Запах - один на двоих

      Старые свитки, дубовые, словно кора, режут руки ссохшимися острыми краями. Элисса то и дело посасывает то один, то другой палец, но продолжает упрямо листать. Зябко ежится, придвинув стол к самому камину. Пламя опаляет, но совершенно не греет, словно внутри неё вечная мерзлота. В конце концов она садится рядом с камином на пол, так опасно нагибаясь к пламени, что еще немного, и спалит волосы. Пик Солдата промерз до самого фундамента, до каменных своих костей, и нет такого огня, который бы отогрел его, пусть бы зажгутся все камины разом. Да где достать столько дров? Вокруг леса сожжены порождениями, и земля черна от скверны – не родит многие годы, или целую вечность.       Элисса думает об этом на краю сознания, отгоняя лишние мысли, словно назойливых мух, вновь углубляясь в изучение рукописей. Строки мелькают перед глазами: обряды, опыты, скверна в крови. Она здесь уже вторую неделю, оставив Башню Бдения, заперлась в Пике, словно сумасшедшая ученая, помешанная на своем исследовании. Она игнорирует письма, и ест один раз в сутки, её волосы потеряли блеск и свалялись в колтуны.       Так продолжается еще несколько недель, пока на дороге не слышится стук копыт. Всадники въезжают во двор строгим правильным клином. Впереди Логэйн. Элисса готова броситься ему на шею, но безжалостно давит в себе этот порыв. Он чертов предатель, бросивший её со всей этой чертовой хернёй. У Элиссы даже остается немного времени предположить, что Логэйн приехал с дипломатической миссией к ферелденским стражам из Монтсиммара, и не дождавшись её, сам пожаловал в Пик. Ну конечно же, кто еще, потеряв всякое терпение, рванул бы вытаскивать её за шкирку из груды книг и свитков.       Элисса встречает его спиной, сгорбившись на полу все у того же камина. А Логэйн встречает грязную посуду на дубовом столе, дикий беспорядок и груды бумаги, испещрённой мелкими буквами.       - Если решила отшельничать, тебе стоит сложить полномочия Командора, - его голос, спокойный, но острый и ледяной, впивается между лопаток, заставляя её выпрямиться, словно чужой волей.       - Никто не справится, - отвечает Элисса, и не думая откладывать бумаги.       - Ты тоже не справляешься.       Логэйн все еще позади, и она чувствует почти физически, как электризуется воздух в комнате от его нетерпения и злости.       - Может Командор соизволит посмотреть на меня? - его голос, острый, словно бритва и полный неразбавленного яда. Элиссе даже кажется, что он жжет её.       - Зачем? Я помню, как ты выглядишь.       Стальные пальцы сжимаются на её предплечье и она даже не слышит его шагов, только чувствует, как тот вздергивает её с пола. Она бы вжала голову в плечи… раньше. А Сейчас лишь щерится и шипит рассерженным зверем.       - Пусти! Нечего тебе здесь делать!       - Я приехал к Командору! – он встряхивает её. Больно. И Элисса толкает его в грудь, вырываясь из цепкой хватки.       - Посмотрел? Можешь валить обратно! – выплевывает она. С обидой, яростно, безнадежно.       - Не вижу Командора, вижу девку ободранную!       Какое-то время они сверлят друг друга злобными взглядами. Логэйн, коротко усмехнувшись, первый отводит глаза.       Он неспешен, передвигается по комнате, словно хищник, плавно, медленно, оглядывает книжные полки, разбросанные свитки, откидывает ногой пустые тубусы, так некстати попавшиеся на его пути. Элиссе кажется, что она одна из этих тубусов, небрежно отброшенная его раздутым эго. Даже в гостях Логэйн словно хозяин. Вальяжно устраивается в кресле, задумчиво и снисходительно разглядывая её.       - Сколько еще ты намерена быть на меня в обиде?       Его голос меняется, он теперь насмешливый, и чуть более мягкий, но все еще слишком поучающий. Элисса вспыхивает как спичка. Лучше бы он злился на неё в ответ.       - Ты бросил меня! Сучий ты ублюдок! Бросил и уехал в Монтсиммар! Оставил разбирать всю эту херотень с Архитекторами и Матерями в одиночестве! Ты сбежал!!! Как всегда!       Логэйн ловко ловит, брошенную в него чашку с недопитым отваром. Брызги пахучего травяного настоя веером разлетаются вокруг, падая на каменные плиты, и бумагу, устилающую пол, на доспехи Логэйна, часть даже попадает Элиссе на лицо. Она небрежно стирает их рукавом, тяжело дышит, сверля нежданного гостя взглядом. Будь она магом, Логэйн давно бы должен был окаменеть.       - Ты вообще ешь? Словно призрак, скоро прозрачной станешь, - Логэйн ворчит, не отвечая на её обвинения.       Это лучшее признание его собственной вины и завуалированное извинение. По-другому он не умеет. Но ей мало. Это ничтожно мало. Она уже не рада, что так встретила его. Надо было броситься на шею, целовать, а теперь… это будет выглядеть совершенно по-идиотски. И Элисса крутит свою шарманку дальше.       - Я – Командор, я могла не отпускать тебя тогда, оспорить решение короля…       Она уже не кричит, ежится, обхватив себя руками, и смотрит на пляшущие языки пламени, что создают видимость тепла.       Она вздрагивает, когда на плечи ложатся чужие руки, и больше не сопротивляется, когда Логэйн разворачивает её к себе, все так же буравя острым, как бритва, взглядом.       - Никто не может оспорить решение короля. Даже ты.       - Хватит так пялиться… - Элисса нервно поджимает губы.       - Может хоть поцелуешь, раз уж я здесь?       - Целуй своих орлеек… Её внезапная ревность, облекшаяся в совершенно детскую фразу, вызывает лишь усмешку на его тонких губах. А Элисса… Элисса и вправду, целует. Крепко, по-солдатски, не разжимая губ, прижимается к жесткому рту.       - Чертов твой доспех, совсем околеть можно!       От Логэйна пахнет дорогой. Волосы пропахли дымом, еловыми ветками и прелой листвой, среди которых чувствуется слабый запах крови. У них запах – один на двоих. Всегда. Запах печали и одиночества, запах выбора, сделанного за них кем-то другим, запах неизбежности расставания.

***

      Ты прочла хоть одно из них? – даже в постели Логэйн умудряется занудствовать.       Элиссе не хочется говорить. Впервые за долгое время ей тепло. Она огрызается лениво и скорее из вредности, ожидая почувствовать мстительный тычок под ребра.       - Нет конечно! Сжигала, не распечатав…       - Лгунья… - он целует её изрезанные бумагой пальцы.       Элисса молчит, понимая, что знает все строки наизусть. Каждую строчку каждого чертового письма, что ровной стопкой лежат теперь в её столе, перевязанные лентой. Нелепая романтика.       - Тогда нет смысла тратить на тебя бумагу и чернила, - фыркает Логэйн, пожимая плечами.       - Тогда я приеду в Монтсиммар и сожгу и тебя, и всю вашу чертову ставку командования!       Логэйн усмехается ей в ответ. Смеяться он не умеет. Но ей достаточно и этого. Это очень много для неё сейчас, когда мир сузился до размеров их постели. Впервые за долгое время ей спокойно.