Я не сожалею

Закатное небо окрашивало все вокруг в теплые оттенки, но от этого теплее не становилось. Холодный ветер развевал отросшие волосы шатена, чей взгляд был устранен вниз. Эрен размышлял о том, что через пару дней у них с Зиком встреча, где они обговорят план по спасению Элдии. Из этих раздумий его вывел звук приближающихся шагов. Он повернул голову и увидел, что к нему направляется директор госпиталя, а рядом с ним идёт девушка. Как только они приблизились, он смог получше её разглядеть: кожа бледная, лицом смахивает на азиатку, черные волосы до плеч, а глаза блестят, как чистое железо, оттого, видимо, и взгляд у неё железный. — Господин Крюгер, это Микаса Азумабито, наша новая медсестра. Отныне она будет ухаживать за вами, — представил директор новую работницу. Та лишь поклонилась. — Приятно познакомиться, — безразличным тоном поприветствовал своего опекуна Эрен. Директор ушёл, тем самым оставив их наедине. — Вам что-нибудь нужно? — спросила девушка. — Побыть одному. Без лишних вопросов, она кивнула и ушла. Теперь Эрен размышлял о ней. «Кажется такой неприступной, будто что-то скрывает, прямо как Леонхарт» — с горькой усмешкой вспомнил Эрен своего бывшего товарища с кадетского корпуса. Это мысль навеяла воспоминания о Парадизе и о том, как всё пришло к тому, что сейчас он находится в стране врага и скоро будет обсуждать план спасения своей страны. Видимо, он слишком долго был в воспоминаниях, ведь ветер стал холоднее, солнце уже почти ушло за горизонт, а рядом уже стояла Микаса, держась за ручки инвалидной коляски. — Господин Крюгер, уже довольно холодно и поздно, вам нужно вернуться, — обратилась она к нему. Тот, опираясь на спинку скамейки пересел в коляску. Когда они уже приближались к лифту, Эрен вдруг из любопытства спросил: — Ты ведь не местная, верно? — Да, я из Хизуру. — Что же тебя занесло сюда? Они зашли в лифт и нажала кнопку нужного этажа. — Работа здесь. — С элдийцами? — ядовито спросил он. — Да. Дальше путь прошел в молчании. Закатив коляску в комнату, Микаса хотела помочь пересесть Эрену на кровать, но тот лишь махнул рукой и сказал:«Я сам». Йегер перебрался на кровать, а Микаса лишь откатила коляску к стене. — Если вам что-то понадобится — зовите. Доброй ночи, — поклонившись, она вышла из комнаты. Эрен сидел на кровати, поглядывая на часы. Азумабито уже как 15 минут должна была принести ему обед. Нет, не то, чтобы он был так уж голоден, стала интересна причина, почему прежде пунктуальная работница госпиталя, что ответственно подходит к своим обязанностям — за 3 дня её нахождения здесь она дала ясно понять это своими действиями — вдруг опаздывает. Оперевшись на костыли, он решил поискать её. Ковыляя по коридорам, он смотрел на двери закрытых палат и прислушивался. Тут он услышал чьи-то голоса и возгласы, что доносились из комнаты напротив. Дверь туда была открыта, но что там происходит трудно было развидеть. Подойдя ближе, но так, чтобы не выдавать своего присутствия ему предстала картина: Азумабито сидит в центре комнаты с какой-то книгой, а вокруг неё старики, слепые, колясочники и прочие калеки. — Микаса, да ты просто ангелок! — сказала старушка на коляске, что сидела возле Микасы, и положила руку ей на плечо. — У тебя такой дивный голосок, так приятно тебя слушать! — Не стоит, — смущённо улыбалась медсестра. Это первый раз, когда он увидел улыбку на её лице. «Улыбка её красивее делает» — смущенное утверждение это или вопрос, Эрен сам не понял. — Жаль, что таких марлийцев, как ты, лишь единицы, остальные...