По осколкам стекла

2002. — Нет! Грейнджер! Нет! — Драко тряс девушку за плечи, но она не реагировала. Малфой сидел в больнице святого Мунго в палате Гермионы. Сегодня он узнал, что все это время была больна. Неизлечимой болезнью. Сегодня, чёрт! Спустя столько времени! Последние слова девушки были о том, что она просто не хотела его расстраивать, ведь шансов выжить не было. Он не злился. Было больно. — Чёрт! Нет! — он склонился над её безжизненным телом. Слёзы скатывались по его щекам. — Ты не могла! Ты не могла… *** 1991. В коридоре стояла тишина, несмотря на большое количество людей. Лишь изредка слышался шёпот. Возбужденные первокурсники ждали того момента, когда их пригласят в большой зал на распределение, каждый волновался. Гермиона не спеша оглядывала своих будущих однокурсников. Она не знала никого, кроме Невилла Лонгботтома, Гарри Поттера и Рона Уизли, с которыми она познакомилась ещё в Хогвартс-экспрессе. Это было предсказуемо, ведь она маглорождённая, и до одиннадцати лет она не представляла, что существует волшебство. Девочка много читала про него в книгах. Её взгляд зацепился за мальчика с платиновыми волосами. Грейнджер удивлённо отметила, что никогда не видела такого оттенка волос. У него были острые черты лица, которые подчеркивали его красоту. И… Он был выше её на голову. Девочка усмехнулась. А он, похоже, заметил её взгляд, потому, что самодовольно ухмыльнулся и медленным шагом подошёл к девочке. — Я Драко. Драко Малфой, — можно подумать лениво сказал он, растягивая гласные и протянул ей руку. Весь его вид излучал уверенность. — Я Гермиона. Гермиона Грейнджер, — девушка смущённо улыбнулась и пожала его ладонь. *** 1992. Враги наследника трепещите, тайная комната открыта вновь! *** 1993. — Драко, что ты знаешь о Сириусе Блэке? *** 1994. — Грейнджер, ты пойдёшь со мной на бал? *** 1995. — Тот, кого нельзя называть вернулся… *** 1996. — Неужели ты все ещё не поняла, Гермиона? — я принял метку. Принял эту чёртову метку. Я теперь один из них. Он выбрал меня… С этими словами Драко оголил своё предплечье. На нём красовалась уродливая змея. Та самая. Малфой тяжело дышал, и старательно избегал взгляда девушки. Слёзы мгновенно потекли по щекам Гермионы. Грейнджер догадывалась. Но все время утверждала себе, что так не может быть, ему ведь только шестнадцать… Гермиона закрыла глаза крепко прижала к себе Драко. Она буквально чувствовала, как учащённо бьётся его сердце. Подняла голову, взглянув в его серые глаза и поцеловала, без слов говоря: «ты не один. Мы справимся. Все будет хорошо». Стало легче. *** 1996. — Он дал тебе задание, — девушка нахмурилась, — какое? — Они сидели на диване в башне Старост, Гермиона крепко сжимала его руку своими. — Я должен убить Дамблдора, — Драко закрыл глаза и выдохнул. Его голос был тихим и отстраненным, будто он делился тем, с чем уже давно смирился. — Мы что нибудь придумаем, — сказала Гермиона в решительности. *** 1998. Поместье Малфоев. Драко дрожал. Казалось, что никогда до этого он не чувствовал себя настолько ужасно. Мгновение назад ему велели незамедлительно спуститься. А такой приказ могли дать только по одной причине. Что-то связанное с Лордом. И он не ошибся. Драко уставился на место, где все столпились, пытаясь разглядеть предмет общего интереса. И в этот самый момент он забыл как дышать. Паника полностью поглотила его. Удушающая и сковывающая. Внезапно стало невыносимо холодно. Сердце застучало с бешеной скоростью. Егеря приволокли в поместье неожиданных и «желанных всеми гостей». Поттера, Уизли и… Её. А дальше всё было как в тумане. И вроде факт присутствия Гермионы здесь уже был ужасающим, но то, что делала с ней Лестрейндж, было куда хуже. Он стоял в стороне и, находясь словно в трансе, не мог сдвинуться с места. И никаких звуков не существовало сейчас для него, кроме крика Гермионы. Ничего, кроме неё. А в голове на повторе стояла одна единственная фраза: «Ты не можешь ей помочь». «Ты не можешь ей помочь». «Ты не можешь ей помочь». *** 1998. Битва за Хогвартс. Волдеморт улыбнулся. Мерзкое зрелище. Грейнджер и Малфой стояли в толпе на стороне ордена, держась за руки. Драко большим пальцем поглаживал её ладонь, чтобы она не волновалась. Уже было светло. Около шести утра. Все были уставшие и вымученные. — Драко Малфой выбрал общество грязнокровки, — На этом Драко сильнее сжал руку Гермионы, — Что ж, давай Драко, перейди на верную сторону и я тебе всё прощу. От его змеиного шипения хотелось закрыть уши и больше никогда этого не слышать. Люциус слишком грубо позвал его по имени, он не смирился с тем, что его сын стал предателем крови, ведь с детства Малфой-старший вырабатывал в нём ненависть к грязнокровкам. Когда Драко приехал домой на рождественские каникулы, во время своего первого года обучения, отец прилично наказал его. Нарцисса же напротив нежно смотрела на него. Забавный дуэт. Все вокруг казалось пожирали их