Отречение

–Ставь щит! — шипел Абрахам, выпуская в Стефанию одно болезненное заклинание за другим. — Ну? Ставь! Слышишь? Оглохла? Ставь! Стефания была бы и рада это сделать, но не могла. Всю свою жизнь, за исключением последних двух месяцев, она прожила в уверенности о скромной своей роли церковницы, и никогда не ведала за собою магической силы. Это потом, когда начались потрясения, когда пришлось открыть неудобную правду о сговоре Церкви Животворящего Креста, в котором она выросла, сговоре с врагом, и пришлось отправиться в долгий путь, магия дала о себе знать. Но овладеть ей в должной мере за пару месяцев, полных нескончаемой тревоги, бессонницы, попыток скрыться теперь и от Цитадели и от Церквей… когда? Как? Да и не в этом даже дело. Стефания никогда не понимала магии, она её не чувствовала, не напитывалась ею, у неё магия не стала рефлексом. Гнев или страх пробуждали её к самым примитивным воздействиям, но Абрахам, конечно, был недоволен. Но он сам был рождён магом, был в Цитадели до тех пор, пока не разочаровался в магии как в стороне и в стихии, но у него были годы тренировок и наставников, и не было скрытой природы. Все годы, даже став церковником, а потом и изгоем, Абрахам осознавал себя магом. Разумеется, он не мог понять почему у Стефании ничего не получается и решил, что та ленится и недостаточно упорна, а ещё глупа. Она реагировала на заклинания только в гневе или в страхе. Пугать ей Абрахам не стал, он избрал другой путь и швырял в неё одно болезненное заклинание за другим. Уровень боли он контролировал. Заклинание должно было обжигать краткой вспышкой, но не ослеплять, ударять, но не валить с ног. Стефания вскрикивала, пыталась увернуться, но пока ожидаемого щита у неё не появлялось. Пока она мирилась с болью. –Ставь. Чёртов. Щит! — бесновался Абрахам, с каждым словом бросая всё новое заклинание. Стефания глухо вскрикивала, дёргалась от боли, но упрямый щит не появлялся в её ладонях. Базир наблюдал за их тренировкой, с тоскою и жалостью. По его мнению, это вообще не было тренировкой. Это было избиением младенца, но с попыткой оправдаться: мол, в боли Стефания найдёт исток силы и сумеет себя сконцентрировать. Базир видел, что Стефания старается, до крови кусает губы, чтобы собраться, но… ничего. –Абрахам, во имя милосердия! — не выдержал Базир, когда Стефания крикнула особенно громко, — нас же услышат! Услышать их никто не мог. Троица отверженных всеми сторонами притаилась на пустыре, услышать здесь просто было некому, но Абрахам усмехнулся и опустил руку. Стефания отряхнулась, оправилась, вытерла заплаканное лицо рукавом запылённой мантии и распрямилась, готовая к новому заклинанию. Базир рассчитывал дать ей передышку, позволить собраться с силами, но она неожиданно зло сказала: –Не вмешивайся, Базир! — и уже к Абрахаму: — я готова. Абрахам кивнул и снова швырнул в неё лёгкий болезненный укол. –Щит! Ставь щит. Соберись! Сконцентрируйся! Ну? Базир только вздохнул. Чего ещё следовало ожидать? Абрахам был фанатиком и тогда, когда был на стороне магии, и тогда, когда был церковником и сейчас, разочарованный в обеих сторонах войны, он объявил войну всем врагам людского рода с такой же фанатичностью. А кого может воспитать фанатик? Базир предполагал лишь три варианта развития событий. Первый — это если Абрахам внушит к себе ненависть, доведённую до абсурда; второй — если он просто убьёт Стефанию, а третий…если он превратит Стефанию в кого-то вроде себя. И сердце Базира, да его внимательное наблюдение за ходом «тренировки» подсказывали, что третий путь вероятен куда больше. –Щит! — снова громыхнул Абрахам и на этот раз в руках Стефании запульсировали желтоватые огоньки заклинания. — Сильней! Мерцающая