— начинал тираду один из мужчин. — Винсент, не порть атмосферу этими своими размышлениями! — огрызнулась на него старушка. — Лучше благодари Господа, что послал нам такого ангела. Микаса покраснела от такого замечания и отвела взгляд сторону, на часы. Осознав, сколько время и что её подопечный голодный, она поспешно встала и собиралась пойти, но восхвалявшая её старушка попросила отвезти её в палату, мол, лекарство нужно уже принимать, а самой ей уже тяжело. Она знала, что уже опаздывала, но бросить старую не могла. Вздохнув, она всё же подошла к ней сзади и взялась за ручки коляски. Эрен понял, что сейчас они покинут комнату, поэтому скрылся в лестничном пролёте, что был как раз близко. Через минуту он выглянул и огляделся: Микасы не было. Он поспешил в свою комнату и ждал Микасу, а ещё больше ждал, скажет ли она что-то в своё оправдание или нет. К удивлению, девушка появилась довольно быстро с подносом в руках, немного запыхавшаяся. — Прошу прощения, что так поздно, всё уже давно остыло, но я попросила подогреть, так что, приятного аппетита, — сказала она. — Отвезти старушку — дело благое. Брюнетка явно не ожидала такого ответа и чуть смутилась, отведя стыдливо взгляд в пол. — Не стыдись, в этом нет ничего плохого, просто предупреждай, я сам могу принести себе еды. — Ещё раз прошу прощения, — девушка поклонилась и вышла. «Милая» — резко пронеслось в голове у Эрена. Он покраснел от этой мысли и постарался как можно быстрее её отогнать, ему сейчас не до каких-то медсестричек-марлиек. Йегер возвращался в здание, читая телеграмму от Зика. Старший Йегер навестит его через два дня и они всё обсудят. Было уже поздно, но возвращаться назад в унылую комнату не хотелось, поэтому он решил удлинить себе путь и пройти по всем этажам и обратно.  На первом ничего интересного не было, на втором изредка слышались звуки, там были старики, которые, скорее всего, уже спали, на третьем было более шумно, ибо большую часть калек здесь в основном была молодёжь, которая находила что обсудить, играла в карты и развлекалась ещё как могла, на четвёртом была часть сотрудников, основная их часть была в другом корпусе. Здесь было тихо. Только из одной комнаты можно было уловить неразборчивый голос. Проходя мимо этого кабинета, Эрен мало что понял, потому что говорящий чуть ли не со слюной говорил свою речь. На это парень лишь поморщился и постарался как можно скорее отойти от этой двери, чтобы не слышать это. Он уже почти достиг конца коридора, как услышал, что дверь открылась и оттуда донёсся крик: — Если бы твоя тетушка не была главной шишкой, я бы был с тобой ещё более строгим и ты бы вылетела отсюда. Выполняй свои обязанности, а не строй из себя благодеятельницу! Это были серьёзные слова, но какой жертве пришлось выслушать эту ужасную словесную блевотину можно было лишь предполагать. Но тут Йегеру выпал шанс узнать, кто, ведь "жертва" врезалась ему в спину. От такой неожиданности он потерял равновесие и уже падал, но сильные руки обвили его со спины и спасли от столкновения лица с полом. Девушка помогла стать ему ровно. — Простите, я не хотела, просто мне нужно смотреть под ноги, — послышался знакомый голос. — Микаса? — обернулся к ней шатен. — Эрен? Что ты здесь делаешь? — Решил прогуляться по этажам, чтобы оттянуть время возвращения в свою тюрьму одиночества и унылости. — Думаю, твоя прогулка окончена, так что позволь я доведу тебя, — она взяла его под локоть и они пошли к лестнице. — Тебе, небось, сильно досталось? — спросил Эрен. — Ты слышал? — она вдруг резко остановилась, — Как много? — Лишь только то, что к тебе относятся по-особенному и что тебе пора перестать играть в благодетельницу. Остальное разбрызгивание слюной я не расслышал, — он дёрнул её руку и они продолжили спускаться. — Фух, тогда повезло. Я сама не знаю, как смогла выдержать столько гадостей в свой адрес и с такой особой подачей. — Не завидую тебе, ты сильная, раз выдержала такое. Я бы сразу сорвался и кричал, чтобы как-то заткнуть его или ещё чего. Он хотя бы тебя не забрызгал? — К счастью, нет. Но настроение испорчено. — Поделишься, почему тебе устроили такую пытку? — По последней фразе и так всё понятно. Из-за того, что я помогаю другим, то могу поздно приступать к чему-то либо делать что-то не так. Иногда я делаю это напрасно. Не