в следующей серии

      Обычно в такой день, как сегодня, ничего особенного произойти не должно, по крайней мере, по прогнозу Джисона. Но лучше бы он разучился разговаривать или думать, хотя в способности последнего он сомневается и без своих прогнозов. Выйдя из дома, парень спокойно слушал музыку в наушниках, шагал по гравию и асфальту, попутно пиная камни черными ботинками, направляясь в магазин, который он часто посещает, между прочим. Вроде все нормально и без происшествий.. Ага, уж слишком адекватно для него.       Хан смотрит куда-угодно: и под ноги, перешагивая осенние лужи, и на орущего ребенка, что проходит мимо, даже на птиц в небе, но только не вперед. Зря. Зачем ему вообще смотреть, что происходит перед ним, и зачем ему глаза, правильно? Подумал он об этом, лишь когда ему в лоб с грохотом прилетела стеклянная дверь, отчего он пошатнулся и зашипел от боли. Чудо, что хоть на лестнице не навернулся, пока поднимался, и на этом спасибо.       — Еб твою мать! Смотреть не учили?       — Кто бы говорил, не я тут ворон считаю, — усмехаясь, ответил незнакомец, выходящий из магазина.       — Здесь люди ходят, вообще-то. А двери не умеют определять, куда они летят, — возмущается Хан, пока второй проходит мимо. — Может, хотя бы извинишься?       — Не я не смотрю вперед.       — Да ты меня чуть не убил! Алло, я с кем разговариваю??       — Видимо, сам с собой. И, если вдруг видишь, телефона в руках у меня нет, — случайно задевая носок обуви своей ногой, он демонстративно показал ладони на отсутствие в них мобильника.       — Да блять, осторожно!       — Слушай, прекрати кричать на всю улицу, ты что, ходячий громкоговоритель?       У Джисона глаза расширяются, а гнев выкипает из ушей, и ему вовсе не важно, что от части он сам виноват, просто тому тоже надо было смотреть, в какое свободное плаванье отправляет чертову дверь.       — Я запомнил тебя, придурок. И следи за дверьми, — хватаясь за ручку, пока Минхо уже спустился с лестницы.       — А, все-таки глаза есть у тебя. Уверен, что память хорошая? — усмехается.       — Иди нахрен!

________

      Джисона преследует закон Мерфи. Он уже привык, что что-то в его жизни происходит, как бы не пытался что-то изменить, все равно потом страдает, например, как в этот раз от небольшой шишки на лбу и гнева внутри. Хотя гнев всегда выливается наружу: он не может быть тихим. И эффект бабочки тоже не отстает: любая мелочь, да даже гребаный вдох превращается в катастрофу. Это хаос во плоти.. и неуклюжесть в придачу. Возможно, он и есть этот эффект.. или же побочный.       Хан Джисон — тот, кто играя в волейбол, отобьет все, что только можно и нельзя, включая голову, причем не только свою, но кроме мяча, так еще и упадет.. дважды.. подряд.       Как-то раз он оставил стеклянную тарелку с печеньем на столе, когда собирался в школу, кот опрокинул ее, из-за чего Джисону пришлось позже выйти из дома, а когда понял, что сильно опаздывает и двери учебного заведения скоро закроются, побежал и налетел на такую же опаздывающую ученицу. Так он и познакомился с безумными мыслями, неадекватными действиями, громким смехом, флиртующими глазами и подколами в одном флаконе (или, как говорит Хан, мешке) по имени Шин Рюджин, с которой они дружат уже больше трех лет.       И сейчас разные университеты им не мешают быть лучшими друзьями, которые остаются с ночевкой друг у друга, пьют из одной кружки, кушают один кусок пиццы, не обращая внимания на присутствие еще нескольких таких в коробке, да господи, Рюджин не стесняется ходить в туалет в присутствии друга, потому что "отвали, я не собираюсь терпеть, кому видно, тому стыдно".

________

      — Не смотри на меня так, — говорит Минхо своему другу, отводя взгляд в сторону.       — То есть ты видел, что кто-то подходил?       — Да.       — И все равно ударил его?       — Да.       — Дверью? — хотя это не совсем похоже на вопрос.       — Да! — повысив голос.       — Балда! Ты в каком уме? Нахрен человека бить?       — В сво..       — Это был риторический вопрос, — он закатил глаза, бросив на друга осуждающий взгляд. — Но если ты так хочешь, ответ может быть: у тебя он отсутствует, как и мозги, по всей видимости. Ты хоть извинился?       — М, нет, я сказал, что он сам виноват.       — Минхо.. Напомни, почему я с тобой дружу?       — Потому что я скрашиваю твою до жути скучную жизнь, милый мой Сынмин.       Друзья сидят в комнате Сынмина: Ли расселся на широком подоконнике второго этажа, а сам Ким сидит на кровати, поджав ноги. Минхо ворвался в его дом со словами "Я убил человека и купил пудинг. Тебе какой: черничный или шоколадный?", но друг не удивился просто потому, что это, мать его, Ли Минхо. Ли Минхо, который предлагал выколоть глаза Киму, если тот не перестанет их закатывать. Ли Минхо, который бегал за ним по огромному коттеджу, где сейчас и сидят, с одного этажа на другой, держа в руках пачку влажных салфеток и угрожая затолкать их в рот. Ли Минхо, который постоянно душит своего лучшего друга и ударяет его по заднице, ведь "а зачем и кому она нужна, кроме меня?". Поверь, Хо, много кому, просто вы оба об этом не знаете. Ладно, Сынмо, может, и догадывается, просто ему все равно на окружающих.       Это те друзья, которые так стебут друг друга, что никто больше не имеет такой привилегии, ибо ядовитый взгляд Ким Сынмина и острые слова Ли Минхо никто еще не выносил ни в школе, ни на улице. Только сейчас учатся они в разных университетах, однако это вовсе не проблема. Но при этом заботятся друг о друге всегда, стоит только необходимости появиться. Неадекватно адекватные лучшие друзья, которые знакомы будто вечность.       — О боже.. началось, не успев закончиться. Ты откуда такой взялся, а?       — В подробностях рассказать?       Ким закрыл глаза, опуская лицо в свои колени, потому что.. ну как его терпеть?       — Двадцать лет назад мои родители..       — Нет! Остановись, я не собираюсь порочить свои уши. Дай лучше пудинг. Шоколадный.       — Значит, черничный.       И снова этот взгляд.       — Я тебе яд в чай добавлю в следующий раз.       — И я тебя люблю, милый мой Сынмин.