Черный ловелас

Глухая ночь. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, уступая место молочной луне да серебристым звёздам, рассыпавшимся по небу. Где-то вдалеке слышится зловещее уханье совы, ленивые хлопки крыльев да суетливые шорохи — мыши копошатся, разбегаясь по норкам, чтобы укрыться от безжалостного хищника. Шелест листвы, тревожимой ветром, смешивается с треском догорающего костра — искры взлетают в воздух и исчезают, поглощённые густым мраком. В ночи меж деревьев мерещатся зловещие тени, и далёкий хруст сухой ветки вызывает табун мурашек по коже от одной мысли, что что-то невидимое для глаз человека, злое, жуткое, наблюдает из-за стройных стволов, подбираясь всё ближе. Тьма сгущается вокруг поляны, окутывая деревья, замыкается плотным кольцом, пробирая спину холодом и заставляет двигаться ближе к товарищам, ютиться у слабого огонька, прислушиваясь к зловещим шорохам и пытаясь в темноте вовремя разглядеть внимательный золотистый взгляд одинокого волка, чтобы спастись трусливым бегством. — Когда на ночь рассказывают страшилки, — печально вздыхает Чунь Юнь, подкидывая в костер пару сухих веток — огонь ярко вспыхивает на пару секунд, а потом медленно сливается со слабым пламенем, — сразу начинает что-то мерещиться, — вздрагивает, нервно оборачиваясь, реагируя на шорох листвы за спиной. Син Цю хихикает, приобнимая парня одной рукой. — Это просто ветер, — успокаивает, — не бойся ты так. — Вот-вот, — поддакивает Ху Тао, придвигаясь ближе — языки пламени тенями пляшут на её лице, и в янтарных глазах вспыхивает удовольствие, перемешанное с предвкушением, — тем более, что я не приступила к самой главной истории. Чунь Юнь нервно сглатывает, вжимаясь в грудь Син Цю спиной. — А м-может не надо? — Ещё как надо, — девушка обиженно дует губы. — Сяо, а ты что думаешь? Сяо лениво открывает глаза, осматривая всех по очереди мутным, сонным взглядом: Син Цю тихо хихикает с прижимающегося к нему Чуня, пока Тао строит последнему зловещие рожицы, Сян Лин копошится в сумке, кажется, даже не слушая, и, вероятно, ищет что-то съестное, чем можно накормить нервничающего Чунь Юня, Кэ Цин ёжится от холода, плотнее закутываясь в одеяло, зевает, аккуратно прикрыв рот ладошкой, и просто залипает на пламя, медленно отключаясь от внешнего мира, а Янь Фэй вообще мирно сопит на коленях самой главной сказочницы в их компании, закрывшись от света фуражкой этой самой сказочницы. На лицах всех собравшихся, за исключением разве что Ху Тао, лежит отпечаток сонливости — всем хочется уже разойтись по палаткам, но не хочется уходить первыми, потому что все мы знаем главное правило: самое интересное начинается в конце. Оттого-то все и борются со слипающимися глазами и активно пытаются отвлечься — сдалась только Янь Фэй, но она вряд ли многое потеряет, думает Сяо, потому что, как правило, участником всех самых нелепых историй была именно она и её любимая Тао, которая сейчас прикована к бревну лежащей на ней девушкой. А ещё Венти, которого с ними сейчас нет. Так что, бояться нечего, контент закончился, можно опускать занавес и расходиться. — Я устал, — пожимает плечами, — хочу спать, — и все смотрят на него благодарно, потому что только Сяо и может противостоять Ху Тао с её движущей всех и вся нескончаемой энергией. — Ну Ся-я-яо, — недовольно ворчит девушка, морщась, — ты зануда. Ещё же детское время. Парень и бровью не ведёт, лишь глядит немного сонно, но упрямо. — Три часа ночи. — Говорю же, детское! — Да