хочу пересекаться с некоторыми. — А что с ними не так? — Элдийцы, стремившиеся стать почетными марлийцами. Судьба им этого не дала, но гордыня даёт позволять себе что вздумается. Приходится выслушивать их "комплименты", пошлые шутки, некоторые даже распускают руки. Вот им не нравится, что я не выполняю свои обязанности, в которые входит ухаживать за этими недоветеранами. — Если бы начался массовый геноцид, я бы хотел, чтобы такие особи вымерли в первую очередь. Ты не обязана это терпеть. — Но ничего не поделать, — слова о геноциде её слегка удивили,но она грустно вздохнула и немного поникла. Они зашли к нему в комнату. Брюнетка помогла ему сесть на кровать, затем закрыла окно и завесила шторы. — Может, мне притвориться больным, чтобы большую часть времени ты проводила со мной? Микаса вдруг остановилась. — Это вариант. Не знаю, сработает или нет, но я бы очень хотела, чтобы сработал. — Тогда завтра это проверим. — Да, конечно, — она начала мяться возле двери, не решаясь выйти, и вдруг тихо спросила: — Можно я останусь? Этот вопрос немного удивил Эрена. Учитывая то, какие в последнее время мысли у него появляются из-за неё, он думал, хорошая это идея или нет. «Из-за настроения что-ли не хочет одна быть? Сама, видно, не понимает, что делает, чуть решилась на это» — глядя на Азумабито, что теребила рукав белого халата, сделал вывод Эрен. — Конечно, хоть один вечер не будет скучно. Микаса тут же выпрямилась и зажгла лампу. — Спасибо, — сказала она, усевшись на стул. — Пустяки. Вдруг повисла неловкая пауза. Микаса, видимо, ещё не до конца осознала всю ситуацию и не знает, что сказать, а Эрен, впервые оставшись наедине с девушкой, понятия не имел что с ней обсуждать. Микаса не была похожа на его подруг: она была серьёзной и умной, в отличие от Браус, что творила глупости и была зациклена на еде; не такой мягкой, как Хистория; не такой дерзкой, как Имир; да и с этими девушками он говорил только по поводу службы. Службы. Тут он вспомнил. — Однажды нам с друзьями попался похожий инструктор. Тоже крикливый и строгий, когда кричал, чуть ли не слюной плевался. Мы тогда хотели одну идею в жизнь воплотить, а он  протестовал, угрожал и запретил, но его начальник поверил в нас и разрешил. Все увенчалось успехом. — Вам повезло. — Я это к чему клоню, — он почесал затылок, — Надеюсь, наша с тобой идея тоже увенчается успехом, да и кто, если не ты, будешь скрашивать будни стариков. — Здесь ты прав. Многие медсестры очень строгие и злые. Я им не нравлюсь. Но здесь я хотя бы не одинока. И, кажется, у меня появился первый друг, — она посмотрела ему в глаза, уголки её губ приподнялись. Эрен улыбнулся в ответ. — Расскажи ещё что-нибудь про своих друзей, — попросила она, усаживаясь на стул. — Хорошо. Был у нас такой случай... —...и после этого всех нас заставили драить до блеска весь этаж, — закончив историю, Эрен заметил, как девушка прикрывает рот, зевая. — Устала? — Да, но мне было весело слушать тебя. Теперь я хочу спать. Только я, кажется, окно не закрыла и теперь вся комната будет ледяная, — она вздохнула. — Погода всё холоднее, в здании тоже холод. Как бы не заболеть. Тут Эрен встал с кровати и опираясь о стену дошел до шкафа. Открыл его, начал рыться и через пару секунд копошений нашёл нужную вещь. Пока Микаса о чем-то задумалась, он, всё также опираясь о стену, прошел к ней и обмотал её красным шарфом. Это вывело девушку из транса и она удивлённо посмотрела на него. — Чтобы не простудилась. А то у тебя и впрямь голос немного осип, — он быстро перевел взгляд на стену. — Спасибо, — с румянцем на щеках она пощупала ткань шарфа и спрятала горящие щеки за ней. Пожелав спокойной ночи, она ушла. На деле же с голосом у девушки было всё в порядке, Эрен просто искал повод дать какую-то вещь, чтобы та напоминала ей о нём. Долго он тут не задержится, а девушке и так не сладко. Да и зачем он предложил этот глупый план с его болезнью