Несмотря ни на что/Despite Everything

— Энди сказала мне, что я найду тебя здесь. Раздался удивленный вздох, а затем светлые волосы шевельнулись от лёгкого дуновения ветра и слезящиеся лазурные глаза встретились со взглядом Гермионы. Волосы и пальто Нарциссы были покрыты пятнами свежевыпавшего снега; ее щеки были розовыми и омрачены следами от слез. Она попыталась улыбнуться, но получилось лишь болезненно скривиться. — Тебе не следует быть здесь, — серьезно сказала она, отворачиваясь от Гермионы. Ее голос был тяжелым и хриплым. Сердце Гермионы болезненно сжалось от её слов. Гермиона проигнорировала заявление, шагнув вперед и почувствовала хруст снега под ногами. Ей было интересно, как долго Нарцисса просидела у скромного надгробия. — Чепуха, — заявила она, стряхивая значительное количество снега с плеч Нарциссы. — Сейчас я там, где должна быть. Она заметила, как Нарцисса сжала челюсти, не сводя глаз с имени, высеченного в камне. Когда-то давно, одно упоминание Беллатрикс Лестрейндж вызывало у Гермионы приступ паники. Оно воспламеняло её воспоминания о безумных черных глазах женщины, об отвратительном хохоте; о безумном гневе, когда она вырезала буквы на плоти Гермионы. Теперь, увидев её второсортное надгробие на этом забытом маленьком кладбище, которое было последним пристанищем сумасшедшей; все, что она чувствовала — это приглушенные, давно забытые отголоски боли, поднимающиеся вверх по ее руке. Шрам не зажил полностью, но рана не кровоточила уже много лет. Она молча погладила Нарциссу по плечу, чувствуя напряжение от сдерживаемых рыданий. Гермиона долго ждала, когда Нарцисса снова заговорит. — Это… это неправильно. — Она была твоей сестрой, — Гермиона пожала плечами. Нарцисса замотала головой, закусив губу. — Она была сумасшедшей! — Нарцисса сердито зашипела, сжав кулаки и дрожа от силы этого жеста. — Она… она… была монстром. Она убивала ради забавы, она… она мучила много людей, — ее глаза были устремлены на надгробие со смесью гнева и стыда. — Она пытала тебя. Гермиона вздохнула; пар от её дыхания был заметен в холодном воздухе, и она почувствовала, как Нарцисса вздрогнула от ее прикосновения. — Да, — мрачно признала она. — Но она все же была твоей сестрой. Скучать по ней — это нормально. Нарцисса всхлипнула. — Нет, — прошептала она. Ее плечи сотрясались от рыданий, и Гермиона успокаивающе поглаживала её спину. Они говорили об этом прежде. Трудно было смириться с тем, как сильно Беллатрикс повлияла на жизнь своих сестер, потому что даже Гермиона только недавно смогла заглянуть за пределы своей травмы. Нарциссе же было еще труднее признать свои собственные. — Это неправильно, — повторила Нарцисса, положив руку на надгробную плиту Беллатрикс. — Не тогда, когда даже после смерти она преследует мои сны. — Я знаю, что это трудное время для тебя. — Гермиона обвила рукой талию Нарциссы, притягивая ее ближе к себе. Она пахла мятой и розой; ее кожа была теплой, несмотря на холодную погоду. — Прошло уже десять лет, а я все еще вижу, как она прижимает тебя к земле. Я все еще слышу твои крики. — Нарцисса не повернулась к ней лицом. Гермиона потянулась к руке Нарциссы; их руки переплелись на холодном камне. — Ты все еще можешь скорбеть о ней, Нарцисса. Несмотря ни на что, она была твоей сестрой. — Она вытерла слезы Нарциссы, нежно погладив ведьму по щекам. — Как ты можешь жить со мной? — спросила блондинка, дрожа нижняя губа. — Как ты можешь л-любить меня после всего, что она сделала, после того, что я сделала с… — Она резко остановилась, зажмурив глаза. — Я не заслуживаю такого счастья. Гермиона заставила ее замолчать нежным поцелуем. — Нет, ты заслуживаешь. Я не виню тебя, Нарцисса, — пылко возразила она, потому что это была правда. — И ты тоже не должна. То, что Нарцисса считала бездействием и ошибкой, Гермиона вспоминала с чистым ужасом. Она помнила ярче, чем ей хотелось признавать, глаза Нарциссы, полные страха, когда Беллатрикс пытала ее одним из видов проклятия Круциатус. Они долго стояли, Нарцисса положила голову на плечо Гермионы. Снег падал вокруг них, покрывая маленькое забытое кладбище белым безмолвием. — Я ненавижу ее, — внезапно сказала Нарцисса. — Я ненавижу то, что она сделала, кем она стала. И все еще... — Ты любишь ее, — заявила Гермиона. — Ты скучаешь по той, кем она была… кем она могла бы быть. Ты скорбишь о сестре, которую потеряла задолго до смерти Беллатрикс. Нарцисса еще сильнее прижалась к Гермионе, грустно вздохнув. — Как ты меня так хорошо понимаешь? — Годы практики, — Гермиона позволила себе легкую улыбку. Какой бы неподходящей парой они не были — все их знакомые удостоверились в том, чтобы они знали об этом маленьком факте, — она бы не изменила этого ни за что на свете. Она слегка сжала руку Нарциссы. — Ты помнишь, что ты сказала мне на нашем первом свидании? — голубые глаза, наконец, снова встретились с взглядом Гермионы. Щеки Нарциссы пересохли, но ее глаза все еще блестели в лунном свете. — Мисс Грейнджер… есть миллион причин, по которым это плохая идея, — процитировала она дословно. Гермиона не могла не улыбнуться воспоминанию. Их подставила Андромеда, поэтому им обеим пришлось сидеть на первом ужине с недоверием друг к другу и нежеланием даже попробовать. Гермиона отчетливо помнила, как Нарцисса высокомерно сказала что-то вроде "коварство Андромеды переросло в безумие". Это было приятное воспоминание. — Это, — она указала на надгробие перед ними, — было одной из миллиона причин. Возможно, основная. И всё же, мы здесь. — Мы здесь, — повторила Нарцисса, растянув губы в легкой улыбке. — Мы здесь, а она там. Ничто и никто, даже Беллатрикс, не может препятствовать тому, что у нас есть, понимаешь? — она ждала слабого кивка Нарциссы в ответ. — Тебе не должно быть стыдно оплакивать ее, — она приподняла подбородок Нарциссы, — Я все еще здесь несмотря ни на что, не так ли? Улыбка Нарциссы стала шире. Она в последний раз взглянула на могилу Беллатрикс. — Отведи меня домой.

