— Извини, я вчера столько дерьма натворила, — как только Драко заявился к ней в комнату, Ада быстро улеглась обратно в постель и приняла страдальческий вид, нелепо прикрывая глаза ладонью, но театрально отодвигая указательный палец, чтобы взглянуть на брата.
Однако, извинения были искренними и Аде даже казалось, что она чуть перегнула палку.
Он присел на край её постели и кончиком палочки откинул волосы Ады с плеч, легонько надавив на место отметины.
— Давай сотрём это и будем считать, что вчера ничего не произошло, — Драко постарался улыбнуться, ощущая вину за вчерашний срыв.
— Хотелось бы, но нет, — она обречённо вздохнула. — Пусть это послужит мне напоминаем, что нужно меньше пить.
— Если Нотт вышел за рамки или сделал тебе больно, то можешь не бояться мне рассказать.
— Спасибо, но всё в порядке, — она присела и неожиданно крепко обняла Драко, утонув в родных объятиях. — Ты всю ночь здесь провёл?
— Пэнси не разрешила присоединиться к ней, но кровать Дафны весьма удобная.
Ада огляделась. Плед на постели Гринграсс хоть и был смят, но несколько милых, нетронутых плюшевых медведей натолкнули на мысль, что ночь Дафна провела не здесь и уж точно не в объятиях Драко. Ада хотела было спросить о Нотте и обстановке за пределами комнаты, но видя в глазах брата некую умиротворённость, не решилась портить ему настроение. Если бы уже что-то было известно, то Драко бы не промолчал.
— Будешь?
Отстранившись, он встал и достал из кармана зелёное яблоко, но предвкушая кислятину, Ада отрицательно покачала головой. Драко откусил огромный кусок и поморщился от кислоты, передёргивая челюсть, на которой отыгрались нервные узлы.
— Хватит обнимать одеяло, собирайся, — он перенёс всё это время покоившуюся на столе форму и аккуратно развесил её на стуле.
— Я не понимаю, как мама ещё не заменила домовых эльфов тобой, — отыскать хоть одну мятину на одежде оказалось тяжелейшей задачей.
— Похмелья нет?
— Нет, — ответила она, толком не разбираясь в этом после алкогольном состоянии. — Но и вставать я тоже не хочу.
Ада достала перо с чернилами и вытащила из-под тумбочки спрятанный дневник в тёмно-зелёном переплёте, и принялась дрожащим, угловатым почерком выводить кривые буквы. Так сказал врач: выплёскивать весь негатив на бумагу, а крайне обеспокоенная здоровьем дочери Нарцисса зареклась каждые два месяца проверять наличие записей.
А Ада искренне не желала писать о своей повседневности, но чтобы под конец срока не заморачиваться, каждый день что записывала или рисовала. И при каждой записи в голове крутилась мысль, как бы угодить матери, а потому обильное количество в сплошь замазанных "не тех" слов сияли на страницах.
— Так ты ведёшь его? — чуть удивлённо пробормотал Драко.
— Просто ещё не сожгла, ничего особенного.
— Дай глянуть, — не сдержав любопытства, он самым наглым образом выхватил дневник и наспех пролистал пару страниц с пятнами пролитого чая, едва различая слова.
«За первые восемь десять дней Паркинсон проехалась мандрагорой по моим ушам. Заебала Надоела храпеть».
— Что за бред? Какого чёрта вообще столько зачёркиваний? — возмутился он, ни разу не услышав за ночь сомнительных звуков от Пэнси.
«5.10. У меня всё нормально, счастливо и скучно. Единственное, чего я хочу, это сдохнуть чтобы Тео и Дафна сдохли простили меня, и чтобы папа скорее вернулся домой. Сегодня, пятого октября, Дафна наорала на меня из-за того, что я случайно пролила чай, и|не нашла свою палочку и поэтому вытерла пол её новой блузкой. Клянусь тебе, мама, они здесь все больные».
— Знаешь, что? — продолжая вглядываться в окружённые сердечками и ромашками записи, Драко приподнял бровь, совершенно не улавливая логики. — Больная – ты. Напомню, что в тот день Дафна проходила с синяком под глазом. Прощения ты ещё хочешь...
— А что мне ещё написать? Как вы здесь бухаете и трахаетесь днями напролет? — Ада поднялась с постели, начиная собираться для похода в душ. — Мамины нервы святое, как ты говоришь.
«Драко просто кретин!!! То орёт на меня, то на руках носит. Он следит за каждым моим шагом и не даёт мне общаться с некоторыми хорошими люди, а в особенности с одной магглорождённой чистокровкой, а сам постоянно пялится на неё и задирает. Мам, давай как раньше этого ебеня в угол».