тоже неясно. «Что-то я в последнее время сначала говорю, потом думаю» — отметил про себя он. Сегодня Микасы не было. По какой причине, Эрен не знал, и сегодня настал тот день. Вот-вот должен был появиться Зик. Но некоторые мысли, что заполняли его голову, были связаны с Микасой. Как она? С ней точно всё в порядке? Она вернётся? Все эти вопросы Эрен спихивал на то, что просто немного сблизился с ней, вот и волнуется теперь. Пытаясь отогнать эти мысли, он напоминал себе то, что она — марлийка. Какой бы доброй она не была, он уже забудет про неё, как только план придет в действие. — Заждался, братец? — объявился Зик. — Не совсем. Отойдём? Блондин кивнул. Они отошли за здание. — Для начала, Эрен, я бы хотел поблагодарить тебя за то, что ты согласился прийти сюда. Елена передала тебе мои соображения, ты их понял и поэтому откликнулся, верно? Ты поддерживаешь план по «эвтаназии» элдийцев? — 4 года назад из-за одного события мне открылась память отца. Эти воспоминания были о том, как отец перебил всю королевскую семью. Ещё маленьких детей. Раздавил, как букашек. Я не просто это видел. Я до сих пор это ощущаю... Чтобы наверняка присвоить себе силу прародителя,отец убил детей... Все ради победы. Ради победы, которая принесет свободу Элдии... — И... Что ты об этом думаешь, Эрен? — Если бы дети выжили меня, бы съели и титан-основатель перешел бы в руки королевской семьи. Пока человечество внутри стен связано отказом от войны, это приближает наше исчезновение. Смерть детей сохранила жизни элдийцам. — Значит, отец был прав. Вот, что ты думаешь? — Нет. Он ошибался. И я, воспитанный тем же человеком, тоже ошибался, — «И продолжаю это делать, сближаясь марлийкой и испытывая к ней непонятно что, будто подросток с переходным возрастом». — Не будь элдийцев. жителей этого города не втянули бы в наш план и они не погибли бы, — «И я бы не встретил Микасу, и не дурью маялся бы, размышляя о ней, а не распоряжении силы прародителя», — не было бы страданий, как и смерти. Вовсе не появляться в этом мире — лучший путь. Я сделаю это. Своими руками поставлю точку в двухтысячелетней истории господства титанов. И пока этот день не наступит, мы будем продолжать двигаться вперёд, — «Если я перестану так много думать о Микасе, то уж точно», — Верно, брат? — Да, верно. Сделаем это. Хотелось бы скрепить уговор крепким рукопожатием. Однако ж... Сейчас же нам неблагоразумно  касаться друг друга. Так что прими это, Эрен, — Зик бросил младшему брату бейсбольный мяч. Вечером зашла Микаса с подносом. Визит Азумабито, которую он не видел весь день, приятно порадовал его, несмотря на то, какие противоречивые чувства он испытывает к ней и пытается себя убедить, что она — враг. Та была явно не в себе: на лице нет той холодной маски, видно, что что-то изменилось, в глазах беспокойство, а бледные пальцы дрожат, из-за чего она чуть не выронила поднос. Поставив поднос, она хотела тут же уйти, но её ладонь схватила рука Эрена. — Микаса, ты чего как на иголках? Где ты пропадала весь день? — тут он заметил болтающийся бинт на её запястье, — Ты поранилась? Расскажи мне, прошу. Такая внезапная обеспокоенность Йегера о состоянии марлийки удивила его самого. Брюнетка сначала стояла неподвижно, затем присела на кровать возле Эрена. Вздохнув, она убрала бинт. На запястье была метка. — Что это значит? — недоуменно посмотрев на метку, спросил Эрен. — Это значит, что я принадлежу к клану Азумабито. — Но что в этом такого, что ты её прячешь? — он придвинулся к ней ближе и заглянул в лицо: глаза девушки были наполнены страхом. — Эрен, я ведь могу тебе доверять? — с надеждой спросила она, сжав его ладонь своими руками. — Конечно, я обещаю молчать. Ты можешь доверять мне,—«Почему я снова интересуюсь её проблемами, черт побери!» Она сглотнула, пробежалась взглядом по комнате, зациклив внимание на двери, что была закрыта. — Ты обещаешь, что это правда останется между нами? — она