плёнка поползла из рук девушки, готовясь её закрыть, но Стефания, видимо, расслабилась или закончились её силы, но… Угасание было быстрым. Абрахам не скрывал своего разочарования: –Тьфу! Это же элементарно! –В другой раз получится…– прошелестела Стефания. — Я поняла…я поняла как! Давай ещё! –На сегодня хватит, — Абрахам отвернулся от неё, сам оправляя свою чуть смявшуюся мнтию. –Но я готова! — взмолилась Стефания. — Пожалуйста! Сейчас получится! –Я сказал, что на сегодня хватит. Спорить с Абрахамом в таком вопросе было бессмысленно и безнадёжно. Всё равно он всё сделает по-своему, не силой же его принуждать? Да и где взять эту силу? Абрахам кивнул Базиру, словно только его заметил, и спросил: –У тебя есть что сообщить? –Тело Ленуты нашли, — ответил Базир, посланный Абрахамом с наступлением рассвета на место ночного происшествия. –Ведьмы её или люди? –Ведьмы, — коротко отозвался Базир, глянув на Стефанию. Напрасно она говорила что готова. Её внешний вид утверждал обратное. Тело сотрясало дрожью, дрожали даже губы. –Это будет им предупреждением, — кивнул Абрахам. — Они приносят жертвы каждую луну. Пусть видят… ну что, Болезная? Хватит с тебя? Стефания помотала головой: –Я могу продолжать. Абрахам оценивающе оглядел её и сказал, обращаясь к Базиру: –Ей надо поесть. –Я могу…– начала, было, Стефания, но Абрахам не дал ей закончить. –Истощённый маг хуже дырявой фляги! Толку от тебя и без того немного, так что не спорь и не ной. Базир, она на тебе. Я хочу осмотреть улицы Крушеваца. Базир кивнул. У него не было аппетита, но позаботиться о Стефании ему не в новинку! Так и разошлись. Четверть часа спустя мрачная Стефания сидела за липкой столешницей в ближайшем трактирчике Крушеваца и терпеливо дожидалась прихода Базира с едой. Он не подвёл. Появился с тяжёлым подносом, выставил перед Стефанией порцию рыбного бульона и каши, сам налил ей разведённого с водой и сушёной лавандой уксуса. –Ешь. Она покорно взяла ложку, ткнула её в кашу, но не поднесла ложки ко рту. Задумалась. –Ешь, — повторил Базир, — сама знаешь, наша жизнь — непостоянство. Лучше есть, если возможность представляется. –А ты почему не ешь? — спросила Стефания, но не подняла глаз на Базира. Не о его голоде она думала, не про его аппетит. Что-то своё было в мыслях, что-то далёкое, расширяющее пропасть между нею и Базиром. –Ем! — заторопился Базир и для убедительности отломил кусочек свежего хрустящего ещё и напитанного печным жаром хлеба. — Видишь? Стефания подняла голову, наблюдая за ним. Базир демонстративно прожевал и проглотил кусок. Она кивнула, снова опустила глаза. Базиру стало неуютно. Ещё недавно это была совсем другая девушка. Она была напуганной своей неожиданной отравой и правдой о своих родителях-магах, которых и в живых-то давно не было, но которые оставили в её крови свою магию. Она недавно была влюблена в одного из бывших теперь своих соратников, влюблена впервые… Но вот… Стефания больше не напугана. Она смирилась с ядом в своей крови и пытается научиться его подчинять. И больше в ней нет любви к тому, кто оказался трусом и не стал для неё ни опорой, ни защитой, и, как будто мало того, был сейчас в рядах её гонителей. Стефания ожесточилась после правды и потрясений, вышла из клети своей удобной и невзрачной жизни и стала совсем другой, неуютной, злой. А может быть, Базир стал другим? Он начинал свой путь как амбициозный церковник, и так далеко зашёл в своих амбициях, что не обратил внимания на свою сестру, когда та влюбилась и страдала. Но Базиру не было до этого дела. Он желал своего будущего, и груз вины от самоубийства его хрупкой сестрёнки висел на его шее годами. Базир таил в себе эту тайну, не открывал своей вины, держал правду в