дверь. Вернулся после занятий. Видит обувь Казухи. Значит, он дома. — Казуха! Ты где?! — Скар заглянул в спальню и на кухню. Подходит к двери в ванну, открывает дверь — прости меня за вче… Голос обрывается, тëмноволосого схватывает паника. — нет нет нет… Казуха… Мой… Нет… — Скар прикладывает палец к шее. Еле ощутимо что-то мягко бьëт его палец. Пульс есть. Скарамучча вызывает скорую, в панике описывая всю ситуацию. … Казуха открывает глаза, белый потолок — я в раю…? Я умер…? — тихо шепчет Казуха и чувствует что-то тëплое под боком. — нет, ты жив… Я успел… Прости меня… — также тихо шепчет Скарамучча и нежно, предельно аккуратно берëт блондина за руку. — прости меня, Казуха… — он плачет. Такой холодный всегда Скарамучча плачет. — я думал, что умер. — снова шëпот. Замученный родной голос. -нет. Нет… Ты не умрëшь… Прости меня… Я буду всегда рядом. — Скарамучча нежно обнял блондина. … Вскоре Казуху выписали из больницы и с тех пор Скарамучча ни на шаг никогда не отходил от блондина. Он во всëм ему помогал и защищал от всех, кто хоть немного плохо посмотрит на его мальчика.