снова с надеждой впилась взглядом ему в лицо. — Клянусь, я никому не скажу, — в подтверждение своих слов он показал мизинец. Сделав вдох-выдох, она начала: — На самом деле, я элдийка. Сейчас всё объясню. Я родилась на Парадизе и моих родителей преследовали, поэтому мы жили в горах. Родителей убили и то, как тетушка Киёми нашла меня долгая история. Чтобы я была в безопасности, меня представляют её племянницей, о моем прошлом никто не знает, поэтому для всех я — марлийка, которая относится к клану Азумабито. В последнее время в Марли становится всё более неспокойно. Ненависть к элдийцам растет, расправы над ними всё жёстче, а сейчас придумали новые способы как опознать элдийца, — тут ей стало тяжелее дышать, — а ещё отношения с Парадизом добавляют волнений. Я не знаю, что будет, — по её щекам начали течь слёзы, а голос срывался на истерический. —Мне страшно, что меня могут в любой момент раскрыть , что в любой момент может начаться атака Парадиза, что в любой момент я могу случайно быть замешана в какую-то потасовку. Мне так страшно, — она закрыла лицо ладонями и начала рыдать. Эрен тут же прижал её к себе и стал успокаивающе гладить по волосам и спине. Плевать, марлийка она или элдийка: он не позволит этому милому и ранимому созданию, что скрывается за холодной маской страдать, рыдать и дрожать от страха. Он готов был защитить её от каждого, кто посмеет причинить ей вред или напугать; укрыть от всего мира в своих объятиях, лишь бы она была в безопасности и не боялась. — Я...я так хочу вернуться на Парадиз. Пусть мы жили далеко, но мне там было спокойнее, чем здесь. Здесь такой тяжёлый воздух, я никогда не смогу почувствовать себя здесь комфортно и своей, я всегда здесь буду чужая, — брюнетка крепко обняла Эрена. — Эрен, ты единственный, кто помогает мне не срываться и терпеть все эти страдания и страхи в этом жестоком мире, который ты делаешь красивым. «Каким же красивым он будет после того, как я уничтожу его большую часть? Я не тот герой,Микаса, которого ты видишь во мне. Ты должна быть счастлива и не должна пострадать от чьих-то рук. Я не позволю» — он также крепко прижал её к себе. — Всё будет хорошо. Я знаю, где корабли отправляются на Парадиз. Если не ошибаюсь, сегодня в полночь рейс. Адрес и послание, чтобы тебя пустили на борт, я напишу. Твоё дело — собрать вещи и покинуть Марли. — Откуда ты знаешь? — она подняла свое заплаканное лицо и посмотрела на него. — Слухи и сплетни. — Но...Я не хочу тебя бросать... — Ты не бросаешь. Всё будет хорошо, главное, чтобы ты была в безопасности. Тем более, с тобой мой шарф, он будет согревать тебя воспоминаниями со мной, — он улыбнулся. — Но, Эрен, это совсем не то, это... — Чш-ш, — он приставил палец к её губам, прервав её. — Иди собирай вещи, а я сейчас напишу тебе адрес. Послание не читай. — Подожди, можно мы ещё немного так посидим? — под "так" она имела ввиду, что её руки сжимают его спину, его подбородок на её черной макушке, одна рука гладит по спине, а другая теребит пряди волос. — Хочу самое теплое воспоминание с тобой, которое согреет меня в самые ужасные морозы. Вместо ответа он лишь прижал её к себе. «Ей будет лучше, если она забудет про меня. Я помогу ей. Я виноват, что она привязалась ко мне и что я привязался к ней. Я не позволю, чтобы с её головы упал хоть один волос. Она слишком дорога мне и я не хочу, чтобы она была замешана в этой игре. Хоть кто-то невиновный должен быть спасен». Эрен поставил бритву на место. «Ну теперь больше по годам выгляжу, а то совсем запустил себя» — думал он, глядя в зеркало. Такая нежданная мысль привести себя в порядок была обоснована тем, что он решился хотя бы проводить Микасу напоследок. Тут он заметил, что пропустил пару волосков и снова взял бритву. Избавившись от них, он засмотрелся на себя в зеркале. «Чёрт возьми, что я делаю? » — с этой мыслью он бросил станок в стену. Голову заполняли противоречивые