Значит, любовь...

      Эрик вернулся с задания ужасно уставший и голодный. Позавтракал, помылся и завалился спать. Проснулся около одиннадцати и решил посмотреть, что же за это время произошло в доме Джоанны. Действительно ли там безопасно? Заодно решил проверить настройки камер наблюдения, которые развесил Гарсиа. Заварил себе кофейку и уселся за стол, вызывая компьютерную голограмму рукой. Взял свою консоль, ввёл пароль, который ему прислал Джек Вульф, и зашёл в систему наблюдения. Надел наушник для воспроизведения звука и выбрал объект дислокации: красивый двухэтажный бревенчатый домик в «Дружелюбии». Домик Энн. Эрик снова махнул рукой, выбирая камеру и стал крутить пальцем по голографической точке на экране, перематывая запись. Он был приятно удивлён и улыбнулся, услышав, что Блэквуд переживала и спрашивала о них, разговаривая с Кейт, и нервно расхаживала туда-сюда, попутно готовя еду. А этот Гарсиа, всё время, не сводил с неё глаз. Что, немного, напрягало. Ну, ладно, не немного, а сильно напрягало. Не нравился он ему, и всё тут. Слащавый татуированный мачо, блин. «Так, это не интересно. Ага, тут вернулся Рэй…» — рассуждал он, перематывая видео. Воспроизвел его на разговоре за столом. «Так и было. Хорошо. Этот Смит — ничего, ответственный малый…» — подумал лидер. Раньше Коултеру не приходилось с ним работать, но вчерашняя вылазка показала, на кого там можно положиться. И Рэй оказался единственным, кто был этого достоин. Такое замечание Эрика — дорогого стоит. Перемотал ещё немного. Камер в комнате Блэквуд нет. Ну и хорошо, не будет повода отвлекаться, подсматривая за ней во время душа. Сегодняшнее утро. «Энн, такая милая в этом виде» — улыбнулся он, глядя на экран. Девушка плюхнулась за стол пить кофе. А этот кретин, Гарсиа, заигрывает с ней.       Молодой лидер, от злости, сербанул слишком много горячего кофе, отчего, ошпарил себе язык и нёбо. Проглотил кипяток. «Прекрасно! Просто прекрасно! Ещё и глотка горит огнём! Блядь! К вечеру облезет весь рот из-за этого мудака, и будут висеть ёбаные шкурки! И пожрать толком не смогу! Вот же, мудило, этот Гарсиа!» — проорал он вслух, выплёскивая свой гнев на голограмму. Из-за этого не понял, что сказала девушка. Пришлось сосредоточиться и сесть на место. Опять немного перемотал, но теперь уже назад. «Вот же, дура! Зачем тебе это? Нахера? Скажи мне!» — снова заорал он в никуда, требуя ответа у никого, услышав просьбу Энн о тренировках. Разозлился. Девушка переоделась. «Твою мать, малая, что же ты делаешь?» — пробубнил он, разглядывая Энн, вышедшую из своей комнаты. Взялся за голову и переключился на камеру во дворе. Благо, этот кретин догадался и там всё же развесил видеонаблюдение. Дальше — хуже. Стал смотреть запись тренировки. Улыбнулся, когда та попала по харе Гарсиа. Потом увидел слёзы в её глазах от болевого, и готов был разорвать этого гнилого шныря на куски. «Ну, грёбаный Роберто, тебе не жить!» — произнес Эрик, скрежеща зубами и сжав челюсти до боли. Увидел замешательство на лице Гарсиа. Тот понял, что переборщил и сделал больно девушке. После этого, недоделанного сенсея будто подменили. Эта тренировка напоминала игру в «кошки-мышки» с его стороны. Он больше не нападал, только уворачивался от ударов Блэквуд, иногда, обнимая девушку со спины. Этот мудак, при всяком удобном случае, прижимался к ней. Это ужасно бесило! Решил перемотать это безобразие, иначе, прямо сейчас побежит туда и убьет несчастного телохранителя. Остановил перемотку на моменте, как к ним подошла Кейт. «Лучше б, вообще, не включал это дешёвое кинцо!» — подумал Коултер. Но, услышал дивную речь Гарсиа, когда он сообщил Вульф, напрямую, что пойдёт и передёрнет в душе, думая об Энн. «Ну, это, уважаемый, ни в какие ворота!» — в бешенстве, снова заорал на голограмму лидер и побежал к Джеку. — Нужно срочно поменять ей охрану! — потребовал Эрик у старшего Вульфа, забежав к нему в кабинет без стука. — И тебе, снова — здорово, Эрик! — ответил старый лидер, приветствуя молодого, кивнув ему коротко стриженой головой, густо засеянной волосами от белого до черного цветов.- И чего так? У тебя есть какая-то веская причина, чтобы я поменял охранника для Энн? — поинтересовался он. — Конечно, есть! — рявкнул тот, — Ну, он кретин! И ужасно бесит меня! И, в общем… Короче… Походу… Он её хочет, — пояснил Коултер, с неведомым ему, доселе, чувством какого-то щемящего давления в груди и необъяснимой злобы. — Правда? Ну и прекрасно! Насколько я знаю, у неё сейчас никого нет. И Энн — уже взрослая девочка и сама решит, нужен ли он ей, — спокойно ответил Джек, разглядывая своего подопечного. — В смысле, сама? А как же Устав? Задание? Это безответственно с его стороны! — завозмущался он. — Слушай, Эрик, я ещё пару дней назад понял, что ты неровно дышишь по отношению к моей племяннице. Но она сама должна решить, кто ей нужен: ты или Родриго, — по-отечески дал совет молодому парню Вульф. — С чего ты это взял? — нервно захохотал Коултер, — Она мне совсем не нравится! Это из-за Джона. Я… В общем… Всё просто — я чувствую перед ним ответственность за его сестру, вот и всё! — пояснил он. — Да, ну? Правда, что ли? Ну, тогда мне, всего лишь, показалось! В таком случае, тем более, не вижу повода менять ей охрану. Раз уж, она тебе безразлична, как ты говоришь, и это только чувство долга перед Джоном — смирись, — сказал старший лидер, глядя на разочарованного Коултера. — Но, Джек, — начал было Эрик. — Я всё сказал! И эта тема больше не обсуждается! Иди отдыхай, у тебя и так много работы! — скомандовал Вульф, не дав тому высказаться, — Или ты считаешь свои прямые обязанности второстепенными? — Никак нет, сэр! — ответил Коултер и ушёл, громко хлопнув за собой дверью.       Злой, как падла, он зашёл в бар. Ещё не было и двенадцати по полудню, а он уже захотел напиться и забыться. Подошёл к стойке и заказал бутылку водки и стакан. И почему эта мелкая блаженная так въелась ему в душу? Он и не вспоминал о ней столько лет! Да, и не думал никогда. А тут, буквально, уже в течение нескольких дней она не вылезает у него из головы! А эта зараза флиртует с этим Роберто. Нужно с головой уйти в работу и заняться делами, тогда точно он забудет её. Так и решил, прихватив бутылочку с собой. Не торопясь, направился в сторону высотки, где была его квартира. Уютный, холостяцкий уголок, в серых хмурых тонах, где он мог укрыться ото всех. Комната была стандартной. От дверей видна огромная кровать с тумбами по бокам. Огромное окно во всю стену справа от входа, освещавшее всю квартиру целиком. На котором сверху расположены автоматические жалюзи, закрывающие его от солнца во время сна, создавая в комнате полную кромешную темноту. Посередине его берлоги стоит небольшой стол со встроенной компьютерной панелью. Напротив окна, во всю стену, расположена маленькая уютная кухня. На той же стороне, что и вход, находятся две двери: одна — от встроенного шкафа, другая ведёт в ванную комнату. Бредя по улице домой, разгоняя молодых неофитов одним только взглядом, и попивая горячительное прямо из горла, он не мог понять, когда?! В какой момент, он помешался на ней? Но, так и не распознав то место и то время, снова хлебнул из бутылки и прополоскал свой обожжённый рот. Заодно, продезинфицирует там всё после утреннего чаепития. — Эрик, подожди! — послышалось позади него. — Фор, твою мать… Только тебя мне не хватало! — произнес Коултер, глядя на приближавшуюся фигуру инструктора. — Что-то случилось? — с беспокойством в голосе спросил тот. — Случилось, — только и сказал лидер. — Не хочешь поделиться с другом? — снова спросил Тобиас. — Нет, — сухо ответил он. — Ладно. Зато, я хочу! — улыбаясь во все тридцать два, отозвался