тюрьме, а потом встретил Стефанию и понял, что может позаботиться об этой девушке, спасти если не сестру, то хотя бы другую невинную душу. И теперь эта душа ожесточилась, и Базир медленно приходил к нехорошей мысли о том, что он так никого и не спас. Да, в скитаниях он уберёг Стефанию от её глупостей и всегда пытался защитить её, но спас ли он что-то кроме оболочки, кроме тела? Она осталась несчастной, и здесь Базир бился тщетно. А может быть, дело было не в Базире? Может быть, неуютность была вызвана ранним для трактирной жизни часом? Это вечерами в трактирах жизнь бьёт ключом, это вечерами здесь сходятся тайны и сути, здесь творят заговоры и проигрывают состояния, влюбляются в роковых и беспутных, и теряют жизни вместе с кошельками. А днём — это приют торговцев, что зашли перекусить от тяжёлого труда, и путников… Днём здесь мирятся с липкой столешницей и невкусной кашей, с воплями хозяина трактира на кухарку, что, негодяйка такая, пересолила куриный суп, в котором из курицы лишь шкурки. Это всё днём. Яркая, полная ароматов жизнь, начнётся чуть позже, а пока, коль зашёл, мирись с тем, что есть. –Ты жалеешь? — тихо спросила Стефания. — Скажи честно. Базир понял, вздохнул. У него был выбор. Пожалуй, у него он был самый простой. Можно было прийти к Рене и стать снова служителем Церкви, гоняться за магами и карать всех во имя креста. Но Базир не мог. Он и раньше сомневался в том, что кара — путь победы, и раньше в нём было сомнения насчёт методов церковников, а потом, когда он узнал про сговор креста и цитадели. Которые лишь обогащались за счёт войны, а их лидеры всего-то уничтожали руками своих псов неугодных, он разочаровался. А потом узнал Стефанию и Абрахама, обладавших магией, узнал их хорошо и по-настоящему и понял, что не вернётся. –Нет, я не смог бы быть церковником. Я верю в бога, верю в крест, но не верю в церковь, — ответил Базир. — Это больше не моя сторона. Я выбрал ваш путь. Бороться за людей, бороться против тех и других, ослепших и огрубевших… –Мы всем враги, — напомнила Стефания. — Цитадель нас мечтает убить, Рене со своими… Она осеклась на мгновение, на короткое мгновение, чтобы справиться с собою. Рене, ставший ей когда-то близким человеком, открывший правду о Церкви Животворящего, и Ронове, в которого Стефания была люблена…сейчас они тоже мечтают её убить. Рене из расчёта, а Ронове из трусости. И если оправдать Рене Стефания ещё может, хоть со скрипом, но может, то от Ронове ей тошно. Он безыдейный! Без убеждений…из страха! А она в него влюбилась. И если вначале у Стефании была злость, и напускное равнодушие властвовало в лице её, то сейчас было отвращение к себе и к нему. И с этим уже было труднее справиться. –Со своими соратниками, — нашлась Стефания, — тоже далеко не ушли. А мы против них. –Мы за людей, — возразил Базир. — На этот раз на единственно правильной стороне. Вчера не стало Ленуты — поганой ведьмы, которая промышляла жертвоприношениями. Человеческие жизни в обмен на благословение своей силы. Её гибель — спасение многих. Разве мало? И если я умру сегодня, прямо сейчас, я уже не пожалею… Он осёкся. Дверь трактира открылась со скрипом, впуская нового гостя. Гость был высокого роста, тёмноволосый, с загорелым очень живым лицом. Базир обернулся на скрип, но гость оказался всего лишь желающим смириться с унылым трактирным полуднем и перекусить. Повесив дорожный плащ на вешалку, он сел за очередной липкий стол и, чуть растягивая гласные, как это делают выходцы югов, потребовал себе похлёбки, жаркое и пирог. Базир отвернулся и смущённо признался: –Я стал бояться даже тени! –Ты о чём? — не поняла Стефания. –На всех оглядываюсь, за всеми смотрю… –Это ничего. Мы не в том положении, чтобы