мысли, касающиеся Микасы. Всё бы ничего, но эти мысли заставляли усомниться в плане. Главным вопросом был не «Коснется ли это ребят? Пройдет ли все гладко?», а «Коснется ли это Микасы? С ней всё будет в порядке?». Эрен надеялся, что как только девушка уйдет, то он тут же забудет про неё или, по крайней мере, не будет думать о ней. «Не могу же я от всего отказаться ради неё, верно?» — с нервной усмешкой подумал он. «К черту всё это, пускай она скорее покинет это место, не пойду никуда». Ближе к полночи он лежал на кровати, глядя в потолок. Спать не хотелось. Он сам не понимал, чего хотел. Старался думать о чём-то, что не связано с Микасой, планом Зика, планом геноцида. Тут он вспомнил, как Микаса рассказывала, что жила в горах, от этого накатили воспоминания, как он только попал в разведкорпус и в какой красивой местности находился их замок. Воспоминания прервал стук в дверь. Не дожидаясь ответа, дверь открылась и на пороге появилась Микаса. На ней было пальто и шарф, а на плече висела сумка. — Я пришла попрощаться, — грустно сказала она, её губы дрожали. Эрен поднялся с кровати и, взяв костыль, встал возле неё. — Спасибо тебе за всё, — она обняла его, прижимаясь как можно сильнее. — Я буду скучать. — Я тоже буду скучать по тебе, — он обнял её в ответ. «Так не хочется отпускать тебя, но так будет лучше для нас двоих». Она отстранилась и они оба просто стояли в тишине. Не нужно было слов, им нужно было хотя бы ещё чуть-чуть чувствовать присутствие друг друга. Вдруг девушка вплотную подошла к нему и, взяв за щёки, поцеловала. Поцелуй был быстрым, она тут же отстранилась, но он всё равно ещё не скоро забудет это ощущение нежных губ на его губах. — Прощай, — её голос дрогнул и она быстро вышла из комнаты. Эрен ещё смотрел ей вслед. Если он не ошибался, то видел слёзы на её глазах. Теперь всё должно было стать лучше; их пути разошлись — так думал Эрен. Он и сам не сразу понял, что плачет. Азумабито оставлять одну не хотелось, а при мысли, что у неё будет кто-то другой яростно сжимались кулаки. Терять её не хотелось. Долгое время он ходил по комнате, лежал на полу, смотрел в потолок, пытаясь не думать, пытаясь забыть о ней. Он посмотрел в окно: на небе ярко светила луна, а само оно было украшено мириадами звёзд, где-то слышались звуки волн, верхушки деревьев колыхал ночной ветерок. Йегер бросил взгляд на часы: корабль отчаливает через пару минут. Он пытался бежать как мог, но с костылем это было трудно, а нога как назло долго регенерировалась. Уже стал виден причал. Послышался гудок, означавший, что корабль отчаливает. Он уже забежал на длинный причал. Глядя на корабль, он заметил силуэт. Высокая фигура, скорее всего женская, а на шее развивается шарф. — Микаса! — закричал он, не останавливаясь. Силуэт пошатнулся и подбежал к перилам. — Эрен! — закричала она в ответ. — Останови корабль! — нога уже почти отрегенерировалась, поэтому его бег ускорился. — Я тебя не слышу! — крикнула девушка, свешиваясь через перила. «Хоть бы не упала». — Попроси остановить корабль! — из всех сил крикнул он. Девушка услышала его и тут же побежала. Нога наконец-то была восстановлена, и он откинул костыль и помчался к краю причала. Корабль остановился. Благо, он недалеко отплыл, поэтому Эрену помогли взобраться на палубу. К нему тут же подбежала Микаса и повисоаиу него на шее, а он крепко сжал её талию и немного покружил. Девушка только сейчас поняла, что он без костыля и, отстранившись, заметила, что он стоит на двух ногах. — Эрен, твоя нога...— она ошарашенно смотрела на него. Он приставил палец к её губам и сказал:«Поговорим об этом в другом месте». Они пришли в её каюту. Девушка всё ещё не отошла от шока. Она присела на кровать, а Эрен стал на колени возле её ног, взяв её за руки. — Ты титан, верно? — боязливо спросила она. — Я слышала об некоторых их способностях. — Да. А ещё...