Я хочу просто жить

      Джесси плакал.       Даже нет, рыдал. Громко, так, что было слышно на весь зал игровых автоматов. Сол уже давно ушёл, заикнувшись про какие-то «срочные» дела, хотя на самом деле скорее всего поехал на очередной сеанс массажа. Уолт же куда-то пропал… ни звонка, ни одной жалкой смс на телефон… Один Джесси остался в этом здании, упиваясь собственным плачем и своей жалостью. Отвращение к себе засело где-то глубоко в сердце и скребет своими короткими коготками, усугубляя ситуацию до невозможного.       Слезы крупинками падали на пурпурный ковролин под ногами, но Джесси ничего не видит и не замечает. Руки полностью закрыли лицо, лишая возможности видеть окружающий мир, но Пинкман был только рад покинуть гнетущую реальность хотя бы на минуту. Больше такого момента не представится, Джесси это прекрасно понимал. И сейчас можно было позволить себе выплеснуть свои эмоции, пусть и самую их каплю.       Парень на секунду отрывает руки от головы и вытирает рукавом красной кофты глаза. Лицо, наверное, всё распухло и покраснело, но Джесси молча продолжал вытирать его, как будто ничего не произошло. Пинкман посмотрел на свои джинсы. Колени всё потемнели от влаги… Джесси горько усмехнулся, вспомнив, как однажды они ехали с мистером Уайтом после очередной варки, и Уолт всю поездку косился на его новые джинсы, после чего сказал, что эти прямо перебор…       И снова слеза предательски скатилась по щеке, стоило вспомнить мистера Уайта. Джесси поджал губы, дабы сейчас не разреветься, полностью унижая себя в своих же глазах… и всё же. Уолтер стал его единственным «другом», если можно было его так называть. Партнёром, отцом, в каком-то смысле… и опять слезы. Целых две. Что, всё ещё хочется продолжать вспоминать?       Да. Хочется. Хочется до одурения забить себе всю башку одним лишь Уолтом. Пускай хоть в голове Джесси он остаётся добрым, заботливым учителем химии, а не жестоким, циничным и расчетливым Хайзенбергом в своей фирменной чёрной шляпе и стволом в кармане. Если бы можно было повернуть время вспять и сделать так, чтобы деньги и жажда власти не проникли в безупречный ум Уолта… но приходится только давиться своими слезами, уповая на это чудо.       Раздаётся звонок. Джесси как ошпаренный подлетает на месте, судорожно хватаясь за телефон. Отвечает.       — Сейчас, Джесси.       Трубка вешается. А Пинкман до сих пор не понимает, зачем он влез в это дерьмо и увяз в нём по самые уши… хотя нет, знает. Потому что без Уолта ему не прожить. Он нужен ему. А Уолтеру нужен Джесси, пусть и не так, как надеется Пинкман, но нужен. И именно поэтому Джесси без раздумий подрывается с холодных ступеней и мчится туда, где всё разрешится. Туда, где всё встанет на свои места.

***

      Джесси бежит, спотыкается на скользком бордюре, но бежит к машине со всех ног. Садится в свой старенький форд, нетерпеливо пытается его завести, ругая ржавое ведро с гайками. И машина, благодаря мольбам, заводится, оставляя после себя лишь клубы пыли и неоновую вывеску аркадного зала.