пренебрегать бдительностью. Кстати, как думаешь, куда пошёл Абрахам? –Это же Абрахам! — Базир, несмотря на тяжёлое их положение, рассмеялся, — он сам может не знать куда идёт. Я думаю, он хочет вернуться на улицу, где ты убила Ленуту, посмотреть на ведьм…наверняка они патрулируют ближайший кусок города. У них же должно быть что-то вроде дознания или нечто…ну ты понимаешь. Стефания кивнула: –Я сама думаю об этом. Но Абрахам прав на мой счёт. Я дура. –Ты не дура! — горячо запротестовал Базир. — На тебя слишком многое свалилось в последнее время, ты растерялась! А ещё он не самый лучший наставник. И вообще… –Я едва не поставила всех под угрозу! — Стефания сделала большой глоток из кубка, — бр…пробирает. –От простываний! — заметил Базир, — ну и что? Все ошибаются, Стефа! –А я чаще других. –Стефания, ты ещё учишься! –Да нет…этому нельзя научиться. Я просто не подумала. Это дело не в магии, а во мне. Стефания понурилась снова. Базир не знал, какие ещё слова подобрать для неё, как утешить, как переубедить. Да и можно ли было её переубедить? Сейчас для Стефании существовал совершенно иной авторитет — Абрахам. Что же значило бы в таком случае слово Базира? Самое тёплое и самоё обнадёживающее оно было ничем. Это слово человека. Базир снова ощутил, как ширится пропасть между ним и Стефанией. –Не кори себя, — попросил Базир, сам понимая, как жалко звучат его слова. — Ты всему научишься. –Давай тоже пройдёмся? — предложила Стефания, словно не услышав ничего из фразы Базира. Может быть и в самом деле не услышав. Её взгляд рассеянно блуждал по небольшой трактирной зале, по липким столешницам, деловитым посетителям, зашедшим сюда лишь для еды, и по грязному ещё полу. –Давай, — согласился с лёгкой досадой Базир. — Пройдёмся, хорошо. Он первым поднялся из-за стола. Стефания последовала его примеру. Она уже застёгивала свою мантию на последние крючки, когда рука её замерла в воздухе. Бросив мимолётный взгляд на вошедшего последним гостя, на обыкновенного путника с загорелым лицом, Стефания обомлела. Гостю принесли похлёбку. Холодную, разумеется. Но на глазах Стефании он провёл ладонью над миской и от той пошёл клубами пар. И как будто бы этого было мало, гость, почувствовав взгляд Стефании, повернул к ней лицо и…подмигнул. Просто подмигнул. С хитринкой, словно хороший приятель, совершивший шалость. –Ты чего? — спросил Базир, встревожившись остекленением Стефании, и тоже обернулся. Но гость мирно хлебал уже свою похлёбку, остальные переговаривались кто о чём. Стефания вздрогнула, возвращаясь в реальность, а затем сказала: –По-моему, я видела крысу. Про крысу ей пришло в голову спонтанно. Но Базира это объяснение устроило: –Тоже не переношу их. Пойдём отсюда. Пройдёмся, посмотрим на город. Пока пробирались между столами и скамейками, Стефания не подняла взгляда на испугавшего и одновременно заинтриговавшего её гостя. Уже у самого выхода она решилась, объяснив себе, что гость, наверное, всё-таки не маг, а она уже успела придумать пламя знает чего. Ей захотелось удостовериться в этом и обернуться… Гость этого как будто ждал. Он указал — едва заметно, но ощутимо указал, на место против себя. Стефания вышла из трактира в смятении. –Да ладно тебе! В трактирах крысы не редкость, — Базир попытался приобнять Стефанию за плечи, — но то, что они в общую залу пробираются, это, конечно, неприятно. –Да…– рассеянно согласилась Стефания. Ей хотелось вернуться к тому странному незнакомцу. Внутри всё кипело от противоречивых чувств. Со стороны здравомыслия поддаваться таким глупым порывам опасно — мало ли кто это? Может быть, он строит ей ловушку? Ей и Базиру с Абрахамом? Но со стороны души или сердца, а может быть из простого упрямства хотелось