без разницы, — пожимает плечами, — я спать, — встаёт с бревна, явно намереваясь залезть в палатку и забыться там глубоким сладким сном. — Стой-стой, — Тао сначала порывается встать, но вовремя вспоминает о Янь Фэй у себя на коленках, оттого и остаётся на месте да ещё и говорит на полтона тише, — последняя страшилка. И спать. Все глядят на неё со скепсисом и недоверием — она закатывает глаза, поднимая руки в примиряющем жесте. — Обещаю. Сяо тяжело вздыхает, усаживаясь обратно — девушка сверкает торжествующей улыбкой и склоняется ближе к костру. Набирает в грудь побольше воздуха перед началом очередной нестрашной байки. — Давным-давно в один город приехал цирк с чёрным куполом, — все напряжённо прислушиваются, наблюдая за Ху Тао — она зловеще улыбается, поднимая руки над собой, имитирует конечности зомби. Сяо думает, что он либо совсем не сведует ничего в страшных историях, либо его подруга сошла с ума, думая напугать всех каким-то цирком. — Там были чёрные слоны и чёрные клоуны, — устрашающе округляет глаза, переходя на тревожный шёпот. Парень тихо фыркает в кулак, подавляя смешок. Тао же будет пострашнее клоунов — в маске её будут бояться меньше, чем без. Если кто-то вообще заметит разницу. Что за — обводит внимательным взглядом всех присутствующих — бред вообще? Кому-то кажется это страшным? Благо, ни Чунь Юнь с его детской впечатлительностью в его-то возрасте, ни Сян Лин с её почти слепой доверчивостью, ни Син Цю с богатым воображением, которое уже не раз сыграло с ними всеми плохую шутку («Клянусь, я только что видел, как за деревьями мелькнула тень!»), ни Кэ Цин с расшатанными нервами после изнуряющей сессии и реагирующая слишком бурно на каждый звук — никто не был впечатлён сим жутким рассказом. — Но самое главное, — продолжает Ху Тао, — там был мужчина в чёрной маске, которую он никогда не снимал, — улыбается жутко — тут у Чуня идут мурашки по коже, но больше из-за самого вида Тао, чем из-за её истории, — и звали его… чёрный ловелас. Тишина нарушается лишь тихим потрескиванием догорающего костра. И внезапным дружным взрывом хохота всех, кроме Сяо с постной миной и Тао с недоумевающей миной. — И что в этом страшного? — смеясь и вытирая слёзы из уголков глаз, спрашивает Сян Лин. — Ну в маске и в маске, ничего необычного. У нас, вон, на той неделе в соседний магазин тоже пришёл мужчина в чёрной маске. И представляешь, — пародирует манеру речи Ху Тао, — даже не из чёрного цирка. Но страшно было всем! Особенно ему, когда приехала полиция. Тао закатывает глаза, складывая руки на груди. — Вы не дослушали, — фыркает, окидывая всех строгим взглядом — смех затихает, и ребята снова дружно двигаются ближе, прислушиваясь больше из нежелания обижать подругу, чем из любопытства. — …стоило ему снять маску и заиграть на своей чёрной гитаре, как все женщины забывали про всё на свете и сходили с ума! — Тао, — хихикает Син Цю, — тогда мне с Сяо и Чунем бояться нечего, — нежно трётся щекой о плечо своего парня, — кого напугать пытаешься? — Ой, да ну вас, — девушка обиженно фыркает, взмахнув рукой, — если бы вы внимательно слушали, то обязательно испугались бы! Сяо скептично вздёргивает бровь. Но сказать ничего не успевает — особо сильный порыв ветра задувает и без того догорающий костёр, и всё погружается во внезапно оглушающую тьму. Где-то сбоку испуганно пищит Чунь Юнь. — От темноты никто не умирал, — весело успокаивает его Син Цю. — Мамочки, — тихо шепчет Сян Лин. — Лин, тьфу ты, — ворчит Кэ Цин, — напугала, ты чего так резко на мне виснешь? — В темноте не очень комфортно, знаешь ли! — Ага, теперь-то испугались, — злорадствует Ху Тао. Сяо прикрывает глаза, удручённо вздыхая. — Дрова ещё есть? — Нет, — испуганно шепчет ему под локоть Лин, — закончились. — Кто сходит? — неуверенно спрашивает Син Цю. — Я, наверное, могу… — НЕТ! — хором, затыкая ещё больше занервничавшего Чунь Юня. — Мой дорогой, ты испугаешься обычной ветки, споткнёшься об корень, упадёшь и сломаешь себе руку, — снисходительно поясняет недовольно засопевшему Чуню его парень, — или обе. Сяо прислушивается к нервным обрывкам фраз с какой-то тупой обречённостью. Ну да, конечно, кто ещё, кроме него, сейчас осмелится сунуться в лес? Ему-то совсем не страшно, он же у нас СмЕлЫй. По сути, всё так и есть. Просто Сяо очень лень, если честно. — Сяо? — но выбора, похоже, всё же нет. — Фонарь где? — осторожно шарит по земле руками, тщетно надеясь, что сейчас он просто найдётся, и никто не будет ломать голову и пугаться ещё больше. — Тут, — почему-то шёпотом отвечает Тао. Слышна какая-то возня с недовольным бормотанием проснувшейся Янь Фэй и ласковым причитанием: «Спи-спи, ничего». — На, держи, — щелчок. И Сяо жмурится от ослепившего его яркого света. Недовольно хмурит брови, протягивая руки в сторону источника света. — Окулиста сама мне оплатишь, — фыркает. — Если доживёшь, — открывает глаза — Ху Тао жутко улыбается, направляя свет фонаря себе в лицо снизу вверх, — берегись. Если встретишь чёрного ловеласа, беги, а то всё забудешь, сойдёшь с ума и будешь вечно скитаться в этом лесу! Парень закатывает глаза и, поднявшись на ноги, вырывает фонарь из рук хихикающей девушки. — Да ты чего, — болтают ребята за спиной, — он сам этого ловеласа до полусмерти доведёт. Ты вообще видела Сяо? Я бы, встретив его ночью, необязательно в лесу, бежала бы так, что пятки бы сверкали. — Вот-вот, он сам кого хочешь напугает. — Ага, особенно своим безразличным лицом. — Ну во-о-от, а у меня была цель: напугать Сяо. — Тао, не пытайся достать луну с неба, это невозможно. — Да ну вас. Сяо улыбается уголками губ, заходя глубже в лес — хочется немного прогуляться и проверить голову перед сном. А то после невозможных баек Ху Тао ещё потом полчаса ворочаешься, прокручивая в мыслях эти дурацкие истории. И они даже не пугали! Просто заедали, как надоевшая пластинка. Слабый свет фонаря мечется, освещая путь от ствола к стволу — тьма будто наседает, окружает. Остаётся только Сяо и моргающий фонарик — батарейки что ли садятся? Парень останавливается на пару секунд, несколько раз ударяя корпусом единственного источника света по своей ладони. И погружается в полную темноту. — Вот чёрт, — устало вздыхает. Не повезло. Ну ладно, не страшно — присаживается на корточки, слишком быстро смирившийся с окружающим его мраком и ужасающим шелестом листьев, будто нашёптывающем на ухо угрозы и предупреждения об опасности. Ах, если бы это волновало Сяо! Хватает попадающиеся под руки ветки, щурясь, пытаясь разглядеть хоть что-то, но, увы, даже слабый лунный свет не пробивается сквозь плотные кроны деревьев. Внимание привлекает тихий хруст — далёкий, почти неуловимый. Как будто кто-то крадётся медленно, подбираясь ближе, а под ноги как назло попадается сухая веточка, так нагло обнаруживающая присутствие чужака. Сяо вскидывает голову, интуитивно оборачиваясь в сторону звука — вглядывается в чернеющие стволы деревьев. И ничего не видит — тьма только больше