до рассвета

Осторожный шаг внутрь лифта тут же отдается неприятным скрипом уже давно проржавевшего металла, а пол под парнем ощутимо прогибается, и, наверное, любой на его месте предпочел бы подняться по лестнице, но усталость и холод взяли свое. Левая рука, в которой Чхве держит пакет с продуктами уже немеет, то ли от температуры, то ли от тяжести. Он с силой вдавливает протертую кнопку под номером семь, одну из немногих, что еще остались на этой панельке, и та с небольшой задержкой таки откликается, закрывая двери лифта. Шарф, перевязанный вокруг шеи до самого носа спасает, не позволяя противному запаху в этой маленькой кабинке пробиться в нос Гю, пока тот постукивает ногой в такт музыке, что играет в его голове, в ожидании нужного этажа. Он перекладывает пакет в в другую руку, тихо шипя и разминая затекшие пальцы, тут же запуская освободившуюся кисть в карман. Лифт останавливается, пропуская молодого человека на уже давно знакомую лестничную клетку грязно зеленого цвета. Ремонт тут не делали, наверное, с момента постройки дома, о чем говорили древние надписи на стенах различными материалами, то ли это была краска из баллончика, то ли перманентный маркер. Краска в некоторых местах отколупалась, делая лестничные пролеты еще более неприветливыми в темное время суток, окурки, валяющиеся около мусорной трубы, что никогда до конца не закрывается, позволяя крысам и тараканам спокойно прогуливаться по квартирам. Пустые бутылки из под пива, стоящие рядом напоминают парню, что он находится в не совсем благоприятном районе. Младший Чхве поежился, в два шага пересекая холодную площадку и нажимая в дверной звонок. Пронизывающий птичий лепет слышно даже через массивную железную дверь, по классике оббитую коричневой кожей, покрытой небольшими пятнами и царапинами, поселившимися там от времени. Бомгю всю жизнь задавался вопросом почему люди поголовно используют этот противный цвет, который превращает и без того унылые подъезды в нечто удручающее и одинокое. Он перебирал мусор в кармане его куртки что накопился у того за пару дней; упаковка из-под чупа-чупса, кажется, ключи от квартиры, пара смятых чеков из небольшого продуктового рядом с домом и столетняя карамелька, которую Гю теребит постоянно, лишь бы занять чем-то беспокойные руки. Шебуршание за дверью наконец прекращается, за чем следует торопливое щелканье замков, и сначала открывается внутренняя дверь а затеми уже и основная наконец распахивается. — Где тебя носило, Гю-я? — старший Чхве встречает того на пороге во всем домашнем. Растянутые серые спортивные штаны, что, кажется, пережили первую мировую, потому что Бомгю отчетливо помнит как парень носил их еще в начале их общения. Белая оверсайз футболка, которая прочувствовала на себе вкус кетчупа из бургера, малинового варенья и пары бутылок пива, которые они случайно пролили на нее во время празднования последнего Нового Года. Темноволосый тут же забирает пакет из чужих рук и шлепает на кухню, пропуская младшего. — Лучше бы спасибо сказал, что я тебе тут на своем горбу продукты тащил, — обиженным, якобы, тоном отвечает Гю и разматывает шарф, кидая его на ближайший крючок. — В этом круглосуточном такая очередь, жесть просто, думал уже оставить пакет и идти к тебе так, прикинь, — он разувается, накидывая куртку на чужую, и направляясь в ванную. Он моет руки и умывается, выходя и направляясь к старшему на кухню. Бомгю поправляет свой вязаный свитер, пастельных оттенков и закатывает длинные рукава на всякий случай, если он вдруг решится помочь старшему с готовкой. Но это только если вдруг. — Я взял там нам на вечер, ну, то есть на сейчас, немного еды, уверен ты как вернулся с работы, так ничего и не ел до моего прихода... Как впрочем и всегда, — под недовольное шипение, Гю заглядывает в холодильник и, не обнаружив ничего интересного тихо вздыхает. — Иди Масю поприветствуй, она тут вся измяукалась пока ждала тебя, а я пока продукты разберу, — Ён хлопает того по бедру и закрывает