удостовериться… И потом. Стефания была уверена, что и она и Базир стали бы лёгкой добычей, если бы это были враги. А вообще… «Ты похожа на Эйшу! Одно лицо!» — Стефании невольно вспомнились слова убитого ею и Абрахамом древнего вампира — графа Влада. Он больше всех был заинтересован в том, чтобы Стефания открыла свою магическую сторону. Он не убил её, увидев в её чертах черты своей убитой подруги. Или…покончившей с собой, потому что ввязываться в драку, затеянную Абрахамом и Владом, когда ты всего лишь архивная ведьма без опыта и навыка — это самоубийство. Но такой была её мать. Эйша. Тихая архивная ведьма, которую вывели на полевое задание, и во время его выполнения Эйша столкнулась с Владом. Вампир не тронул ведьму, более того, они сдружились. И эта странная дружба, которую Абрахам объяснил позже Стефании дальней родственной связью когда-то живой крови Влада и Эйши, вызвала ревность со стороны магистра Жана — мужа Эйши. Жан сам сдал местонахождение Влада своему врагу — Абрахаму. Влад остался жив, а Эйша умерла. Вскоре был убит и Жан, а дочь Эйши и Жана канула в небытие и оказалась каким-то чудом в Церкви Животворящего Креста, прожив в неведении о своих родителях до самой встречи с Владом. Но тогда Стефания не колебалась. Магия магией, а сторона ей чужая. Напрасно Влад пытался её сломать — сам погиб, и Абрахам закрыл свой счёт к нему. И так начался для него, Стефании и Базира третий путь, так закончилось и существование вампирской нежити… «Может быть, тот гость увидел во мне мою мать?» — подумала Стефания и глянула на Базира с опаской, не понял ли тот её мыслей? –Знаешь…– медленно промолвила Стефания, увидев, что Базир не тревожится, ведёт себя как прежде, — я думаю, мне лучше побыть одной. –Что? — переспросил он с обидой и изумлением. — Стефа, я…почему? –Я хочу подумать, — солгала Стефания. — Дай мне час, а? встретимся там, на месте сбора. Базир не позволил ей и шага сделать. Он схватил её рукав, не пуская, заметил: –Абрахам велел не пускать тебя никуда. –Да что мне Абрахам? Мы ему не скажем! Всего час. Ну полчаса! — Стефания плохо торговалась, но понимала, что должна хотя бы попробовать. –Дело не в нём. Дело в опасности. Все хотят нашей смерти, и я отвечаю за тебя. –Ты мне не муж, не наставник, не брат! — огрызнулась Стефания и прикусила язык. Лицо Базира потемнело от боли. Он всегда пытался заботиться о Стефании так, как умел. Он видел в ней невинную и заплутавшую душу своей сестры, той, которую он не спас, которую проигнорировал, хотя видел её агонию. Стефания прекрасно знала, как его задеть наверняка. Она не хотела, но слова сорвались. И стыд осознания был уже запоздалым. –Прости! — спохватилась Стефания. — Я не… Базир, я не хотела! –Иди куда хочешь, — отозвался Базир, тускнея на глазах. Не дожидаясь её решения или окрика, он оправил мантию и быстро зашагал вперёд, не оглядываясь на её запоздалую беспомощную жалость. –Базир! — крикнула Стефания. Он услышал, но не обернулся. Что-то колючее душило его горло. Распирало грудную клетку, мешая вдохнуть полной грудью. Он вспоминал, какой милой и тихой была Стефания, как робела она, но как была смешно решительна. Многие её поступки Базир готов был понять и оправдать, но никогда не было в ней прежде жестокости. Базир прошёл почти десять минут, не оглядываясь, а затем остановился, обернулся, на оставшуюся позади точку трактира. Вокруг Базира шла обычная дневная жизнь, сновали повозки, носильщики, кто-то ругался, зазывал в лавки… Она может быть жестока и зла. Может! Но Базир вспомнил, что ей тяжело, что он ей опора и это означало, что ему придётся стать сильнее. –Я идиот…– шёпотом признался Базир и последовал в обратном направлении, молясь, чтобы за время его отсутствия