сгущается. Кажется, протяни он руку вперёд, то почувствует, как мрак мягко обволакивает её, словно густой туман. — Тао? — в ответ тишина. Наверное, показалось. Ну, или зверушка какая-то пробежалась, без разницы — Сяо снова принимается за сбор хвороста. Очередной хруст сухой ветки, смешивающийся с шуршанием потревоженной листвы, заставляет вскочить на ноги и недоумённо нахмуриться. — Кто здесь? — спрашивает спокойно, но с большим нажимом, почти угрозой в голосе. Глаза горят от напряжения и тщетных усилий разглядеть что-то между устрашающими длинными стволами деревьев. А ответом ему служит перебор гитарных струн. Тихий такой, будто робкий, стесняющийся складываться в полноценную мелодию. Сяо ни за что, никогда не признается, что в этот момент его сердце пропустило удар. От страха. — Какая прекрасная ночь, месье, — ласковый голос, заставляет отмереть и облегчённо выдохнуть, — не так ли? — он не видит лица таинственного музыканта, но отчего-то ясно воображает на нём загадочную улыбку. — Вы кто? — иронично фыркает, шагая ближе. Внезапно в мыслях всплывает Ху Тао с её безумными историями, и парень еле сдерживает смешок. — Чёрный ловелас? Музыкант, вероятно, удивлённый столь странным вопросом, замолкает. — Если месье так угодно, — ненадолго. И в нежном голосе слышатся заигрывающие нотки. Сяо больше ничего не говорит — пытается найти, поймать. Схватить. А потом надавать люлей за почти что разрыв сердца. Кто вообще так делает? Так и поседеть можно. Ночной гость, кажется, уловив настроение, тихо хмыкает, снова ударив пальцами по струнам. Зазвучала нежная мелодия, чарующая, таинственная — Сяо, словно ведомый, начал идти на звук, передвигаясь на ощупь, выставив руки перед собой. И как бы не старался, не мог его догнать. Каждый раз, когда парню казалось, что вот! Сейчас он поймает таинственного гитариста, как музыкант снова оказывался на несколько шагов впереди и продолжал вести за собой, уводя всё дальше и дальше. Пока Сяо не выбрался на небольшой обрыв, выйдя из леса. Молочный свет освещает скромную фигуру гитариста, остановившегося у самого края. Внизу, за ним, простирается большое озеро, на ровной глади которого безмолвно качается, дробясь от едва уловимой дрожи воды, огромная луна — музыкант смотрит на неё почти зачарованно, улыбаясь. Взмах бирюзовых косичек, и Сяо тонет в ласковом аквамариновом взгляде, загоревшимся яркими звёздами во мраке ночи. — Чёрный ловелас? — тихо смеётся, нежно перебирая струны гитары. — Это что-то новенькое. Сяо качает головой, улыбаясь уголками губ. — Забудь, — шагает ближе, — как ты нас нашёл? Венти кидает на парня почти обиженный взгляд. — Я знаю этот лес как свои пять пальцев, — возмущённо дует губы, — и поляну тоже я вам показал. Конечно же я вас легко смог найти. — Ночью, — скептично вздёргивает бровь. — О, мой милый Сяо, — от бархатного голоса идут мурашки по коже, и Сяо позволяет себе прикрыть глаза, пока ладонь Венти ласково скользит по щеке, оглаживая, — тебя я найду в любое время и где угодно, даже если ты спрячешься на другом конце света. — Тебе Тао подсказала, что мы тут, — фыркает. — Да, — тут же сдаётся, — правда, я хотел приехать чуть раньше, но меня немного задержали на репетиции. — Немного. — Всего лишь на пять часов. — Мог приехать утром. — И позволить тебе спать в палатке одному? — Венти удивлённо поднимает брови. — Это кощунство, я не мог так с тобой поступить, особенно после жутких историй Ху Тао. — Они меня не пугают. — Знаю, — сверкает довольной