Тихий омут

Феликс всегда казался Чонину немного загадочным, отстранённым. Ли особо ни с кем не общался из группы, предпочитая одиночество, но при этом его никто не считал шизиком или отшельником. К Ёну относились вполне спокойно, могли перекинуться с ним парой фраз, обсудить что-то незначительное, с Феликсом здоровались, когда он проходил мимо. Да и у Яна нет к Ликсу какой-то неприязни или ненависти, просто ходящий вечно в одиночку одногруппник привлекал внимание, заставляя парочку вопросов рождаться в голове. Ещё сильно удивляло Чонина то, что такой сам по себе парень всегда приходит на тусовки, организованные их курсом и сидит на них до талого. Ян искренне не понимает, зачем Ён на них появляется. Он же просто сидит и пьёт, поговорит с кем-нибудь пару минут и снова сидит и пьёт. Может быть Чонин драматизирует, но этот тихоня кажется Яну подозрительным. Возможно он и надумывает, но предпочитает не доверять одногруппнику, зачем-то поглядывая на него. И даже сейчас, когда вокруг так много других людей, море алкоголя, музыка, что играет на всю мощь – веселись не хочу, – Чонин продолжает исподтишка буравить взглядом одиноко сидящего на диване блондина, что задумчиво крутит в руках свой пластиковый стаканчик. Неоновый фиолетовый свет придаёт парню чуть больше привлекательности и некой загадочности. Ян не из робкого десятка и спокойно признаёт, что Феликс красивый и вполне симпатичный. Он не рассматривал его в плане партнёра для отношений, но внешность у Ли модельная. Ликс, видимо почувствовав на себя слишком долгий взгляд, начинает вертеть головой в разные стороны, выслеживая своего наблюдателя, пока не натыкается на глаза Яна. Феликс слабо улыбается одногруппнику, на что Чонин, немного смутившись, смаргивает и отворачивается. Его поймали. Уже в который раз. Парень лишь удивляется, почему Ён до сих пор не подошёл и не побил его за такого рода сталкерство. Возможно Ли просто слишком добрый и простой, а возможно ему просто всё равно. Чонин не знает, но и разбираться в этом не хочет. Ян аккуратно переводит взгляд обратно на Ликса, стараясь сделать это более непринуждённо. Тот снова занят созерцанием своих кед, делая нечастые глотки из своего стакана. Ничего криминального. Чонин не может объяснить откуда взялось это странное ощущение, что Феликс что-то скрывает, но оно уже давно мучает юношу. Ян прекрасно понимает, что не должен лезть в дела другого человека, что это всё его вообще не касается, что Ён волен делать, что хочет, и жить, как хочет, но необъяснимо почему Феликс вызывает у Яна интерес. Чонин бы даже сказал: нездоровый интерес. Сынмин, милый друг Ина, советовал подойти и всего-навсего поближе познакомиться, ведь скорее всего Чонин всё себе надумывает и зря клевещет на одногруппника. Ян не то чтобы клевещет – скорее просто имеет много разных сомнений насчёт Ли, что не дают ему покоя. А знакомиться ближе Чонин точно не планирует: этот волк-одиночка его пугает до чёртиков. Следить исподтишка Яну нравится больше. Проходит полчаса, а Феликс так и сидит, не сдвинувшись. Чонину уже становится скучно, Ли в очередной раз лишь доказывает, какая он неинтересная личность. Сидит, пьёт, смотрит вокруг, с кем-то пару раз обменялся несколькими фразами. Чонин смело может назвать его скучным. Даже слова Сынмина кажутся вполне логичными: Чонин мог всё это время просто надумывать. Просидев ещё минут десять, Чонин всё же решает прекратить своё глупое занятие. Но вот проблема: что тогда ему тут делать? Не то чтобы он приходил сюда ради Феликса, но раз одногруппник ничего такого не совершает, а друзей Яна тут нет, то и оставаться смысла тоже. Недопитый алкоголь грустно плещется на дне стаканчика, пока Чонин его крутит. Пить он не хочет больше, поэтому решает вылить всё в раковину на кухне и свалить домой. У Чонина вроде в холодильнике мороженое есть, а в ноутбуке – открытая вкладка с сериалом. Чонин кидает последний взгляд на Феликса, вздыхает и встаёт с нагретого места. Старается аккуратно пройти мимо