***

      Поднимается. Скрипучие ступени действуют на нервы, не давая собраться с мыслями. Пальцы барабанят по ноге незатейливый ритм, чтобы не слушать противную тишину, а пистолет в заднем кармане так и норовил выскользнуть. Упасть так, чтобы совесть проснулась и замедлила Джесси. Но он не слушает свою совесть. Пинкман уколот ревностью, что до этого мирно спала в голове… но когда всё выяснилось, то зверь внутри пробудился и Джесси пообещал сам себе, что сделает что угодно, лишь бы быть рядом с Уолтером. И он идёт на это дело ради того, чтобы услышать заветную похвалу и увидеть улыбку на лице бывшего учителя. Чтобы Уолт сказал: «молодец, Джесси, ты сделал всё правильно».       Татуированная рука тянется к двери. Пинкман стучит, окончательно понимая, что если ему откроют, тот парень, Гейл Боттикер, точно должен умереть.       И ему открывают, а Джесси, как истукан, топчется на одном месте, пока Гейл не даёт ему пройти дальше, в квартиру. Пинкман всё также, без лишних слов, подходит к бывшему напарнику Уолтера и ставит дуло пистолета промеж глаз. Гейл поднимает руки, заплетаясь, говорит о пощаде, которой сейчас уже не может быть. Ты видел слишком много, Гейл.       Но Джесси продолжает стоять без единого движения. Палец ерзает на курке, а спустить его не хватает духу. Перед Джесси стоит парень, который внёс в варку больше пользы, чем Пинкман бы привнёс за всю свою жизнь.       Джесси плачет. Он снова дал волю своим эмоциям, не волнуясь о том, какая сейчас ситуация. Рука начинает дрожать и Джесси сквозь слезы смотрит на Гейла. Тот по-прежнему испуган и умоляет о пощаде. И также, глядя на Боттикера, Джесси определяет свой выбор: чистая совесть, или мистер Уайт. И Пинкман, ломая всё свои моральные рамки, выбирает второе. Звучит выстрел и Гейл падает замертво, с красной точкой промеж глаз.

