Поздней ночью, когда тебе нужна моя любовь

— Маню? Я тебя разбудил? — Определенно. Он оглядел себя в зеркале ванной — при нем было все то, в чем он обычно спал: белая футболка, боксеры, растрепанные волосы. Обычный парень — только премьер-министр, — как и любой другой. Разве что со своими секретиками. — Звучит, будто ты в ванной. — Я в ванной. Софи спит. — А ты не люкс бронировал? — Нет. Ну, вообще да. — Он сел на унитаз. — Кто-то напутал с бронью. Не знаю, мои ли ребята или сам отель, но когда мы уже приехали, не стал говорить им, чтоб они все исправили. — Но ты же премьер-министр! Можно было бы и устроить небольшие разборки. Ах да, ты же канадец. Вы не устраиваете разборки. — А ты забываешь о том, кто я? Когда Маню заговорил вновь, он звучал искренне. Голос его смягчился. — Иногда забываю. Иногда ты просто Джастин. Ох. — Так… Что ты хотел? Джастин вспомнил, что на самом деле позвонил без повода. — М-м-м… Маурисио пригласил меня завтра поиграть с ним в футбол в Оливос. — Правда? И меня он тоже пригласил. Пойдешь? — Черт, ни за что! — ответил Джастин. — Он смотрит на меня, как побитая собака. Мне неуютно. — Да он на всю страну смотрит, как побитая собака. Бедолага, — усмехнулся Маню. — Я тоже не пойду. Боже, ну мы и козлы. — Он не будет сидеть за нашим столом, — пошутил Джастин. Он спросил себя, как долго уже сидит в ванной. — Звучит, как цитата, — заметил Маню. — Откуда это? — Из «Дряных девчонок». — Не смотрел его. А ты модный пиздюк, Джастин, — Маню шло, когда он ругался. — Всегда в курсе, что смотрит молодежь. — Это просто забавный фильм, окей? — Верю, верю. В любом случае… два часа ночи… Как ты? Джастин не стал скрывать. — Скучал по тебе. Знаю-знаю, можешь не говорить, мы виделись днем. Но это не считается, это по работе. — Знаю. Поэтому ты звонишь? — Думаю, да… А ты скучал по мне? — Скучал. Но Маню никогда бы не позвонил, чтобы сказать это. Он вообще редко звонил. Когда звонил, обычно у него была причина. — Представь, если бы мы могли улизнуть и встретиться где-нибудь. Джастин поерзал. Вот сидение от унитаза было действительно неудобным. Все-таки надо было учинить скандал, чтобы его заселили в люкс, тогда он мог бы растянуться на диване и разговаривать с Маню со всем комфортом. — На танго-шоу в Ла-Бока? — В Ла-Бока полно туристов, придурок, — ответил Джастин. — Я читал о райончике на западном берегу. Парк… какой-то. Улицы — настоящий лабиринт. Говорят, даже таксистам трудно оттуда выбраться. — Да ладно? — Ага. Представь. Мы могли бы войти и никогда не выйти. — С моими рейтингами, — вздохнул Маню, — прям слишком соблазнительно. Пойти куда-то и никогда не выйти. Но мы не проскользнем мимо секьюрити. Мы же не в любовном романе. — Ага, и таксисты наверняка нас узнают, — Джастин старался бодриться, потому что теперь, когда Маню спустил его с небес на землю, идея о том, чтобы сбежать и встретиться с ним где-нибудь, привлекала до раздражающего невероятно. — Именно, — согласился Маню. Повисла тишина. Иногда, даже несмотря на то, что Джастин без тени сомнения знал, что Маню чувствует к нему, эти паузы заставляли его чувствовать себя подростком. Как когда девчонка, которая ему нравится, вот-вот развернется, скажет «да забей, мне на самом деле неинтересно» и через пять минут спустя он увидит, как она гуляет по коридору с другим парнем. Некоторые воспоминания болезненно жалили его эго. — Итак, мы скучаем друг по другу и сейчас два