танцующих тел, огибая каждого студента. Ян видит свою цель, немного ускоряется, желая как можно быстрее оказаться в своей уютной постельке под одеялом. Чонину нужно сделать пару шагов и выйти из толкучки, пару шагов к свободе; на лице парня даже появляется лёгкая полуулыбка от предвкушения прекрасной ночи, но в один момент всё рушится – кто-то случайно толкает Яна довольно сильно, задевая во время танца, и Чонин падает на пол около дивана, а содержимое его стакана любезно выливается кому-то на одежду. – Чёрт, – слышится над ухом Чонина. Ян поднимает виноватый и растерянный взгляд на пострадавшего. Зрачки моментально расширяются, дыхание спирает, а все слова вылетают из головы. Чонин лишь моргает и хлопает ртом, как рыба на суше. – П… прости, – еле выдавливает из себя Чонин. Испепеляющий взгляд сверху заставляет сжаться, боясь лишний раз вдохнуть. Молчанка, что висит между ними, напрягает ещё больше. Ян не знает куда себя деть. Пятно, что красуется на чужой одежде, и жидкость, что попала на шею, стекая куда-то за воротник, не предвещают никаких хороших последствий для Чонина. Ему конец. – Мне жаль, – Чонин встаёт на трясущихся ногах, несколько раз низко кланяется. – Прости, пожалуйста, прости. Хён, я очень извиняюсь. Я не хотел. Я оплачу ущерб. Или давай застираю. Что хочешь, мне правда жаль! – Вылижешь, – твёрдо, как гром среди ясного небо, звучит голос Феликса, пуская по телу Чонина мурашки. – Что? – Пошли в туалет, поможешь отстирать, – Ли ставит свой стакан на рядом стоящий стол, поднимается на ноги, оттягивает от тела промокшую и испачканную футболку, оценивая ущерб. Огромное пятно ядовито красного цвета режет глаза, а жидкость неприятно ощущается на коже. – А, да, конечно, – Чонин в очередной раз кланяется старшему. Неужели ему до этого послышалось? Они идут к лестнице через толпу, чтобы подняться на второй этаж. Феликс шагает впереди, пока Ян послушно идёт следом хвостиком. Пройти получается с трудом, потому что народу слишком много, и, чтобы не потеряться, Феликс берёт Чонина за кисть, слегка сжимая. Ян бы дёрнул рукой, но понимает, что не стоит. Ему нужно загладить свою вину, поэтому, смирившись, позволяет вести себя. Они доходят до ступеней, поднимаясь по ним, огибая и тут группки студентов, увлечённых друг другом. Идут мимо страстно и жадно целующейся парочки; Чонин узнаёт в них старшекурсников: Хёнджина с юридического и Минхо с экономического. Странно, ведь обычно они ссорятся, как кошка с собакой. Но вроде от ненависти до любви один шаг? В любом случае Чонин быстро про них забывает. Они доходят до туалетной комнаты, и Феликс толкает дверь, убеждаясь, что там свободно. Затаскивает младшего внутрь, запирает за ними и поворачивается к Чонину, смотря нечитаемо и пугающе. – Как… – нарушает тишину Чонин, сглатывая. – Как стирать будем? Ты, может, снимешь или на тебе будем? – Так хочешь посмотреть на моё тело? – Что? Нет! – Чонина бросает в дрожь. – Можешь не снимать, просто неудобно будет. – Значит, хочешь, – хмыкает Ли. – Неправда! – громче, чем следует, выходит у Яна, а щёки медленно, но верно алеют. – В любом случае, чем я могу тебе помочь? – Я сказал тебе ранее: вылизывай, – тон холодный, твёрдый, пускает по коже мурашки. – Хён, что ты… – Чонин теряется. Да что за чушь Феликс говорит? – Ты же сказал, что сделаешь, что хочу. А я хочу, чтобы ты вылизал с моей кожи свою алкашку – приступай, – Феликс снимает с себя испачканную футболку, швыряя её в сторону. Никак не смущается, даже бровью не ведёт, а у Чонина уже весь воздух куда-то пропал. Глаза невольно пробегают по телу одногруппника, неприлично надолго останавливаясь на одном из сосков. Он проколот… У Ли Феликса, тихушника, молчуна, неприметного на первый взгляд парня, проколот сосок. Чонин не может в это поверить. – Долго стоять будешь? – Ян вздрагивает. Чонин стоит, испуганно смотря на старшего, и не может понять одного: почему Феликс так груб с ним? Почему говорит таким повелительным тоном, почему его голос непривычно