улыбкой, осторожно облокачивая гитару о камень, — но мне же нужно придумать причину, чтобы ты не ворчал. Сяо закатывает глаза, покорно позволяя притянуть себя в нежные объятия. Утыкается носом в плечо, втягивая запах цветов — весенних одуванчиков, и обвивает руками талию Венти, сжимая крепче, прижимая ближе. — Ты просто соскучился, — бубнит. — А ты примешь такую причину? — щебечет на ухо довольный Венти, чуть ли не мурлыкает, привставая на носочки и слегка выгибаясь в спине. — Я тоже, — мычит в плечо. Сяо почти засыпает, окутанный теплом и лаской — с Венти всегда комфортно и уютно. Вечность бы так стоял. — А ты куда, кстати, ходил? И широко распахивает глаза, отодвигая парня от себя за плечи. — Чёрт, — вздыхает, — хворост. Ребята же там — представляет, как Чунь Юнь уже десять раз упал в обморок от волнения — без света. Венти заливается смехом. — Я настолько вскружил тебе голову, — притягивает к своему лицу за щёки, — что ты забыл про своих друзей, — носом к носу, и улыбается как Чеширский кот, — тебе не стыдно? — Это ты виноват, — честно отзывается Сяо, жмурясь и сгорая от нежности, которой Венти осыпает его при каждой возможности. Сердце в груди бьётся быстро и гулко. Впрочем, как обычно, когда они вместе. — То есть ты признаешь, что вскружил? — заигрывает бесстыдно, как маленький чертёнок, и глазами своими манит, притягивает. Сяо кивает медленно, смотрит внимательно, будто в цепи заковывает — Венти всегда тяжело справиться с ним, этим взглядом: голова кружится, коленки так некстати подкашиваются, и дыхание спирает — остаётся только губами судорожно пытаться поймать воздух. Но вместо воздуха музыкант ловит губы Сяо — так даже лучше. В груди цветёт и вьётся нежное чувство, растекается по телу приятным покалыванием — Венти улыбается хитро, целует лениво, тягуче, смакует и наслаждается, и руками ведёт по плечам, вызывая мурашки. Сяо только фыркает возмущённо — этот чертов музыкант спланировал всё, как обычно. Не то чтобы Сяо был против. Наоборот — хочется больше. Всего и сразу. Где-то вдалеке его зовёт взволнованная Ху Тао. — Если сейчас не придём, — Венти отстраняется, тяжело дыша, — то она нас убьёт. Взгляд Сяо можно назвать протестующим и покорным одновременно. — И снова ты делаешь такое грустное лицо… Знаешь же, что мне трудно устоять, когда ты так смотришь, это нечестно! — музыкант нежно улыбается, поднимая гитару с земли. — И вообще поцеловаться мы ещё успеем, так ведь? — подмигивает. — Лучше расскажи мне, что за таинственный чёрный ловелас? Я сгораю от любопытства!

***

— Сяо? — Сян Лин взволнованно выставляет руки перед собой, как будто пытаясь нащупать его в темноте. — Ты где так долго был? Всё в порядке? Что с фонарем? — Сел, — игнорирует всё остальное, вываливая на землю собранный хворост. — Ну вот и зачем было заходить так далеко в лес? — ворчит Кэ Цин, но вздыхает облегчённо — все изрядно поволновались. — И где ты так долго был? — вставляет своё недовольство Ху Тао. — Неужели черного ловеласа встретил? — хихикает Син Цю. — Ага, — безразлично тянет, складывая ветки в потухший костер, — забыл, куда пошёл и пытался вернуть потерянный рассудок. — Чего? — Что? — В смысле? Сяо на ощупь находит в темноте спичечный коробок. — Да, встретил, — бубнит. — Кого? Чиркает спичкой. — Чёрного, — яркий огонёк вспыхивает, освещая его мрачное и злорадствующее лицо, — ловеласа. Пальцы бьют по гитарным струнам. И за плечом Сяо мелькает довольная рожа Венти. Лес оглушает дружный испуганный ор.