— Этот бред перепиши, — нервно сказал Драко, догадавшись, о ком речь, и и выдернул страницу. — И это тоже, и это... — под полный возмущения взгляд сестры, он принялся выдёргивать страницы одну за другой, пока случайно не наткнулся на блестящие портреты и чуть не выронил дневник от увиденного.
— Мерлин, мои глаза... Кто тебя рисовать-то учил?
Он не сдержал презрительный смешок, от чего поперхнулся яблоком. Разглядывая знакомые, исковерканные лица, Драко то и дело посмеивался и покрывался отборным испанским стыдом. Поттера, Блейза, Нотта и Пэнси конкретно жмыкнуло на этих белых страницах.
— Ты бы хоть с простого начала, что людей-то уродовать?
— Какая тебе разница?! Дай сюда! — Ада попыталась отобрать дневник, но Драко задрал руку вверх и отпихнул сестру.
— Я развешу эти шедевры в гостиной, — усмехнулся он и пролистал ещё несколько портретов, пока не остановился точно на сороковой странице, пронумерованной красными чернилами.
— Я больше не хочу извиняться, потому что ты токсичный хорек, не ценящее чужого творчества, — Ада всплеснула руками, в сотый раз жалея, что позволила брату протянуть руки к дневнику. — Я, вообще-то, только учусь рисовать, а ты засрал все мои старания.
— Не драматизируй, но это реально позор, — он захлопнул дневник, преднамеренно вложив мизинец между сороковой и сорок первой. — Обещаю, никто об этом не узнает.
Он повернулся к ней спиной, незаметно раскрыв дневник и стараясь как можно незаметней оторвать краешек странички. Кривые портреты от Ады — отдельный вид искусства, а в особенности портрет Грейнджер, в котором Драко всё же смог углядеть какую-то загранную изюминку. Взгляд её тёмных глаз оказался на удивление живым, таким, как и у самой Гермионы.
— Что ты там творишь? — Ада заглянула ему за плечо, но Драко быстро спрятал клочок в кулаке и небрежно запихал дневник обратно под тумбочку.
— Проваливай уже в душ, художница, — с усмешкой бросил он, но тут же нахмурившись, оглянулся на сестру. — Чтобы я близко тебя рядом с Тео не видел. И не только с ним.
Ожидание новостей ужасно давило на Теодора. С каждым разом, когда тёмно-зелёная каменная стена со скрежетом отворялась, он переводил взгляд на неё, ожидая, что сейчас в гостиную влетит Снейп или Паркинсон и кто-то сообщит ту желанную шок-новость, но мимо проскакивали лишь студенты, боящиеся опоздать на завтрак.
Пальцы Тео аккуратно перебирали золотистые пряди, ощущая всю их мягкость. Насколько Нотт себя помнил, ему всегда нравилось прикасаться к волосам Дафны. К таким мягким и шелковистым. Идеальным, как и она сама.
Девушка лежала, закинув голову на его тёплые колени и листая свежий глянцевый журнал о последних новинках моды. Какая бы война не шла, Гринграсс не простит себе неопрятный вид и всегда, абсолютно в любых обстоятельствах будет выглядеть как модель с обложки.
Соблазнительно качая облачёнными в юбку-карандаш бедрами, мимо прошла Агнес, и Дафна не упустила возможности выглянуть из-за глянцевых страничек и проводить рыжую соперницу за дверь оценивающим взглядом.
— В твоём вкусе одни шалавы, — недовольно фыркнула она, припоминая, как Агнес ластилась к Тео.
— Возможно, — согласился Нотт, устало запрокидывая голову назад. — Но не забывай, кто ещё в этом списке.
— Я неповторима и в твоих списках не состою.
Она швырнула журнал на низкий чёрных столик, что словно эдакий стол слизеринских переговоров тянулся между креслами и диванчиками. Вздохнув, Гринграс сложила руки на животе, и подняла взгляд на Тео.
Никто из них толком не разобрался в чувствах. Они повстречались два долгих года, в итоге оставшись хорошими друзьями и продолжая испытывать муторную тягу друг к другу, растекающуюся эйфорией внизу живота после первого удара в голову алкоголем. И Дафне была совершенно не важно, с кем спал Теодор.
Какая разница, если всех этих дам нет в его сердце?
Какая разница, если у ни него, ни у неё нет выбора?
Какая, черт возьми, разница, если их на четвёртом курсе связала помолвка?
Такая выгодная для обеих семей и немного травмирующая для Тео после первого печального опыта. Но Нотт-старший даже не заметил огорчения сына, нося на руках жену, слегшую от тяжёлой, продолжительной тревожности.
Антиутопию в прокуренном мозге Тео прервал вопль Пэнси, которая вернулась в гостиную и принялась как цыплят собирать первокурсников на завтрак. А чем, собственно, не цыплята? Выстроились за Паркинсон в два ряда и дружно, иногда пихая друг дружку в бока, стройными линией зашагали вслед за ней в Большой Зал.