холодильник, выгоняя парня из кухни. — И да, спасибо за продукты, мой рыцарь в белых кроссовках, ведь я не кидал тебе на карту деньги на эти же продукты, — он дразнится, заставляя младшего тихо хихикнуть. Бомгю практически бесшумно ступает по волнистому линолеуму, думая, что как только у них появится достаточно денег, они обязательно сделают ремонт в этой зашарпанной квартирке. А может и вообще купят что-нибудь поприличнее, все-таки они уже какое-то время живут вместе, и хочется возвращаться домой после учебы в место, что визуально будет приносить радость, а не ежедневные пережвивания о том, увидит ли он таракана, бегущего по шторке, пока принимает душ. Не то, чтобы сейчас младший Чхве не испытывал приятное облегчение, встречая сияющие глаза и широкую улыбку, адресованную именно ему. Они так долго шли к тому, чтобы снимать квартиру вдвоем, что как только это случилось, то еще долгое время не могли снять эти розовые очки, что будто намертво приклеились к ним после заселения в эту захудалое жилище. Как только парень переступает порог гостиной, из-за угла слышится звонкое мяуканье, и вот уже питомец трется о родные ноги. Комната была самой что ни на есть обычной, как и любая другая в среднестатистической российской однокомнатной квартире. Вдоль стены располагался длинный шкаф темно коричневого цвета. Опять этот цвет, думал Бомгю и тихо вздыхал, когда впервые оказался в этой комнате. Двойные шторы, одни из которых были полупрозрачными, а вторые сделанные из плотной ткани, которые, кажется, никогда не закрывались. Практически посередине комнаты стоял большой диван из ИКЕИ, накрытый каким-то пледом по просьбе Бомгю после того случая с пивом. Небольшой столик, о который они оба всегда бьются ногой, что, кажется, парные тату не сравняться с их перманентно парными синяками на коленях. Они двое часто перекусывали за этим столиком, когда по телевизору шел их любимый сериал, ведь просмотр на сайте приносит другие ощущения, нежели поймать на каком-то канале свою любимую программу. Так говорил Ёнджун в оправдание своему нежеланию пойти спать, а досмотреть серию пока показывают. Стол же сейчас был занят парой пустых жестянок из-под энергетиков, которые собирал старший для своей пушки из банок. — Я тоже соскучился, моя ты крошечка, иди сюда, — голос Бомгю тут же меняется на сюси-пусечный и он присаживается на корточки, подхватывая кошку на руки и чмокая ее в носик. — Противный Ёнджун тебя кормил? Он тебя не обижал? — длинноволосый садится на диван, слыша недовольные возгласы из кухни и тихо смеется. Кошка дикого окраса тыкается носом в его щеку, и топчется своими когтистыми лапками по чужим бедрам, в итоге устраиваясь комочком в ожидании поглаживаний. — Чхве Бомгю, ты накупил десять упаковок дошика! Ты что три раза в день собираешься ими питаться? Я же дал тебе список покупок, мелкий ты засранец! — возмущенно кричит Ёнджун, и Гю уже слышит торопливые шаги, приближающиеся к гостиной. Он беззаботно хихикает, взглядывая на старшего. Ёнджун был похож на какого-то милого животного, недовольно скорчившего моську, чтобы показать как же он зол. Бомгю не переживал за свою жизнь, по крайней мере в данный момент, ведь на нем сидит Мася, а это автоматически делает его неприкасаемым. Да и старший вряд ли по-настоящему злится на него, скорее переживает просто-напросто, вот и все. И сам Гю понимает, что вредно это все, но сэкономить хочет на их будущие планы. — Ты предлагаешь мне сегодня снова варить сосиски с дошираком? — опечатленно произносит темноволосый и падает на диван рядом с младшим. Он зачесывает волосы назад, пропуская пряди через пальцы. — Я понимаю ты хочешь накопить денег на квартиру получше… и больше, и с лучшим ремонтом, Гю-я, но давай не экономить на еде? — он поворачивает голову на парня и грустно улыбается, встречаясь с чужим взглядом. Длинноволосый тихо вздыхает, убирая улыбку с лица и закидывая голову на спинку. — Знаю, знаю, но… Я же вижу как ты урабатываешься за двоих? А я пока не могу