часа ночи, — начал Джастин, а Маню тут же продолжил: — У меня есть идея. — Есть? — Он посмотрел вниз, строго взглянув на свой член, будто он мог ответить. Даже не думай об этом! — Ага. Во-первых, расскажи, что на тебе надето. — И зачем это? — Хочу тебя представить. — Погугли тогда. — Мне повесить трубку? Похоже, ты устал. Я знаю, когда ты устаешь, ты начинаешь ворчать. — Черт, Маню. Ладно. На мне футболка и боксеры. Представил? — Спорю, на твоих боксерах кленовые листья, — рассмеялся Маню. — Эй, да пошел ты! Да. Не смейся. Завтра я надеру твою тощую задницу на встрече с Меркель. Надеру! Маню все еще смеялся. Тем смехом, который — если бы они были рядом — мог бы остановить только поцелуй. Или если расстегнуть ремень и сунуть руку в… — А на тебе что? Берет? — Трусы и все. И они синие, однотонные, потому что я не задрот, как некоторые. Строгий взгляд на член не сработал. Когда Маню смеялся над ним, он тут же заводился. Он посмотрел на кленовые листья на своем белье, теперь они немного натянулись. — Люблю, когда ты без рубашки, — признался он. — И теперь ты можешь меня представить. Видишь. Я знаю, что делаю. — Ладно, я представляю. Мне нравится. — А я тем временем пытаюсь не представлять эти кленовые листья. Такая себе из них реклама тому, что под ними. Ой ну и ладно. Блядь! — Короче, выходи из ванной и иди в постель. — Там Софи спит, не забыл? Не могу, пока не повешу трубку. И внезапно в голосе Маню появляется эта нотка. Если у него раньше и не было чего-то на уме, то теперь точно да. — Иди в постель. — Расскажешь мне сказку на ночь? — Почему ты меня не слушаешься? Иди в постель, Джастин. И он пошел. Схватив свои наушники с прикроватного столика, лег как можно дальше от своей мирно спящей жены. Игнорировать Маню он не мог, даже по телефону. Роста в этом парне было не много, но вот власти… Он гипнотизировал. — Придется повесить трубку, — прошептал Джастин. — Я не могу весь разговор так шептать. — А тебе и не придется разговаривать, — сказал Маню. — Я удобно устраиваюсь. А ты устроился? — Да я так неудобно устроился, как вообще можно неудобно устроиться, — прошипел он. — Разговариваю тут с тобой, пытаюсь не разбудить жену, и у меня стояк, Маню. К тому моменту, когда он добрался до конца своей тирады, его шепот превратился в скуление. Маню усмехнулся. А ему явно было не по себе. — Звучит, как будто ты на уже на грани. У меня есть план. — Да уж, лучше бы был. — Позволь своему Маню позаботиться обо всем, Джастин. — Тебе обязательно так разговаривать? Маню проигнорировал его. — Вытащи свой член, чтобы мне не пришлось представлять эти ебаные кленовые листочки. Джастин спустил трусы до бедрам вниз. По тому, как участилось его дыхание, когда он взял член в руку, он мог сказать, насколько это будет неловким и… — Как ты думаешь, что я хочу, чтобы ты сделал? — Я думал, мне не придется говорить. — Что это за мальчик у нас тут ноет, м-м-м? Я и забыл, что ты такой. Давно это было. Джастин выдохнул с раздражением. — Я бы хотел, чтобы ты подрочил для меня. — Чт… — Не стесняйся. Я видел, как ты это делаешь. Своими глазами. У тебя такие красивые руки. Такие нежные, большие, если я правильно помню. Джастин уже начал повиноваться Маню, даже не осознавая этого. — И они делают со мной такие приятные вещи, когда могут, да? — М-м-м. Для такого он ужасно устроился. Его левую руку могло свести судорогой, а правая вот-вот бы затекла. Но волновало ли это его