Стефания ничего не натворила. Неважно, что она сказала. Она молода, она глупа, как была молода и глупа его сестра. А Базиру нужно просто смириться с этим и быть рядом. Сначала Стефания попыталась окрикнуть Базира, затем разозлилась: нашёлся герой! Неудачное слово и в бега! Она знала, однако, натуру Базира и понимала, что тот вернётся. И тогда — Стефания даже дала себе в этом зарок — она перед ним обязательно извиниться. А пока нужно воспользоваться стечением обстоятельств и вернуться в трактир. Гость не удивился, когда Стефания села без всякого приглашения напротив него. Он внимательно разглядывал девушку. Она в свою очередь разглядывала его. Лицо у него было загорелое и подвижное, но, как оказалось, глаза совершенно чёрные, а черты на самом деле, правильные. Руки были тверды в движениях, и от всей его фигуры исходила уверенность той самой степени, когда уверенность становится настоящей и позволяет своему обладателю некоторую развязность в позе и даже нахальство во взгляде. –Надеюсь, похлёбка была вкусной…– Стефания не знала, стоит ли ей заходить и вообще заговаривать с этим незнакомцем. Она представила, как Абрахам будет орать и высказываться насчёт её интеллекта, если узнает об этом, но спешно отогнала эти мысли прочь. Небо свело обстоятельства так, что Стефания здесь, напротив этого путника. Значит, так надо. –Вы правы, — согласился гость спокойно. Он говорил уже без растягивания гласных. Акцент пропал из его речи. –И тёплая, — продолжала Стефания, без помощи Абрахама чувствуя себя дурой. –Даже горячая, — подтвердил гость. Стефания помолчала. По-хорошему, не нужно было даже подходить. Но если уж подошла и поняла, что нет никакого важного разговора, иначе с ней бы его начали, то нужно уйти. Встать и уйти. Вот сейчас… –Ленуте такой уже не отведать, — неожиданно продолжил незнакомец. Стефания дёрнуло против воли. Она сжала руки в кулаки и максимально спокойно спросила: –Кому? –Хорошая работа, — незнакомец теперь склонился на липкой столешницей ниже, глядя в упор на Стефанию, — укокошить главу Клана Ведьм — это не самая лёгкая работа. На вас сработал принцип неожиданности. Ну, и, пожалуй, её снобизм. –Какая Ленута и какой клан? — Стефания попыталась изобразить непонимание. Вышло неубедительно. Незнакомец застал её врасплох, и напрасно Стефания изображала непонимание. Голос подрагивал, свидетельствуя против неё. –Ведьм, — незнакомец был спокоен. — Но Абрахам прав. Вы совершили ошибку и едва не поплатились жизнью. Стефания побелела. Вся её маска невозмутимости и напускного непонимания растрескалась в короткое мгновение. –Откуда вы знаете Абрахама? Это было ошибкой. Но Стефания в последние сутки совершала их постоянно. –И он знает меня, — усмехнулся этот странный человек. — Меня зовут Вильгельм, и я передаю ему привет. –Надо же…– Стефания рывком поднялась из-за стола, — как занимательно. Жаль, что мне пора! Прощайте! Она вышла из-за стола, заспешила к дверям, ругая себя последними словами за беспечность, но её окрикнули. И хуже того, что по имени: –Стефания! Да, этот голос принадлежал Вильгельму. Стефания замерла у дверей, но не обернулась. –До свидания…– ответствовал ей Вильгельм, и она против воли слегка скосила взгляд за плечо. Никого. Робея, обмирая, обернулась. За столом пусто. Лишь несколько мисок, лишь слегка тронутых. И никого. И на вешалке нет плаща этого Вильгельма. –Стефа! — Базир вынырнул вовремя. Стефания перепугалась, но увидев и узнав его, бросилась к нему на шею, забыв уже про своё обещание попросить у него прощения. — Ну чего ты? Всё хорошо, я не злюсь! –Я так испугалась…– прошелестела Стефания и отодвинулась от Базира. — Идём. Надо отыскать Абрахама. Базир ничего не понял, но поспешил за нею.