Фор, — Трис назначила дату! Наша свадьба состоится ровно через три месяца, как раз, перед инициацией новеньких. А то, потом работы будет слишком много. Боюсь, не найдём другого времени. Так что, будь готов! — Наша? — улыбаясь, спросил Эрик. — Моя и Трис, дебил! — ответил тот. — Всё равно, слишком рано! Я ещё не готов! — хохотнул лидер. — Чего так долго-то? Не боишься, что твоя Трис передумает? — спросил он у друга. — Нет, не боюсь, — ответил Фор. — И, кстати, поздравляю! Ты будешь моим первым шафером на свадьбе. — Первым? А я думал, что я — единственный и неповторимый! — усмехнулся Эрик, — Сколько их будет всего? Твоих шаферов? — Пока что трое: ты, Макс и Рэй, — ответил инструктор, — По поводу мальчишника — даже не переживай, он мне не нужен. — Да, я и не собирался переживать, — снова хохотнул Коултер, — И как у тебя это получается? — задал он непонятный вопрос, став более серьезным. — Что именно? — уточнил Итон. — Быть счастливым, — протянул тот и хлебнул из бутылки, предлагая Фору. — Это всё Трис, она делает меня таким! — ответил он, глядя на измученное лицо друга, — Ты тоже, непременно, будешь счастлив! — сказал Тобиас, не отказываясь от глотка спиртного. — Ага, непременно, — отозвался лидер, — Слушай, я пойду. Потом поговорим, устал очень за эти дни, — произнёс он и забрал у Фора свою бутылочку горячительного напитка.       Так они, как раз, и дошли до жилой высотки. Фор приметил Эрика, когда тот только вышел из бара. Он сразу понял, что друга что-то беспокоит и что стоит присмотреть за ним. Но, как на зло, тот ничего не говорил, что же так терзает его душу. «Может Трис что-нибудь знает?» — подумал Итон, и направился к своей милой нареченной невесте.       Эрик поднялся на свой этаж и подошёл к двери. Махнул рукой с часами по панели перед входом, и дверь, издав сигнал, распахнулась. Коултер обомлел от увиденного. На кровати лежала голая Виктория, раздвинув свои длинные ножки и согнув их в коленях. Её рука покоилась между ног прямо на холмике, но, как только она увидела Эрика, сразу пришла в движение и стала поглаживать себя, раздвигая свои складочки, и издавать громкие стоны. — Я что, снова забыл поменять код? — спросил он скорее сам у себя, чем у лежащей и ублажающей себя мадам, вопросительно глядя на неё и дёрнув проколотой бровью. — Ну, в принципе и хорошо, что забыл, — договорил он, начиная раздеваться на ходу, бросая пустую бутылку на пол у кровати. Первой мыслью было выволочить её в коридор, прямо в таком виде. Пусть там ублажает себя дальше. Но он быстро передумал, скинув с себя штаны вместе с труселями и залезая к ней на свою кровать. «Нужно забыть её! Выкинуть из головы эту малую! Надо… Надо… Надо!» — стучали мысли у него в голове, бившись о виски, пока он облизывал свои губы, глядя на Викторию.       Эрик улегся между бёдер девушки и стал жадно целовать её губы. Падла! Язык, всё ещё, ничего не чувствовал. Злясь на всех вокруг, он до боли впивался в её рот, как вампир, покусывая и терзая его. Даже из его горла издавался непонятный рык. «Вот, это да! Какая животная страсть!» — подумала Вики и посмотрела на своего любовника. У него оказались прикрыты глаза во время их страстного поцелуя. «Он меня ещё никогда так не целовал!» — пронеслось у неё в голове, и счастье заполнило сердце девушки. Она сразу поняла, что Эрик не совсем трезв, увидев его у порога. Теперь, она почувствовала и запах спиртного. Но это её только раззадорило, так как, когда он находился в таком состоянии, секс был более долгим, и, значит, она будет удовлетворена по полной. Ей нравилась его грубость и необузданность. Именно такого мужчину она и полюбила. Девушка почувствовала давление на свою промежность и неимоверное удовольствие от проникновения во всю длину ствола Эрика в глубь её тела. Молодой лидер стал медленно двигаться в ней, всё ещё целуя и покусывая