низкий? Чонин был уверен, что Ли просто скажет: «Ничего страшного» и мило улыбнётся. Он всегда себя так вёл. Со всеми в стенах университета, на подобных тусовках, да просто в обществе. Чонин видел только милую сторону Феликса. Так какого чёрта он сейчас стоит перед Яном без футболки в запертом туалете и просит слизывать с его кожи пролитый на него случайно алкоголь?! – Малыш, я нетерпеливый – не испытывай меня, – Феликс садится на бортик ванны, расставляет чуть шире ноги, продолжая глазами пепелить Яна. Чонин хочет материться, сильно материться. Ему испортили вечер, назвали каким-то слащавым «малыш» и заставляют унижаться. Парень был бы не против сбежать отсюда, как и планировал с самого начала, но почему-то стоит на месте. Что будет, если уйти? А если остаться? Чонин даже понять не может, почему мечется между вариантами, когда выбор очевиден. Из-за этого парню очень хочется себя треснуть. – Мне самому твоё лицо подставить к моему телу? Твой напиток липкий и пахнет отвратно – слизывай и разойдёмся. Чонин прикусывает щёку изнутри, обдумывая всё в сотый раз. Может, действительно сделать то, что от него хотят, и разойтись? Быстро и без проблем. Ну Чонин на это надеется. На трясущихся ногах подходит к одногруппнику, замечая на его губах довольную улыбку. Видимо, он всегда получает желаемое. Ян шумно сглатывает, оказываясь совсем-совсем близко. Руки ставит по бокам от Феликса, наклоняется вперёд; его дыхание опаляет оголённую кожу. Поднимает напуганные глаза на Феликса, до последнего надеясь, что сейчас Ли засмеётся и скажет, что пошутил. Но Феликс смотрит выжидающе, не останавливая, двигаясь чуть ближе. Чонин делает глубокий вдох, выдыхает через нос, щекоча кожу Ли, отчего тот дёргается. Ян строит виноватый взгляд, как бы извиняясь, и вновь возвращается к чужому телу. Высовывает кончик языка, касаясь груди, пробуя на вкус. Немного солоновато от пота, но не противно, как думал юноша. Он немного смелеет, проводя дорожку по влажной от попавшей жидкости части. Вкус еле чувствуется, скорее сильные ароматизаторы. Ян немного морщится, но продолжает. Вылизывает почти уже засохшие дорожки алкоголя, обширно ведя языком по коже Феликса. Ли хрипло и тихо стонет – Чонин упивается этим. Слегка увлекается, случайно касаясь языком места прокола, отчего Феликс выгибается в спине, выдохнув довольно громко. Ян отлипает от его тела, как ошпаренный. Хочется дать себе пощёчину за спонтанное, дикое желание обхватить ртом сосок с металлической штангой. Чонин возвращается к своему занятию, доделывая начатое. Облизывает кожу, где блестят на свету от лампы следы напитка, слегка касается губами. Выходит так, будто трепетно целует, но это совсем не так (ну, так убеждает себя Чонин). Отлипает от чужого тела, собираясь уйти как минимум в другой конец комнаты, но не успевает. Феликс хватает его за подбородок, тянет на себя, соединяя их губы. Целует жадно, быстро, пробуя на вкус. Чонин не успевает ничего понять, просто чувствует, как сминают его губы, временами покусывая. Ян вроде как готов ответить, но его также неожиданно, как и притянули, опускают, разрывая поцелуй. Чонин часто моргает, потерянно смотрит на старшего, не решаясь ничего сказать. – Ну и дрянь ты всё-таки пьёшь, Ини, – спокойно говорит Феликс, будто ничего сейчас между ними не было, и надевает обратно свою грязную футболку. – Считай, ты мне больше ничего не должен. До встречи, – Ли открывает дверь и уходит, прикрыв её за собой. Чонин остаётся один в комнате, не шелохнувшись. И что это было?! Что это значит?! Да что не так с этим парнем?! Чонин отмирает, топает ногами по кафелю, ероша свои волосы. Как же он его бесит. Теперь у Яна точно есть повод ненавидеть его. – Чёртов Ли Феликс! Придурок! – куда-то в пустоту кричит Чонин, прекрасно зная, что ответа он не получит. В понедельник, столкнувшись в аудитории взглядами, Феликс лишь приветливо, как обычно, улыбнётся ему, заняв своё место. А Чонину так и останется гадать, что за черти прячутся в этом тихом омуте.