Пломбир

Около двух часов ночи и кухня, в которой я варганила из вчерашнего омлета и овощей, что были, пританцовывая носочками стоп под какую-то песню Twice у меня в голове. Когда я поставила готовый салат на стол, Чан даже не посмотрел на тарелку, хотя наверняка уже был голоден, так как не ел около шести часов. Настолько он был увлечен своим ноутбуком и работой в нем. Я просто улыбнулась и, так же пританцовывая, удалилась в гостиную, решив, что Кристоферу Бану нужно остаться наедине с горящим экраном. Когда я вернулась примерно через полтора часа, желая вкусить недавно купленного пломбира, только открыв холодильник, брюнет сладко потянулся и тихонько взвыл, на что я тут же обратила внимание. Он по-детски улыбнулся мне, и я не смогла не улыбнуться в ответ. — Теперь я понимаю стей и их вой о том, чтобы я шел спать, а не писал в баббл в пол седьмого утра, — я вздернула бровь, молча давая понять, что не поняла, к чему это было сказано, и он продолжил, — если я не сплю, то это не значит, что ты тоже не должна. Я имею ввиду, я тебя не гоню и не заставляю но очень хочется, но я хочу, чтобы ты сейчас спала. Знаю, что ты каждый день хочешь сказать мне то же самое. Спасибо, что все понимаешь и не делаешь этого, — он обольстительно улыбнулся мне, а потом в мгновение ока протянул руку ко мне, — но все же ты должна сейчас спа-а-ать, — почти пропел он, усаживая меня к себе на колени, показушно хихикая мне в лицо. В ответ на такую приятную наглость я схватила его голову в свои ладони и, не выпуская, разглядывала каждый уголочек столь любимого лица. — Все еще чувствую неловкость, когда не ношу макияж, — немного грустно улыбнулся он. — Я чувствую, — сказала я, накручивая и так кудрявую прядку рядом с правым глазом, — но я все равно до безумия люблю это лицо. Без макияжа. — Значит, с макияжем я хуже? — Чан рассмеялся с только что сказанной им самим глупостью. — Нет, — любовно вздохнула я, не в силах сдержать улыбку, продолжая поглаживать его щечки. И, кстати, все еще сидя на его коленках. Внезапно меня настигла волна любвеобильности, и я принялась зацеловывать каждый уголочек столь любимого лица. Правая бровь, левая щека, нос, верхняя губа, левая бровь. И так, пока ничего не забуду, по два-три подхода. Чан смущенно улыбался, пока я атаковала его, но через некоторое время решился перехватить инициативу в свои руки. Схватив мои ладони, он в приказном тоне опустил их мне на ляжки. А после схватил мою левую щеку и талию с правой стороны своими. Он медленно, дразняще "поцеловывал" то верхнюю, то нижнюю губу. Когда это начало мне надоедать, я недовольно замычала. Крис только лишь улыбнулся сквозь поцелуй, и начал перехватывать губу одну за другой быстрее. Наконец все дошло до того, что на моих ляжках были уже не мои ладони, а во рту не только мой язык. На этот раз атаковали меня, и пытаясь возыметь хоть какую-то власть, я снова обхватила лицо Чана своими ладонями. Он тихо прыснул на такую тщетную попытку что-то доказать ему. Через некоторое время парень отстранился от меня. Пока и я, и он пытались восстановить дыхание, второй заправлял мои передние пряди волос за ухо. Когда моя грудь стала не так активно подниматься и опускаться от вдохов и выдохов, Чан положил на нее свою голову и прикрыл глаза, руками обхватывая мою спину. В таком положении я постоянно чувстовала себя ничтожно маленькой рядом с ним. Так мы посидели около пяти минут, прежде чем кореец позволил мне тихонько выбраться и позволить ему продолжить работу. — Пообещай мне, что сейчас ляжешь спать, — сказал Чан, с серьезным видом только и глядя в экран, словно пять минут назад он не был почти покладистым щенком. — Обещаю, папочка, — сказала я, и когда мой силуэт скрылся из дверного проема, брюнет наконец поднял глаза. И лишь усмехнулся, потому что пломбир я так и не вкусила.