взглядами. — Нет, останься… — сказала Грейнджер одними губами, чтобы кроме него никто не услышал. Он поцеловал её в макушку. — Конечно я останусь, — так же тихо. Но Волдеморту это не понравилось. Он нахмурился. — Терпеть не могу предателей. Особенно тех, кто предаёт чистую кровь. Авада кедавра! — Зелёный луч полетел прямо туда, где они стояли. Драко толкнул Грейнджер от смертельного заклинания, а сам нагнулся. Они успели увернуться. Так и началась финальная битва. *** Позже. — Мы победили Драко, победили! — По её щекам текли слёзы, но на этот раз от радости, — теперь все будет хорошо, да? Он положил ладонь ей на щёку и улыбнулся. Чертовски хотелось спать. — Да, будет, Грейнджер. Теперь у нас всё будет хорошо. *** 2 мая 2001. — Грейнджер, — Драко не мог сдержать улыбки. Их пригласили отметить третью годовщину от освобождения. Победы. И Гермиона в бордовом с чёрными переливами платье в пол выглядела… Превосходно. Она сделала низкий пучок, и выпустила пару кудрей. Сердце Драко трепетно забилось. Какая же она охуительно красивая, и внутри, и снаружи. Он всегда это знал. — Ты же знаешь, я уже не Грейнджер, — она улыбалась. — Миссис Малфой, — он взял её под руку ухмыльнувшись. *** 1 сентября 2001. — Драко! — Гермиона резко захлопнула книгу. Он дёрнулся от этого неожиданного звука, — сегодня ровно десять лет как мы познакомились! Десять! На это он просто улыбнулся. С Гермионой он позволял себе мечтать о будущем. Девушка склеивала Драко по кусочкам, залечивала его раны, достаточно было одного её присутствия. С Грейнджер-Малфой было легко. И он любил её. До безумия. *** 2002. Каждый шаг отдавался болью в теле. Казалось, что он шёл не по полу, а по осколкам стекла. Драко с трудом подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. Синяки под опухшими глазами, все лицо мокрое. Он никогда не плакал раньше. Ведь Малфой — значит всегда держаться уверенно и быть закрытым. Холодным. Только Гермиона видела его настоящего, видела в нём человека. Только с ней он позволял себе открываться. Он разбил зеркало. Драко не мог смотреть на себя, ему было противно. Грейнджер твердила, что показывать эмоции — это нормально. Из этого состоит жизнь. Но его жизнь закончилась ещё утром. По костяшкам пальцев потекла кровь, некоторое мгновение он тупо рассматривал её. Но, чёрт, этого было недостаточно! Если всю жизнь он ходил по тонкому льду, то сейчас он упал. Провалился, без шанса на спасение. Он бил кулаком стену, будто она в чём-то виновата. Хотелось заглушить внутренние страдания. Боль утраты была нестерпимой. Драко разрывала вина, что он не смог сберечь Гермиону. Он обещал! Обещал… Больно. С пятого курса закончилась стабильная жизнь. Каждый день был непредсказуем. Смерть, казалось, ходила за ним и Грейнджер по пятам. Но они все время сбегали от неё. Больно. И сейчас, когда все казалось бы начало налаживаться, когда у Малфоя и Грейнджер, Слизеринца и Гриффиндорки, Чистокровного и Маглорожденной наконец появился шанс на спокойную, счастливую жизнь… — Мерлин. Малфой сел на пол и закрыл лицо руками. Его трясло, то ли от накатывающей истерики, то ли от холода. Хотя в помещении было тепло. В такие моменты Гермиона приходила к Драко и начинала успокаивать. Говорить, что она рядом. Обнимать. Он смотрел в её такие прекрасные янтарные глаза, которые всегда смотрят с любовью. Такие родные. И всё вновь становилось на свои места. Лечила присутствием. Но её нет. Она не придёт. Драко не мог даже представить своего будущего без неё. Любая мысль об этом казалась абсурдной. — Гермиона… — голос был охрипшим от рыданий. Он сглотнул, — почему именно ты… Больно. Гермиона. За всё время, проведённое вместе, она стала для Малфоя всем. Даже больше. Частичкой его жизни? Нет. Его жизнью. Она — его жизнь. Была ей. Он был согласен на всё, лишь бы она была в безопасности. Даже если бы пришлось попрощаться со своей жизнью. Больно. Драко не мог это принять. Никогда не сможет принять то, что Грейнджер больше нет рядом, или то, что утром он будет снова ждать пока она придёт с душа и пожелает ему доброго утра. Обнимет. Скажет, что любит. Любит… Но она не сделает больше ни-че-го. Гермиона больше не придёт… За один день он потерял всё. Больно. Сказал бы ему кто-нибудь обстоятельства последней недели, он счёл бы это за неудачную шутку и посмеялся. А теперь… Драко отдал бы всё, только бы ещё раз посмотреть в её глаза. Которые смотрят прямо в сердце… Или услышать её звонкий смех. Её бархатный голос. Судьба насмехалась над ним. Подкидывала ему всё более значимые потери. Чёрт. Драко опёрся о стену, поджал ноги к груди и положил на них голову. Она раскалывалась. Было больно физически и морально. Пару дней назад они смотрели на звёзды. Гермиона выглядела… Нормальной. Здоровой. Или нет? Он ненавидел себя за свою невнимательность. Не-на-ви-дел. «— Это… Созвездие дракона, Драко! — она склонила голову ему на плечо и обвила руки вокруг его талии». — Как же чертовски больно…