тебе финансово подсобить… Хочу хоть как-то откладывать, хочу помочь, понимаешь? Мне осталось учиться всего год, и я смогу устроиться на полноценную работу, чтобы… — он обрывает фразу, заканчивая тихим вздохом, продолжая поглаживать кошку. Она, почувствовав, что атмосфера становится не такой радостной, тихо мяукает, и спрыгивает с колен, убегая к своей когтеточке. Ён кладет ладонь на чужое бедро и заглядывает тому в лицо, тепло улыбаясь. — Ты дурак, Гю-я. Мы же уже обсуждали это с тобой… — он разворачивается к младшему полностью, подгибая одну ногу и осторожно беря чужую руку в свою. — Пока я в состоянии обеспечить нам с тобой спокойную жизнь, без долгов и прочего… А ты учись, пока есть такая возможность, как только закончишь, сможешь пойти работать, как и хотел, — он играется с чужими пальцами, в конечном итоге скрещивая их со своими, и сжимает ладонь парня. — Если я даю тебе определенное количество денег на продукты, значит их достаточно и на них, и на остальные развлечения, тебе не нужно беспокоиться, малыш. Гю поджимает губы и отводит взгляд в сторону. Он еле заметно кивает, после тихо вздыхая. — Я все еще не могу поверить, что мне посчастливилось встретить тебя, знаешь… Иногда мне кажется, что ты слишком идеальный для меня, Ён, — младший Чхве тихо смеется и поворачивается к тому, принимая позу лотоса. — Но если так, я готов сделать все, что угодно, чтобы соответствовать тебе. — Ты уже соответствуешь. Как никто другой, Бомгю. И соответствовал изначально, потому что, я бы ни за что не поверил три года назад, что именно я буду сидеть сейчас перед этим привлекательным и забавным парнем на диване, держа его руки в своих и рассуждая о нашем ближайшем будущем, — кончики ушей старшего розовеют, но для него это не помеха. Он давно пообещал себе, что всегда будет прямо говорить о своих чувствах младшему. Ёнджун помнил, как из-за подобной своей слабости чуть не упустил свой шанс, из-за которого сейчас они бы не сидели друг напротив друга, а возможно и дальше жили бы в разных концах города, каждый день страдая от недосказанности. — И я бы не поверил три года назад, что если захочу тебя поцеловать, смогу сделать это в любой момент, и даже сейчас, сидя на этом диване. Гю тихо хмыкает, сдерживая смущенную улыбку и опускает голову, позволяя длинным прядям скрыть его лицо. Он чувствует чужую ладонь на щеке и поднимает голову, встречаясь своими губами с губами старшего. Это короткий поцелуй, можно даже сказать самый обычный, что Ёнджун дарит младшему каждый день, когда он уходит на работу, и каждый день, когда Бомгю возвращается с учебы, но каждый раз он ощущается по-новому. Каждый раз темноволосый делится с ним новой частичкой своих чувств, наполняя младшего Чхве энергией и вдохновляя на целый день упорной работы в университете. Ради него, ради них, и ради их счастливого будущего. — А теперь вставай с дивана и дуй на кухню, будем готовить твои сосиски за тридцать рублей, — Ён треплет младшего по волосам, мешая и так запутанные пряди еще сильнее. Он поднимается с дивана и идет на кухню, попутно стукаясь коленом о столик и тихо выругиваясь. — Во-первых, ты испортил момент, Чхве Ёнджун! — Гю возмущенно разражается, вскакивая с дивана, но затем прыскает со смеху, наблюдая за старшим. — Ха, карма! — он прыгает через стол, дабы не попасться в эту ловушку самому и обгоняет парня, залетая на кухню. — Так вот, а во-вторых, эти сосиски не за тридцать рублей, — он берет чек в руки и ищет взглядом нужную позицию. — Пятьдесят! Так что это я нам лакшери сосисочки подогнал, еще спасибо после ужина скажешь! Ёнджун смеется, заходя в кухню и приобнимая младшего за талию. — Ну раз ты у нас приобрел эти королевские колбаски, окажи честь, и свари их, мой маленький поваренок, — он хлопает того по плечу и уходит в комнату. — А я пока пойду телевизор посмотрю с Масей. — Это эксплуатация детского труда! — Ты не ребенок! — Я младше тебя, старикан! — Тогда никакого алкоголя! — Тебе сколько сосисок варить, Ёнджун-и?