— он запнулся, сомневаясь и набираясь храбрости. — Микаса, ты была честна со мной и доверилась мне и я сделаю также, пусть ты возможно и возненавидишь меня, — «Чёрт, что я творю?». — Я тебя слушаю, — она крепче сжала его руки. — Я — Эрен Йегер с Парадиза. Главная персона сплетен и главный враг Марли. Уверен, ты наслышана обо мне. Девушка молчала, глядя в пол, кусала губу. «Кажется, я пугаю её. О чём она думает?» — Эрен нервно ждал реакции собеседницы. — Размышляешь, какой я подонок? — не выдержал он. — Сравниваю Эрена, о котором говорит весь материк, и того Эрена, что сейчас стоит передо мной. — И как? — Вы очень не похожи. Я никогда не поверю в то, что говорят о тебе. Я знаю, что ты не такой, я уверена, ты не жестокий человек. — Ошибаешься, Азумабито, ой как ошибаешься, — с горькой усмешкой сказал он. — Аккерман. Моя настоящая фамилия. Я чувствую это, что ты не плохой человек, — её глаза начали слезиться. — Ты не из тех людей. — Микаса, я убил собственного отца, мои товарищи погибали у меня на глазах из-за моей слабости, я сам убивал людей, как после всего этого ты сможешь считать меня хорошим человеком? Она замолчала, задумавшись. Затем ответила: — Но ты же делал это не потому, что хотел, а потому что у тебя не было выбора? Эрен отвёл взгляд. Как всё зашло к этому разговору? Он надеялся, что она возненавидит его, и тогда он уже пусть, может, и с разбитым сердцем, но выполнит план, однако всё, что шло не так,  как ему хотелось. Или хотелось, но не хотелось этого признавать. «Какой же я идиот». — Чтобы ты не говорил, я всё равно знаю, что ты хороший, а ещё я всё равно люблю тебя и буду любить, — она нежно поцеловала его в лоб. — Ты ведь не для того, чтобы наговорить о себе гадостей прибежал? — Она заправила его шелковистую прядь за ухо. Вместо бинта там был второй изумрудный глаз, который блестел от слёз, что накапливались, но не текли по щекам. Йегер покраснел от смущения и уткнулся лицом в её бедра, чтобы она не видела его лицо. На это послышался её смех. Такой звонкий, но одновременно тихий. Эрен покраснел от этого ещё сильнее. Чтобы отомстить, он резко поднялся и поцеловал её. Это сработало и теперь обескураженная девушка с красными щеками смотрела на него. Настала его очередь смеяться. Микаса тоже подхватила его смех и засмеялась с ним в унисон. Вскоре они успокоились. Он вытер оставшиеся слезы с её щек и обнял, прижимаясь губами к вискам, а она положила свою голову ему на плечо. «Она кажется такой хрупкой, когда обнимаешь её» — подумал он, вдыхая аромат её волос и крепче обнимая её плечи. — Эрен, — позвала она его. — Что такое? — С тобой я так чувствую себя в безопасности, сама не знаю почему. — Потому что такой нежной даме нужен такой сильный парень, что защитит её? — он легонько щипнул её за щеку. — Видимо так, — она зевнула. Эрен снял с неё туфли и пальто, а её саму аккуратно пихнул на кровать. Пальто повесил на вешалку, а туфли поставил возле косяка, заодно снял свои и поставил рядом. Когда он подошёл к кровати, Микаса всё ещё лежала, явно ожидая его. Йегер навис над ней и его волосы сделали небольшой купол, кончики которого щекотали лицо Аккерман. Она хищно улыбнулась и притянула его к себе. Их губы слились в страстном поцелуе, который становился всё более жадным и настойчивым. Они ни на секунду старались не отрываться друг от друга, дополняя тем, что их руки хаотично двигались по чужому телу. Первым отстранился Эрен и горячим дыханием опалял её подбородок и участок шеи, который не скрывал шарф. Он уставился на него, собираясь его убрать, ведь сейчас он очень некстати, но ненасытная девушка притянула его обратно, нуждаясь в его губах. Не в силах отказать ей, он забыл на время о шарфе и зациклился на поцелуе. Его язык надавил на неё губы, намекая, чтобы она раскрыла их, что она и сделала. Секунда — и его язык уже сплетается с её. После этого танца он проводит языком по ряду зубов, иногда касаясь нёба. Ещё немного поиграв с её языком, он отстранился и за ним