Грех

После ухода Кэйи из Таверны Дилюк еще около часа находился в закрытом помещении, наконец-то расслабляясь от слышимой тишины. Иногда ему нравилась уборка в заведении после рабочего дня, ведь тебя никто не видит. Хвост успокоился, ведь Господин неимоверно устал и всё обдумывал непонятные ему действия Кэйи. Вспоминая снова, что тот будет какое-то время жить в винокурне, Рагнвиндра начинает воротить. Было достаточно поздняя и глубокая ночь, когда Мастер возвращался в поместье. Он был уверен, что все давно спокойно спят в своих комнатах и надеялся не разбудить их по приходу. Однако, Сэр Кэйа занимался подписанием различных бумаг в гостиной, уже подготовленный ко сну. Ему лишь осталось несколько. — Что случилось, Мастер Дилюк? Снова не хотите меня видеть? — сам прекрасно понимает, что сказанные им слова - правда, но, всё-таки, мужчина выпивший и ему хочется постебать друга детства. Кэйа на минуту оторвался от бессмысленных бумаг и поднял взгляд на пришедшую к себе «в будку» собачку. Очень привлекательную собачку. — Что ты хочешь? — Дилюка серьёзно раздражали эти нападки офицера, эти шутки и издевательства с его стороны, что звучали очень глупо. Хотелось заткнуть ему рот. Но Господин лишь обессиленный направился медленно на верхний этаж, слушая возможный ответ Кэйи. — Вас. — на лице всё та же ухмылка и подставленная под щеку рука, облокачивающаяся на стол. Капитан смотрел на ушки и хвост мужчины, рассматривая торс, руки. Дилюк был немного в ступоре и остановился, дойдя до лестницы и держась на перила. Он с небольшой злобой посмотрел на офицера. — Что? Ты идиот? Тебе стоит пойти спать, немедленно. — на лице выступил ненужный румянец, а хвост предательски задвигался по сторонам. Всю эту картину замечает Альберих и улыбается еще шире. — Может, ты хотел сказать: «тебе стоит пойти со мной спать»? Я почти уверен, что так и есть. Дилюк промолчал на это, но ведь в детстве они любили так спать, в обнимку и почти каждую ночь. Дилюк хотел. Он направился в душ и , наконец, смог расслабиться, отмывая своего нового друга около таза. Затем он вернулся в свою комнату, забывая про визит Кэйи на минуту, ведь Господин стал каким-то рассеянным. — Надо бы не перенапрягаться, иначе и имя своё забуду. — хмыкнул он весело, садясь за рабочий стол в комнате и читая стандартного рода письма: « Мастер Дилюк, был замечен на вашей территории Полуночный герой, мы примем меры, будьте в безопасности» и всё такое. Рагнвиндр даже не стал читать их должным образом, зная приблизительный текст. Но когда мужчина сидел у себя с обмотанным в полотенце хвостом, чтобы пол не был весь в воде, Альберих постучался и уже оказался в чужой комнате, на вид даже почти трезвый. Запах свежести наполнил комнату, а звуком были только капельки с красных волос, что разбивались об пол. « Он что, пришел снова чушь нести?» — пронеслось в мыслях Дилюка. Он повернулся к офицеру, сидя на стуле. Уши же повернулись в сторону сводного брата, готовясь слушать. — Расскажешь как от этих милых вещичек на тебе избавиться? — поинтересовался Альберих, словно тех странных моментов между парнями вовсе не было недавно. Он спокойно прошёл в комнату дальше и сел на кровать, что стояла противоположно кровати Рагнвиндра, но находилась близко к рабочему столу. Дилюк же обдумал некоторые моменты и решил ему рассказать, ведь Кэйа, оказывается, — самый первый, к кому должен обращаться Господин в этом случае. — Кратче говоря, — Мужчина даже не поднимает взгляда на капитана кавалерии, — мы с тобой, в конце концов, должны искренне всё простить друг другу и тогда, по словам Лизы, это — Господин потрогал свои уши — исчезнет. Сам понимаешь, у меня всё равно.. — Дилюк опомнился. Он говорил, будто зачарованный чем-то, или кем-то, хотел всё рассказать. Хотя был вполне уверен, что его недоумку брату всё равно. Он просто мог отшутнуться на ситуацию. Однако тот спокойно сидел и слушал. Мастер повернулся в чужую сторону, видя сосредоточенного Кэйю. — Но у тебя всё равно что? — Груз от того случая с отцом. Такую боль сложно простить такому глупцу, как ты. — красноволосый сказал это Альбериху, поворачивая голову обратно, но уже с немного расстроенным лицом. Он полноценно не знал, что ему делать, ведь он никак не хотел