Мимо промелькнули Малфои с недовольными лицами и быстро вылетели из гостиной. Выругавшись себе под нос, Нотт встал, осторожно перекладывая голову Дафны на диван.
— Пошли на завтрак, время уже, — он натянуто улыбнулся, подавая Гринграсс руку.
— Рано ещё, но раз такая заманчивая просьба, — она перевела взгляд своих голубых глаз с улыбки Тео на его протянутую ладонь и вложила свою руку в его. — Грех отказать. Но я, между прочим, собиралась в библиотеку.
— Давай только быстрее.
Он быстрым шагом пошёл вперёд и Дафна едва поспевала за ним в своих новых лакированных туфлях. Когда Малфои, наконец, оказались в поле зрения, Тео замедлил шаг, обращая внимания, как мимопроходящие слизеринцы оборачивались Драко и Аду. А те шли гордой походкой прямо по центру длинного коридора, абсолютно никому не уступая дороги.
Откровенно говоря, эта семейка вызывала в Нотте двоякие чувства. Грызутся, как собаки, но ставят друг друга превыше всего, и это действительно восхищало Теодора, семья которого безвозвратно развалилась. Но другой стороной служила излишняя опека, не дающая спокойно вдохнуть. Навязанное мнение и Пожирательские проблемы сжирали Драко изнутри и, будучи полностью изнуренным, он попросту отыгрывался на более нестабильной сестре.
— Иди без меня, я сейчас подойду, — сказал Тео, когда дороги разошлись.
— Всё нормально? — Гринграсс нахмурилась, но получив утвердительный кивок, направилась на завтрак в одиночестве.
Нотт подождал, пока подруга скроется за углом и, догнав Малфоев, попытался хоть как-то зацепиться за взгляд Ады и намекнуть ей, что срочно нужно поговорить. Девушка краем глаза заметила его жест рукой, но упрямо проигнорировала его, демонстративно взяв Драко под руку.
— Я что-то плохо себя чувствую, — шепнула она брату, встревоженно вглядываясь в его глаза.
— Что-то болит?
— Нет, но будет.
Она как бы невзначай коснулась до бока живота и горько улыбнулась, когда увидела на лице Драко шокированное понимание происходящего. Брат сжал кулаки, пытаясь уложить в голове эту информацию.
— Так всё-таки было, — в ужасе прошипел он.
— Ч-что? — она хотела было попросить разъяснений, но её грубо перебили.
— Что «что»? Я убью этого ублюдка, — озлобленно процедил он. — Сама воспитаешь.
И тут до Ады дошло. Она прыснула от смеха, пихнув Драко в плечо.
— Я подарю тебе пособие по беременным. Быстро же у меня признаки появились, — девушка продолжала заливаться смехом. — Мне уже никто не поднимет так настроения. Дело в красном, идиот. Так что займи мне место в Зале и тарелку салата.
Сдерживая смех, она поспешила обратно в гостиную, по дороге выискивая взглядом Нотта, который, заметив её из-за угла, поспешил следом, держась на расстоянии десяти метров.
— Дьяволица! — до гостиной было не суждено дойти и Ада обернулась на его голос в одном из узких, безлюдных коридорчиков.
— Давай быстрей, чего ты хотел? — она облокотилась о холодную стену и скрестила руки на груди.
Он окинул её шею взглядом, замечая, как она запрятала засос за воротом чёрной водолазки и за волосами.
— Если тебя вызовут, а это скорее всего случится, не нервничай и не смей ничего есть или пить из рук профессоров, — предупредил Теодор.
Он отлично понимал, что если труп нашли и дело не предали огласке, то профессора сами в тихую выявляют убийцу, а слизеринцы старших курсов, как бы предвзято это не звучало, самая мутная категория среди подозреваемых.
— Думаешь, я сама этого не понимаю?
— Тогда зачем шла на завтрак?
— А ты?
— Потому что ты моментами тупая, точнее всегда, так что я не хочу, чтобы ты случайно глотнула подмешанной сыворотки правды. К тому же будет странно, не появись мы на завтраке. Э
— Если психика Драко стоило только твоей болтовни, то разговор окончен, — она выпрямилась в спине и уже собралась свалить, как Тео протянул ей какой-то стеклянный флакончик из привезённых с собой зелий.
— Подлей пару капель прежде, чем что-то выпить или съесть. Оно блокирует сыворотку.
— Это яд? — усмехнулась она и недоверчиво изогнула бровь, но всё же забрала флакончик с нежно-голубой жидкостью и сунула его в набитый фантиками карман мантии.
— Считай как хочешь, но тогда выбор у тебя есть: либо яд, либо голод, — пожал он плечами и наклонил голову в бок, из-за чего несколько чёрных кудряшек выбились на лицо, пряча верхнюю часть рассекающего бровь шрама. — Молись, чтобы мы пережили хотя бы сегодняшний день.