потянулась ниточка слюны. Пока он пытался отдышаться, девушка укусила его нижнюю губу. В этот момент они установили зрительный контакт. От накатившего желания его глаза будто стали темнее, а в её серебряных наоборот была блестящая искра. Аккерман отпустила его губу; ещё пару секунд он смотрел ей в глаза, как вдруг поцеловал мочку уха и начал мокрыми поцелуями спускаться ниже, пока не начал мешать шарф. Одним движением руки он отбросил его и припал к точке пульса. Здесь он задержался и прикусил фарфоровую кожу. Её сбившееся дыхание приятно щекотало лоб, а руки сжимали коричневые локоны. Оставив последний поцелуй на яремной ямке, он снова навис над ней. Та смотрела на него ещё немного затуманенным взглядом. — Пора спать, Микаса, — Эрен вытянул из-под неё одеяло, дабы накрыть. — Обязательно сейчас? — с долей недовольства спросила она. — Да, достаточно тебе сегодня впечатлений, теперь только отдых, — он лег на кровать пододвигаясь к ней. — Я бы хотела продолжить, — надув губки, пробубнила Аккерман. — У нас ещё будет время продолжить, а сейчас надо отдохнуть, ненасытная. — Поцелуй тогда ещё раз. Закатив глаза от того, как по-детски сейчас вела себя девушка, он выполнил её просьбу и коснулся её губ. Она закрыла глаза и теперь довольно улыбалась. — Я люблю тебя, спокойной ночи, — последнее, что сказала брюнетка, после чего от неё слышалось только тихое сопение. Эрен наблюдал за ней спящей. Черты лица расслаблены, волосы разбросаны по подушке, размеренное дыхание. Он начал аккуратно, чтобы не потревожить её сон, пропускать смольные пряди через пальцы. В голову снова пришла мысль о том, как он поступит: откажется от всего и сбежит с ней далеко от всех или всё же активирует гул? Глаза снова устремились на её спящее лицо. «Да какой смысл убивать большую часть человечества, если я не смогу снова увидеть этого милого ангела? Всё равно никто ничего из этого не усвоит и через несколько лет история повторится, тогда смысл мне терять время, что я могу провести с ней? Разве то, что я счастлив, не делает меня свободным?». — Люблю тебя, — шепнул он ей на ухо. Эрен бежал босыми ногами по утренней росе. Он посмотрел назад и увидел, что Микаса очень отстала и остановился. Как только она прибежала, то чуть нагнулась и пыталась отдышаться. — Эрен, не беги так быстро, ты же знаешь: я сейчас не в том положении, чтобы быстро бегать, как ты. — Прости, любимая, — он прижал её к себе. — Всё никак не верится, что скоро мы будем вот так бегать втроём, — его рука погладила округлый живот будущей мамы. — Видимо, малышка тоже хочет поскорее побежать. Всё сильнее и чаще толкается, — усмехнулась Микаса. — Правда? — чтобы убедиться, он присел и прижался головой к её животу. Через пару секунд он почувствовал слабый толчок и хмыкнул: — Действительно. — До сих пор не верю, что я скоро стану мамой, так переживаю, — она погладила свой живот. — Не стоит, — он поднялся и обнял её за плечи, — потому что ты будешь самой лучшей мамой! Аккерман смущённо рассмеялась. Повисло молчание. Такие моменты уже не были неловкими, им было приятно быть друг с другом даже в тишине. — Микаса, — серьезно обратился к ней Эрен. От его бывшего настроя не осталось и следа. — Да? — взволнованно спросила она. Он крепко обнял её. — За всё время, что я с тобой, я ни разу не пожалел, что бросил всё, ради тебя. Ты делаешь меня всё более счастливым с каждым днём, а скоро у нас с тобой и вовсе родится ребенок. Я никогда не пожалею о том, что выбрал тебя. По молчанию девушки и смятении на её лице стало понятно, что Йегер обескуражил её, напоминанием обо всём том, от чего они уже были далеко. — Прости, — он поцеловал её в лоб. — Я лишь хотел сказать, что счастлив с тобой и что люблю тебя. Пойдём в дом? — Я тоже люблю тебя, — она обняла его в ответ. — Ты так много сделал для меня. Они улыбнулись друг другу и нежно поцеловались. Эрен ловко подхватил её на руки и понес в сторону их дома.