её шею. У неё останутся отметены, но ему насрать на них, да и на неё саму. Зачем она ему? Что он делает? Забывает! Делает то, что по его мнению, выкинет эту блаженную из его больной головы. «Вот же, сука, даже во время секса с другой, она не покидает мой разум!» — подумал Эрик, застонав, всё быстрее вонзаясь в тело бесстрашной. Увидел лицо Виктории, еле сдержался, чтобы не поморщиться. Не её он хотел сейчас трахать! Да что с ним не так? Приподнялся и вышел из лона бесстрашной. Сел на колени, повернул девушку татуированной спиной к себе и поставил её на четвереньки. Не хотел смотреть на неё, точнее на её лицо. Снова пристроился ко входу в её податливое тело и начал медленно двигаться, всё быстрее разгоняя свой темп. Что у неё за рисунок на спине? Никогда не понимал, что там накарябано. Какие-то символы и слова. Хотя, какое ему дело? У него самого — чёрти что! Правда, когда он просил набить свои тату у Тори, то, казалось, продумал всё досконально. На предплечьях — у него лабиринт, в центре которого символ его фракции и, бегающая мишень, готовая прикончить его самого. Эта тату была самой первой, означающей его путь, который и привёл его в «Бесстрашие». Если отойти от него, собьёшься с нужной тропинки, то получишь пулю в лоб. Так как он бывший эрудит, многие думали, что — это напоминание о его прошлой жизни, что-то похожее на микросхему. Пусть так и думают дальше. Истинное значение его татуировок знали только несколько человек — его лучшие друзья. Он нашёл свой смысл здесь. Здесь его дом. Но в нём так одиноко, что временами хотелось выть. Второе тату — это линии штрих кода на шее. Тут и думать долго не надо, значение — проще простого: быть как все, словно под копирку. Всех штампуют одинаковыми, только модели немного отличаются. Это тату — напоминание. Смотришь каждый день в зеркало и видишь там прописную истину. Третье тату он сделал после смерти Джона: на спине, чтобы не видеть, но помнить о своей боли потери друга и о том, кто он есть на самом деле. Как огнем, выжжен этот рисунок на коже и в его сердце. Там несколько деревьев, в виде небольшого леска — как в дружелюбии. Горная река, протекающая там, означает чистоту и честность помыслов — как искренность. Он никогда не врал, по крайней мере, он так, действительно, думал и всегда старался быть честным с другими — что не каждому по душе. В центре рисунка — красивый одинокий волк, воющий на полную луну, как символ сразу нескольких фракций: отречения, бесстрашия и эрудиции. Волк — животное умное и сильное. Они не водились на земле уже сотню лет. Но, когда он читал про зверей, ранее обитавших на этой, практически, безжизненной планете, то сразу олицетворил себя с этим животным. Это и есть он сам: такой же несчастный и одинокий, потерявший свою стаю. Он слишком задумался и ушёл в глубокие рассуждения. Кажется, Вики уже несколько раз кончила, а он всё никак. Надо было меньше пить. Спиртное слишком притупляет чувствительность, но не чувства. Прикрыл глаза. Вот же, зараза! Эта мелкая малая снова перед ним! Стонет и смотрит на него своими голубыми бездонными глазами, подмахивая ему бёдрами навстречу, приоткрыв от удовольствия свои губки. Её упругая грудь колышется от интенсивных толчков, и уже сжимаются мышцы живота. Она скоро кончит. Боже, какая она красивая! Это видение его самого отправило на вершину блаженства. И вот, он достает свой член из лона Вики и изливается ей на зад.       Та, вся мокрая и уставшая, подает грудью на кровать и вытягивается во весь рост, нежась от удовольствия и пытаясь отдышаться от такого прекрасного секса.       Эрик поднялся и пошёл в душ.       «Твою мать! Что я делаю?» — заметались мысли в его голове, пока струйки теплой воды смывали запах девушки, с которой он только что занимался сексом. «Она ведь мне даже не нравится, а я трахаюсь с ней! Зачем?» — всё думал он. А кто нравится? Так, понятно же, кто — ненавистная малая! Эта мелкая блаженная! Только он этого ещё не осознал, потому что то, что чувствовал к этой девушке, было для него ново, что-то, доселе неизвестное и пугающее. Пора бы уже признаться себе самому в этом. — Кто это? — услышал он голос Виктории, выходя из ванной комнаты, в чём мать родила, и вытирая голову полотенцем. Бесстрашная сидела за столом, укутавшись в тонкое одеяло, и с интересом смотрела на голографический экран, где в несколько рядов были расположены квадратики с транслирующейся записью тех камер наблюдения, что установлены в доме Энн, и тыкнула своим пальчиком в дружелюбную, которая гордо шла по своей гостиной к входной двери, одетая в джинсы и серую блузку без рукавов, заправленную только спереди. — Мне кажется, я её уже где-то видела. Симпатичная, — снова подала голос Виктория, вспоминая, где могла видеть эту девушку, пока, в тот момент, Эрик медленно, словно хищник, готовый напасть на свою жертву, приближался к столу. — А это Родриго, что ли? Да, точно! Это он! А я всё думаю, куда же он пропал? Сказал только, что едет на задание. Прекрасное у него задание! — произнесла девушка улыбаясь, томно глядя на своего лидера.       Коултер от злости сжал кулаки. Самое время набить морду самому себе за неимоверную тупость с его стороны. Какой же он кретин! Оставил всё как есть, перед тем, как побежал к Джеку. Он только и сделал, что выключил консоль, убирая экран, но все окна просмотра остались. Система просто ушла в режим сна. Вот, идиот! Поэтому, когда Вики села и, видимо, махнула рукой, то сразу появилась голографическая панель со всем содержимым. — Какого хрена ты всё ещё здесь? — рявкнул он, тыкая пальцем по консоли, чтобы убрать панель и экран компьютера. — А, где ж мне быть, милый? Я хочу остаться здесь, только с тобой! Может продолжим наши скачки? — спросила она, вставая со стула и направляясь к своему любовничку. — Быстро собралась и пошла вон! — крикнул он, ужасно злясь. Хотя, казалось, больше уже некуда. Он и так был на грани потери самоконтроля. — Но я… — начала было девушка, удивляясь перемене настроения своего лидера.       Эрик только посмотрел на неё таким взглядом, что у бедной Вики душа ушла в пятки. «Что с ним творится? Почему он так зол?» — рассуждала бесстрашная, медленно одеваясь, пытаясь привлечь внимание мужчины. Вдруг, передумает? — Быстрее! Пока я не выпроводил тебя в таком виде в коридор! — пробасил тот, что аж мурашки поползли по коже его подруги. — Да, что с тобой такое, Эрик? — спросила она.       И, правда, что это с ним? Он стал какой-то мягкий. Надо было сразу её вышвырнуть отсюда. Ещё не известно, что именно она успела просмотреть, пока сидела здесь и ждала его из бара. В душе он мылся быстро, поэтому многое она не смогла бы изучить. Не давая ей опомниться, Коултер схватил бесстрашную за руку и поволок к выходу. Она отбивалась и визжала. Вот же, дура! — Эрик, подожди, а мои вещи! — крикнула она, когда тот вытолкнул её за дверь. Он подбежал к разбросанной кучке шмоток, оставленных Викторией, и не церемонясь с ними, прямо ногой стал перемещать их, словно мячик, к выходу. — Ты забыла! — рявкнул он и вышвырнул её вещи за дверь, закрывая её прямо перед лицом девушки. Снова! — Ублюдок! — крикнула она, продолжая одеваться прямо на ходу.       Эрик стоял у двери и улыбался: «Как же хорошо без этой пиявки!».       Одел трусы и стянул своё постельное бельё с кровати, отправив его в стирку. Он ненавидел заправлять новое, но и не хотел, чтобы запах Виктории витал по его крохотной квартирке.       