Учитель

Последняя судорога оргазма сотрясает тело Узумаки и, чуть оттолкнув от себя с силой вцепившегося в свое лицо юношу, учитель с глубоким вдохом поднимается, поправляя свою одежду, разглядывая замершего брюнета, словно бы впавшего в какой-то ступор. Ноги бледного школьника все еще широко раздвинуты и дрожат, грудная клетка ходит ходуном, а лицо искажает гримаса боли и отчаяния. Заметив как учитель выходит из комнаты, даже не прикрыв за собой дверь, парень с силой зажмурился, затем словно с усилием опуская руки, сдерживая стон. Все тело ноет. Пульсирует и горит. Каждый сантиметр, каждая клетка... Слезы словно бы и вовсе закончились. Не осталось ни капли. Или же он просто очень устал? Да и возможно ли такое в подобной обстановке, где каждая секунда может стать последней, а любая ошибка обернуться ужасающей сознание пыткой. Тошнота отступила, замещая противные симптомы тяжелой, с силой придавливающей к месту, усталостью. Тихие шаги и тут же Учиха слабо вздрогнул, перехватывая край простыни и натягивая на свое обнаженное тело. Он так нуждается в отдыхе. Нет сил даже чтобы думать. Появившийся Наруто проходит вперед, затем ставя на постель принесенную аптечку. Ту самую, что нашел Саске, когда осматривал дом, после садясь рядом с юношей и перехватывая его больную ногу. С силой закусив губу, Учиха со страхом смотрит как медленно снимают бинты с конечности, ловко сворачивая их для повторной перевязки. Ни единой заминки. Он умеет и знает, что делает. Небольшая задержка и в миг брюнет холодеет, скорее отворачиваясь, как только взгляд падает на собственную ногу, давая разглядеть общую картину. Чернеющая гематома в районе удара и явно измерившая цвет кожа, словно бы захватывающая промежуток от колена до самой лодыжки. Тяжело задышав, Саске прикрыл глаза. Снова эти чувства. Плохо и страшно. Словно бы лишь затишье, пока тело борется с физической агонией. Пара мгновений и кольцо пальцев крепко обхватывает лодыжку, давая ощутить как заныла травмированная конечность. Так сильно, что невозможно и двинуться. Брови юноши приподнимаются и он переводит взгляд на сосредоточенное лицо учителя, внимательно осматривающего ногу. В школе он казался таким улыбчивым и простым. Все считали его добрым и безобидным. Ставил ли он кому-то плохие отметки? Играл роль неравнодушного учителя? Того, кому действительно есть дело до школьников? Резкий поворот руки и тут же комнату оглашает дикий вопль, как только Узумаки силой смешает сломанную кость, следя за ее движением под кожей. Ни единый мускул не дрогнул на спокойном лице. Его образ... Ложь. От начала и до конца.