сейчас? Когда дело касалось эротических историй, Маню был настолько откровенен, что порой вгонял его в краску. — Так что давай они сделают эти приятные вещи с тобой. Не будем затягивать. — Не… не затянем. Маню засмеялся. — Хорошо, Джастин. Это мне в тебе нравится. Ты так молод душой. Достаточно молод, чтобы слушаться, когда я говорю, что тебе делать, м-м? — Иногда я тебе говорю, что делать… — Чшш. Не разговаривай. — Я тебе за это отомщу. — Надеюсь. Дрочи быстро. Ты быстро дрочишь? — Угу. Пальцы его ног поджались под простынями, а сами ноги дрожали. Он закусил нижнюю губу. Как бы Маню ни нравилось заставлять его чувствовать себя униженным, он бы не хотел, чтобы все быстро кончилось. Он же не прыщавый шестнадцатилетка, черт побери. — Отлично. Я хочу, чтобы ты не сдерживался. — Зачем? — вновь хныкнул он. — Не разговаривай, Джастин, или я вешаю трубку. Он остановился, чтобы плюнуть в ладонь, и вновь обхватил свой член. Это всегда казалось ему немного варварским, но очень будоражащим. Он запустил вторую руку в свои густые волосы, оттягивая их. Он не любил боль, так что, может, это немного оттянет конец. Или нет. — Как бы я хотел видеть тебя сейчас, — сказал Маню. Его голос звучал словно между прочим, но Джастин слышал, что под ним скрывается. — Но я могу представить. Твои ноги немного подергиваются, ты весь извиваешься. Как он… — Я уже раньше видел, как ты дрочишь себе. Нетрудно вспомнить. Джастин начал потеть, как же хотелось скинуть одеяло. Он начал двигать бедрами, жестче трахая свой кулак. Как же несправедливо, что это был всего лишь кулак, а не рот Маню. — Надеюсь, завтра мы встретимся наедине. Найдем как. Я чуть с ума не сошел на всех этих встречах, наблюдая за тобой. Твой костюм так идеально на тебе сидит. И как хороша твоя прическа. Я подумал… я подумал… У скольки еще уебков тут интрижки, а? Вряд ли мы особенные. Но мне достался самый лучший мужчина во всем зале. Нет, это мне достался. Нам… нам достались. — И мы с этим мужчиной завтра точно как-нибудь трахнемся, — продолжил Маню. — Может быть, в туалетной кабинке. Может, даже не снимая одежду. И люди будут стоять по ту сторону двери. Может быть, мы услышим, как кто-то спрашивает, где мы, и они даже понятия не будут иметь, что твой член в моей заднице… м-м? Или как еще мы решим это сделать. Дыхание Джастина сбилось, стало неровным. Прямота Маню доведет его до финала слишком быстро. — И им придется долго нас ждать, потому что после того, как мы кончим, я хочу еще немного пообнимать тебя. Даже в этой туалетной кабинке. Господи, как приятно. И ты тоже будешь обнимать меня. Знаю, что будешь, ты же Джастин, ты всегда меня обнимаешь. Пришло внезапное осознание, что такое удовольствие могут принести ему только дыхание Маню, слова Маню и… о боже, только Маню. Он вытащил правую руку из-под головы, рывком хватая салфетку. — Маню, — прошептал он, — я… — Ты скажешь, что любишь меня. М-м-м. Маню рассмеялся мягко, тепло, удовлетворенно. — Думаю, я знаю, что будет сейчас. — Угу. Он любил Маню. Любить — одно из самых прекрасных чувств на свете, и он любил в Маню все — его мягкий голос, его мозги, его аккуратную одежду, его милую маленькую попку, даже то, как он контролировал себя, его… его… Он перекатился на бок, впиваясь зубами в подушку, хотя его рот так отчаянно жаждал открыться и звать Маню, бессознательно и совершенно неконтролируемо. Но Маню хорошо его знал. — Не шуми, Джастин, — пожурил