Он остался один.

Ни единой машины, ни фонарей, ничего. Лишь побитая дорога, темнота и осенний холод. Последний автобус по безымянному маршруту. Женщина средних лет, дожидается свой транспорт на грязной лавке. Гудки. Долгие, режущие слух, словно лезвие. Знакомое чувство. Спустя минуту, на другом конце сняли трубку. — Да, мам. — Встретишь меня? — Конечно, уже иду. — парень отключается первым. Яркие фары слепят глаза, а громкий гудок заставляет её выбраться из своих мыслей. Водитель шикает какое-то ругательство себе под нос, пока женщина поднимается по ступенькам. Темноволосая прикладывает запястье к аппарату, дожидаясь пока спишут минуты за проезд. — У Вас не хватает. — с неким отвращением, шипит мужчина. — Подождите! Сын ждёт меня на конечной, он заплатит, — выпаливает она. — Плати или выметайся. — с новой порцией яда, говорит водитель. Женщина отводит взгляд, ища поддержку у кого-то невидимого, а через минуту двери перед ней закрываются. Автобус уезжает. Мать-одиночка нервно оглядывается. Что делать? Бежать. Бежать так, будто за тобой гонятся люди Мясника. Быстро и отчаянно. Она смотрит на таймер. — Блять! — тут же срывается с места. Осталось семь минут. Темноволосая бежит, не смотря под ноги, падает и тут же вскакивает на ноги, продолжая путь. Она успеет, она точно успеет! Парень, с крашенными русыми волосами, ожидает мать на конечной. Автобус. Он подходит к дверям, ожидая её, но никто не выходит. Тогда Нил забегает внутрь. Пусто. Ни говоря ни слова водителю, он выбегает из развалюхи и пускается навстречу матери. — Нет, пожалуйста, только не это! — молит парнишка, он надеется, что его догадки не верны. Они бегут, не останавливаясь ни на секунду, не оглядываясь, чтобы спасти жизнь. Она - свою, а он - её. Нил увидел мать, между ними оставалось три метра, а на таймере женщины полторы секунды. Парень бросается к ней, чтобы передать хотя бы пол часа, но не успевает. Тело женщины падает ему на руки, Джостен подхватывает его, опускаясь на колени. — Мам... Мама! Мам.. — парень трясёт её за плечо, пытаясь вырвать из вечного сна. Безуспешно. Таймер на левой руке мигает и вскоре гаснет. Она мертва. Нил продолжает трясти безжизненное тело, сжимая плечо всё сильнее. Он не кричит, не может, нельзя. Лишь склоняется над матерью, стискивая зубы, слёзы капают на старую футболку, оставляя тёмные пятна на ткани. Не может быть, чтобы она так умерла, самая жалкая смерть. Но уже ничего не изменишь. Нил остался один на один со своими проблемами.