обсуждать эту тему. С Кэйей. Рагнвиндр потерял доверие к шпиону Каэнри’ах. — С тобой даже нечего разговаривать. Всё переведёшь в шутку, Кэйа. — Ты правда так считаешь? — почти перебивает его Альберих, говоря своим нежным голосом. — Если нам надо всё обговорить, то оно к лучшему. Дилюк молчит, думая, что Кэйа втирается в доверие снова. Ему хочется быть ближе к парню, но боязнь чего-то препятствует этому. «Он так привлекательно выглядит. Неужели, это из-за ночного времени суток?» — сжимает на коленках свои ладони Альберих. Но всё-таки протягивает уверенно руку и касается чужой спины. Кэйа привстал и обнял Господина, который погряз в своих мыслях и объятья стали для него неожиданностью. Рагнвиндр спустя несколько секунд взаимно обнял капитана, тяжело вздыхая и облокачиваясь на чужое плечо. — Я не хочу вспоминать тот день. — Дилюка Кэйа еще не видел таким огорчённым после событий три года назад. Мужчина встал изо стола, всё еще продолжая обнимать Альбериха. Может, именно этого ему и не хватало? А может и Лиза не соврала в первый раз. Ведь все страшные заклятия развеиваются любовными чарами. ——— Уже который день пролетает незаметно, а наследник Рагнвиндров занимается делами в винокурне, дабы народ смог смаковать вкуснейшее вино. Но не всегда так беззаботно проходят дни. В один из таких Сэр Кэйа возвращается в поместье. Дилюк же в это время стоял у окна, который раз перечитывая письмо Ордо Фавониус с привычным текстом. Им не надоело? Услышав чей-то приход, Господин отложил рукопись магистра и глянул в сторону входа, видя израненного Альбериха. Казалось, он вот-вот свалится с ног на пол обессиленно. Мастера пробрал ужас и беспокойство за парня. Он ускорил шаг в его сторону с лицом, что выражало и страх, и непонимание происходящего. — Архонты, Кэйа, что с тобой? — мужчина закинул чужую левую руку себе на плечо, заставляя сводного брата в последствии подниматься по лестнице. Офицер не представал пред глазами винодела в таком виде. Может, он многое скрывает. — Да так, поранился слегка. — у него всё еще есть силы, чтобы улыбаться, несмотря на его многочисленные раны около лица, на шее и туловище, где профессиональная форма имела потёртости и порезы. — Молчи, идиот. У тебя еще и есть силы отшучиваться. Красноволосый привёл Альбериха к себе, ведь мало ли увидят офицера в таком виде и разведут панику. Женщины. Дилюк положил Кэйю на свободную застеленную кровать, слыша, как тот болезненно кряхтит и хватается за пораненный бок. Сейчас-то было уже не смешно. Но Кэйю забавляли эти навостренные чужие ушки на голове, ведь с ними Господин терял всю серьёзность. К тому же, Рагнвиндр принялся искать в аптечке все нужные средства, обеспокоено махая хвостом. Он взял табуретку и подсел к изголовью кровати, ловя взаимный взгляд парня на себе, параллельно капая на ватный диск нечто с едким запахом. — Чего вылупился, недопутешественник? Сейчас будет больно. — Дилюк сразу предупреждает парня, что обеззараживание - дело не из приятных. Он не спеша прикладывает ватный диск к чужому лицу, аккуратно проводя по всем потёртостям. Кэйа же после заданного вопроса потянулся рукой до чужих пышных волос, не забывая, конечно, потрогать ушки. — Грех не посмотреть на такого, как ты. Мне нравятся твои волосы. — Альберих думал, говорить ли продолжение сказанного? Неожиданный румянец Рагнвиндра его остановил, заставляя смотреть всё дольше на мужчину, пока тот не приложил средство к щеке. Больно. Или больно не физически, а морально? — Не думай, что я поверю твоим словам, Кэйа. Как бы я не хотел. — обрабатывая его лицо, Господин несколько раз посмотрел в чужой прекрасно-ледяной глаз, каких он никогда не видел. Ностальгия пропитала.

***

— Кэйа, нас же отец заметит! Нам нельзя сидеть в виноградниках.. — маленький жизнерадостный Рагнвиндр смотрел всё в тот же притягательный лазурный глаз, что показывал всю улыбку брата напротив. Дети стояли гуськом, положив руки на коленки и просматривая Мастера Крепуса сквозь листья винограда. Кэйа даже не замечал, как молодой Господин смотрит на него. Он дорожит им, несмотря на вечные капризы этой плаксы, как называл его маленький Рагнвиндр.

***

Воспоминания были блеклыми, но этот момент один из немногочисленных, что запомнился виноделу.