он. — Будет неловко. Слава богу, он успел вовремя схватить салфетку, а то было бы еще более неловко. Его захлестывали волны любви к Маню, большие, потом маленькие, и он скулил в подушку, пока тот тяжело дышал в трубку. А потом все закончилось. Вспотевшими руками он скомкал липкую салфетку и бросил ее куда-то в сторону маленькой урны под столом. В конце концов, как и всякий приличный политик он знал, что от компрометирующих улик надо избавляться как можно скорее. — Ты еще там, Джастин? — М-м… да. Куда бы я делся? — Он размял пальцы. — Те же не думаешь, что я отключусь только от твоих слов? — Как будто в первый раз. — Заткнись. Он поднялся, чтобы вновь пойти в ванную и ополоснуться, забыв, что боксеры наполовину спущены на бедра. Одна его ладонь была испачкана, а во второй телефон, подтянуть он их не мог, так что пришлось оставить их так, крабом ковыляя в темноте. В зеркале он выглядел, как и раньше, разве что лицо раскраснелось. Он включил воду. — Так… Раньше мы таким не занимались, верно же? — Не пизди, засранец. Мыло пахло лавандой. Джастину нравилось, как этот аромат успокаивал. Его сердце все еще билось очень быстро. Заснуть будет трудно. — Помню по меньшей мере раз пять, когда… — Да, но тогда мы были в своих кабинетах, в безопасности. Никогда в таких условиях. Тебе понравилось? — Нет. Да. Маню хихикнул. — Я знал. Что ж, теперь пора… — Подожди. Джастин выключил воду, тщательно вытирая руки и натянул трусы на место. Он придумал решение для их проблемы и был собой доволен. — Раз мы не можем улизнуть вместе… но что если я поднимусь, а ты спустишься? Не все могут так хорошо шевелить мозгами посреди ночи! — Знаю, тебе кажется, что ты там гений, но в этом же никакого смысла. — Ой заткнись. Ты всего на пару этажей выше. Спустись по пожарной лестнице. И я подойду. Встретимся посередине. И там… закончим то, что мы начали. — М-м-м. И что же мы закончим? Джастин пробежался пальцами по волосам. — Все, что ты захочешь. А ему удалось привлечь внимание Маню. Когда тот заговорил вновь, в его голосе звучало желание. Его самоконтроль впечатлял… до таких вот моментов. — Ладно. Вешаем трубки, и я иду к лестнице. Не верю, что я это делаю. — А я верю. Потому что ты от меня без ума, Маню. — Вешаю трубку, пока ты еще что-нибудь такое не ляпнул. Увидимся. Скоро. Спотыкаясь, Джастин вышел в холл и прищурился. Несмотря на то, что и в ванной горел свет, в коридоре он был куда ярче. Он сделал несколько шагов, потирая глаза, как сонный ребенок, и услышал чей-то кашель рядом. Тут-то Джастин и вспомнил, что в холле дежурил один из его парней из службы охраны — согласно протоколу, конечно — и что он так торопился к Маню, что забыл надеть штаны. Его помятые кленовые листочки были гордо выставлены на обозрение. Вслед за этим последовал мучительно долгий зрительный контакт. — Я… э-э-э… я. — Этот парень что, помрет, если перестанет пялиться? — Вышел за льдом. Ну знаешь, ищу машину для льда. И где же твое ведерко для льда, Джастин? — Не думаю, что тут есть… — Скоро вернусь! Он пронесся через дверь на лестницу и прислонился к стене. Она была холодной, пол под его босыми ногами еще холоднее, но он вспотел куда сильнее, чем в постели, говоря по телефону. Он что, на самом деле такой глупый, как о нем говорят консервативные тролли на ютубе? Как он мог так сильно облажаться? А потом он услышал мягкие шаги на лестнице наверху, парой пролетов выше, и забыл обо всем.