***

Постель, которую они делили, была теплым укрытием от снега, который они несли на своих пальто всю дорогу до дома. Гермиона позволила себе раствориться в этом тепле, в комфорте, который давало глубокое дыхание Нарциссы; в мягком ровном ритме сердцебиения ведьмы, смешанного с ее собственным. Она утонула в глубине этих голубых глаз, когда они наполнились слезами — слезами чистого счастья и старых печалей — и погрузилась в блаженство от мягкости губ Нарциссы на своих. Она проснулась от ощущения нежной ласки, которая проходила по выпуклым буквам, оставляя мурашки на повреждённой коже. Гермиона моргнула, встретившись взглядом с Нарциссой. Ее прикосновение было неуверенным; она мягко провела по старому шраму, нанесенному ее сестрой. — Привет, — сонно сказала брюнетка. — Привет, — с улыбкой поприветствовала ее Нарцисса. Ее ласки продолжались с нежностью. В голубых глазах больше не было стыда — только чувство удивления, и, возможно, интерес. — Кнат за твои мысли? Улыбка Нарциссы осветила комнату; она была лучом солнца после холодной ночи, и это счастье было ощутимо. — Я довольно удачливая ведьма. Гермиона притянула ее ближе, забыв о скорби и боли предыдущей ночи. Беллатрикс не существовало, кроме старого забытого шрама, который теперь нежно целовала Нарцисса. Все было хорошо, и будет. Несмотря ни на что.