***

      Прошло три дня, а Джесси не отпускает. Парень по-прежнему боится, плачет и принимает наркотики. Они хоть как-то облегчают ту боль, что скопилось за всё время.       Синий кристаллик метамфетамина красиво переливается на свету, словно самый чистый и светлый сапфир, найденный самым опытным шахтёром. Джесси кладёт его в трубку, куда позже кладёт ещё несколько таких же идеальных кристалликов.       Затягивается, выдыхает белый дым наружу, распластавшись звездой на диване. В голову ударяют ненужные воспоминания, заставляя Джесси ругнуться и затянуться ещё, лишь бы забыться… не помогает. Видимо, годы употребления сказываются.       Джесси не плачет. Впервые за этот день он не плачет. Но и не улыбается. Глаза бездонные, как отражения вселенской печали и муки за всех грешных мира с его. Но Пинкман считает, что заслужил это. Эти страдания — это испытание, пройдя которое, мистер Уайт, может быть скажет: «ты сделал для меня так много, теперь же я исполню твоё желание, Джесси. Я знаю, что ты меня любишь». От одной этой мысли стало противно. До чего же надо было погрязнуть в своих мокрых фантазиях, чтобы желать своего бывшего учителя?       Парень слышит тихий скрип входной двери и испуганно оборачивается, готовый убрать трубку и пакетик мета со стола. Но тут же выдыхает, ведь это пришёл Уолтер.       — Привет, — говорит Уайт. Отстранённо, будто вообще не хочет разговаривать, но его заставили.       — Ага… — односложно отвечает Джесси, максимально отстраняясь назад на диван. — Я думал, это менты приехали.       — Не волнуйся, полиция не в курсе произошедшего, — Уолт молчит несколько секунд. — Можно войти?       — Валяй.       Уолтер с опаской закрывает дверь и садится рядом с Джесси, смотря впереди себя сквозь линзы покоцанных очков. Пинкман молчит. Ему не хочется говорить. Он может отвечать, но говорить сам не будет. По крайней мере не на трезвую голову. Слишком гнетущая для этого атмосфера.       — Гус нас так предупредил? — спрашивает Уолт, глядя в пустоту перед собой.       — Не ебу вообще… но он псих конченный.       — Согласен с тобой. Надеюсь, он не злопамятный, иначе нам с тобой не поздоровится.       — В смысле «нам с тобой»? — с недоумением спрашивает Джесси, убирая трубку и мет в стол. — Ты… ты снова хочешь варить со мной?       — Ну да, — скромно отвечает Уолт, по привычке кладя руки на колени. — Ты лучший помощник, который у меня был, Джесси. И я очень ценю то, что ты сделал для нашего успеха…       — Че, правда что ли? Я думал, ты не хотел со мной больше, ну, типа, контакты иметь. Думал, тебе Гейл помогает там…       Внутри парня всё встрепенулось. Только что мистер Уайт назвал его «лучшим»?! И при этом скромно улыбнулся?! Бабочки в желудке затрепетали с новой силой, хоть и сам Джесси делал каменное лицо.       — Нет, Джесси. Гейл был слишком… правильный и мягкий для этого бизнеса. Клянусь, если бы был другой способ, то я бы просто убедил его уехать, потому что он достоин лучшего.       — То есть, типа, я не достоин? — Пинкман мысленно бьёт себя по лицу, потому что начинать себя вести как баба — это самый худший вариант в данной ситуации. — Я че, создан только для варки стекла, что ли?!       — Нет, Джесси, господи! — Уолтер устало трет переносицу, предвкушая грядущую словесную перепалку. — Я не это имел в виду.       — А что тогда, а? — Джесси ухмыляется, снова коря себя за то, что рано или поздно всё равно простит Уолта за эти слова… просто, потому что любит. И любовь эта пусть и странная, но сильная настолько, что Пинкман хотел занять место Скайлер.       — Ты способный мальчик, Джесси. И я видел твоё стремление к учебе, по крайней мере пока ты не начал общаться с твоими нынешними друзьями. Ты любил и мой предмет тоже! Я это видел и мечтал, что когда ты вырастешь и будешь заканчивать школу, я с гордостью выдам тебе твой аттестат… однако, я поспешил с выводами. Но я по-прежнему вижу твою способность учиться, Джесси! Ты отлично разбираешься в химии! Любого другого на твоём месте я бы учил год, а то и два, но ты быстро освоился… и я рад, что хоть что-то ты усвоил на моих занятиях.       — Я… я не знаю, мистер Уайт, — шепчет Джесси, чувствуя, как одинокая слезинка спешит скатится по щеке, и вовремя её вытирает тем же рукавом красной кофты. Кажется, Уолт это замечает. — Я всегда был аутсайдером… вообще везде. Я был такой дрищ, что не мог пойти в спорт. Я был ничтожен в математике, я даже таблицу умножения ща не вспомню… из меня был отстойный физик, я ненавидел грамматику, посылал историчку…       — А я? — спрашивает Уолт, заглянув бывшему ученику в глаза. — Кем для тебя был я?       — Я… не хочу об этом говорить, — отрезает Джесси, скрещивая руки на груди и отворачивая голову в сторону.       — Почему? Я что, настолько пал в твоих глазах, когда ты был ребёнком? — усмехается мужчина.       — Неа… — мотает головой. — мне просто дико стыдно говорить правду, к тому же я не хочу, чтобы мы рассорились так, что потом не соберёмся снова.       — Всё так плохо?       — Да бля! Нет, это плохо для… нас с вами. В моём-то понимании всё ок… кого я обманываю, нихуя не ок.       — Я тебе обещаю, что не убегу, и не ударю тебя за правду, какой бы страшной она не была, — Уолтер торжественно кладёт руку на сердце, улыбаясь. Ему весело, а Джесси совсем нет. Ему страшно и неловко… они всё ещё на расстоянии друг от друга. И Пинкман не собирается его укорачивать. Разве что…       — Тут без бутылки не обойтись.       — Ты употреблял? — Джесси кротко кивнул. — Может, лучше не надо смешивать?       — Похуй.       — Тогда тащи.       Джесси покорно кивает и заплетающимся шагом движется на кухню, за завалявшейся с давних пор бутылкой крепкого виски. Кажется, парень её покупал, чтобы напиться до беспамятства… когда умерла Джейн.       Пинкман открывает буфет и тянется худой рукой к самому верху, так как виски был хорошо припрятан. Но, повозившись с со своим ростом, увеличив его с помощью табуретки, парень наконец достаёт до бутылки. Взяв ее, Джесси спускается и идёт обратно в гостиную, где его ждёт Уолтер.       — Стаканов нету, — бубнит Джесси, ставя виски на стол, где десять минут назад валялась курительная трубка с пакетиком мета. Заменять одно другим? Ладно.       — Как-нибудь переживем, — слишком уж Уолт жизнерадостен для того, кто буквально три дня назад лицезрел проявление безумства и психопатии наглядно… и именно этого Джесси боится больше всего на свете. Этой беззаботности перед настоящей опасностью.       Уайт откупорил бутылку и загадочно посмотрел на неё, повертев в руках.       — Ты первый, — говорит. А Пинкман только рад.       Джесси залпом выпивает полбутылки, не глядя. В голову ударил спирт, а горло будто обожгло сотней тонких игл, но парень этого даже не заметил. Проморгавшись, Джесси протягивает бутылку Уолту. Тот непонимающе смотрит.       — Ты тоже выпей… — кашляет. — Я такую херню тебе трезвому базарить не буду.       — Как скажешь, — соглашается Уолтер, немного отпивая из бутылки. — Теперь легче? Сможешь рассказать?       — Дай сюда, — бормочет парень, дергая за бутылку со спиртным. Уайт отпускает, позволяя Джесси влить в себя почти весь виски, оставляя чуть на дне. — Допей это.       И Уолтер допивает, молча смотря на Пинкмана, на которого алкоголь начал действовать. Парень распластался на диване как лужа, руками трогая своё лицо от усталости. Уолт усмехается.       — Ну, короче… — начинает Джесси. Уайт внимательно слушает. — Ты же у меня химию вёл… когда вёл? А! С седьмого, короч.       — Вообще с восьмого, Джесси, — поправляет парнишку Уолтер. — Когда я пришёл, то сразу тебя запомнил.       — А, ага… так вот. Я тогда таким тупым пиздюком был, что писец… а вы там фразочки какие-то умные говорили, — икает. — И я как начал вас… слушать, так у меня чё-то в голове, тип, перекосило, и я стал учить хоть чё-то.       — Рад это слышать, — отвечает Уолт так, чтобы это не походило на грустный монолог одного наркомана.       — Ну и вот, — морщится Джесси, пытаясь вспомнить. — блять, так странно это всё баламутить сейчас, пиздец… так на чем это я? А, точно… я начал учиться так, как в жизни бы не стал учиться. Вы мне какую-то мотивацию, тип, внушили, ну, я и стал заниматься. А потом меня всё стало к вам больше в кабинет тянуть…       — Жажда знаний? — смеётся Уолтер, пока Джесси с полной серьёзностью в глазах, пусть и пьяных, смотрит на него.       — Неа. Я стал специально вам гадить. Ну, окна рядом разбивал, цветы скидывал с подоконника, такая хуйня… ну, тип, чтоб меня к вам вызывали. А я, когда видел вашу недовольную харю, — Пинкман рассмеялся. — только больше хотел вам напакостить.       — Это я помню… те времена, когда я ещё твою маму в школу вызывал и видел хотя бы… потом она вообще перестала ходить туда.       — Так вот, — снова икает. — я потом, когда в росте и мозгах догнал чуток, понял, что, типа, не детские приколы были…       — К чему ты клонишь, Джесси? — напрягается Уолтер.       — И потом… когда я видел вас на каждом уроке, или коридоре… на душе так хуево было, что никакая трава не подлечила. Каждый день в школе был пыткой, когда я вас видел… и так хотелось подойти и поговорить с вами. Обо всем, о чем, сука, угодно, кроме химии и моего уебанского поведения… а потом опять разбить ебучее окно и чтобы меня привели к вам. И мы остались одни, а я бы смотрел, как вы перебираете домашнее задание других, пока у меня всегда стояла пара.       — Джесси, ты хочешь сказать что-       — Я люблю тебя, ебучий ты мудак! — в сердцах выпалил Джесси, хватая пустую бутылку и со всей дури кидая её об пол. Бутылка вдребезги разлетается на крошечные осколки, заполняя собой почти весь пол в гостиной. Пинкман хватается за голову, изо всей силы лупя по лысине, начиная рыдать. Парень оседает на полу, поджимая коленки ближе к себе.       Уолт в полном шоке смотрит на Джесси. Смотрит, как он рыдает так, что слез больше нет, смотрит, как руки его бьют кулаками по ковру, а рот раскрывается в немом крике.       — А ещё я заебался! Я очень! Сильно! Сука! Заебался! — кричит парень, не беспокоясь о том, что соседи могут вызвать полицию и их накроют вместе с пакетом мета. — Ты хочешь варить! Ты хочешь сместить Гуса и я это знаю! Но я хочу просто, блять, жить! Не волнуясь о том, что меня каждое утро поджидает машина с мусорами! Не волнуясь, что ебаный психопат протыкает мне шею ебучим канцелярским ножом! Сука!       Уолт встаёт и подходит к телу парня, садясь рядом на пол. Уайт берёт лицо Джесси в свои холодные руки, подбирает слова.       — Я тоже этого хочу. Я не хочу волноваться о своей безопасности каждый Божий день, Джесси. Но я тебе обещаю, что как только мы сдвинем Гуса, мы будем в порядке. Мы не будем прятаться от очередных головорезов, мы станем ими руководить. И тогда, мы будем жить так, как захотим.       — Я… я не понимаю… — Уолтер стирает оставшиеся слезинки с прекрасного мальчишечьего лица. — Разве я не стал тебе… противен?       — Ни в коем случае, Джесси. После того, как я узнал, что я тебе небезразличен, я конечно, впал в ступор, но… думаю, мы найдём выход из этой ситуации.       — Господи… ответь прямо, умоляю…       — Да, Джесси.       — С-серьезно?.. — Пинкман с надеждой смотрит в чужие глаза и видит в них согласие. Радости нет предела. — А как же ваша жена?       — Скайлер не узнает… но, так как наши отношения медленно идут вниз, то и развод не за горами.       Джесси, слышал эти слова, тотчас прыгает на шею Уолту, крепко стискивая в своих объятиях. Непонятно, то ли алкоголь виноват в этом, то ли сильный порыв чувств… неважно. Уолтер обнимает парня в ответ, отстраняясь только через минут пять.       — Можно вас поцеловать? — робко спрашивает Джесси, смущённо отведя взгляд в сторону. — Я ещё в школе об этом думал…       — Можно. И давай лучше на ты.       Уолтер первый целует парня, мягко прижимаясь к его тонким губам. Джесси сразу деревенеет, но тут же приходит в себя, целуя Уолта. Поцелуй вышел слишком невинным, но таким запоминающимся. Джесси ещё не раз будет как бы невзначай трогать губы и вспоминать этот момент, когда казалось, что вселенная специально остановилась ради них двоих.       Парень отстраняется, тяжело дыша. Воздуха хватило еле-еле. Уолтер снова усмехается, беря ладони Пинкмана в свои, легонько поглаживая.       — Всё будет хорошо, Джесси. Мы выберемся из этого. Мы будем жить вместе, как захотим. Перестанем варить мет, ты бросишь наркотики, пойдёшь в колледж, а я разведусь со Скайлер и найду себе нормальную работу! Всё будет хорошо, Джесси… ты будешь жить, как тебе захочется.       И парень верит. Искренне верит, улыбаясь Уолтеру так сильно, как может.

***

      Джесси сидит в машине, рядом с мешком денег, и молча сминает потертую кожаную куртку, пока по щекам идут слезы. По радио сообщили, что Уолт умер.