Остаток дня прошёл в небольшом напряжении. Джоанна, Кейт и Энн в сопровождении Родриго, направились в администрацию встречать искренних. На заседание прибыли только двое: Джек Кэнг и Мари Вульф. Пришлось снова показывать ту злополучную запись с изгоями и предоставить новые факты. Мари была полностью согласна с лидерами «Дружелюбия», а вот Кэнг был нерешителен и осторожничал. Он не стал создавать новое судебное производство, даже после того, как были выявлены имена причастных афракционеров. Утром на суде, дело так и не дошло до приговора. Не было доказано, что обвиняемые виновны в изложенном списке преступлений. А всё по причине того, что они не вписываются в систему фракций, значит, и законы на них не распространяются. — Что за ерунду вы говорите, Джек? — спросила Энн. — Следуя вашей логике, они могут дебоширить, воровать и убивать, а им за это ничего не будет лишь потому, что они изгои, а не члены какой-либо фракции?! — уточнила она. — Практически, так и есть. Со стороны закона, мы здесь бессильны. Но волею совета можно создать группы зачистки и, просто, уничтожить эти террористические банды изгоев, — ответил Кэнг. — Мне одной кажется, что законы, связанные с изгоями, необходимо пересмотреть, и сделать это необходимо в срочном порядке? — спросила Энн, глядя на свою крёстную. — Это невозможно! Джанин не позволит. Либо группа зачистки, либо никак вообще. Это беззаконие и дальше будет твориться. Поэтому, его нужно гасить на корню. Они и так виноваты, что стали изгоями, — отозвался Кэнг. — Я знаю тебя не первый год, Джек, — сказала Джоанна, обращаясь к старшему лидеру фракции «Искренние», — знаю, что это не твои слова и не твоё мнение. Знаю, как сильно ты переживал смерть наших общих друзей. Знаю, кого именно ты подозревал в этом. Но, в силу своих чувств, не стал выдвигать обвинения против неё, тем самым, предав дружбу и свою фракцию! Фракция — превыше всего! Ты помнишь? А ты помнишь, в честь кого твой лучший друг назвал своего сына? Его второе имя Джек, а твоё второе имя Джон! В связи с чем, взывая к твоей совести и чести, хочу спросить: а не кажется ли тебе, дорогой Джек Кэнг, что Джанин заигралась во всемогущество? Что ей нужно помочь выбраться из лап иллюзорной власти вершить судьбы людей? Всех людей. Она — не Бог! Она только использует и уничтожает всех и вся на своём пути. Всех нас! И тебя в том числе! Неужели, ты этого не понимаешь? И мне плевать, даже, если она до сих пор тебе небезразлична! Я не позволю ей уничтожить НАШУ крестницу так, как она уничтожила НАШЕГО крестника! Или, ты уже всё забыл? Я буду биться за неё до последнего! Я — не ты! И бездействовать не стану! Она всё, что у меня есть! — взмолилась она, глядя на бывшего друга, чтобы тот опомнился.       Он только виновато посмотрел на Энн. У девушки всё лицо было залито слезами. Это было откровением для неё. Она не знала, что и Кэнг всё знал. Что был другом их семьи. Что предал их память из-за Джанин. Что он был крёстным её брата. Её крёстным. И вместо того, чтобы арестовать Мэттьюс, покрывал её все эти годы! Какая несправедливость и полное беззаконие! Она в шоке. Полном! Энн не могла этого вынести! Даже Мари тихонечко сидела на стуле, обуреваемая такими эмоциями, от которых слёзы текли по щекам. Ей так жаль было свою кузину. А Кейт находилась в таком же шоке, пытаясь переварить услышанное. — Джоанна! Скажи мне, что всё, что ты сейчас произнесла — наглая ложь! Не может лидер фракции искренних так поступить! Не может друг и крёстный отец предать мою семью! Свою семью! — закричала девушка. Вся боль потери нахлынула на неё с новой силой. За последние несколько дней она ревела столько, сколько не плакала за всю свою жизнь до этого, учитывая смерть своих родных. Что за тайные секреты она сейчас узнаёт? Секреты, которые заставляют её вопить от несправедливости, обиды, бессилия и злости?!       Кейт и Мари подсели с обеих сторон к сестре, обнимая и успокаивая её.       «Твою мать! Что за хрень здесь творится? Бедная девочка! О какой справедливости здесь может идти речь, когда тут такие скелеты в шкафах?» — думал Гарсиа, с жалостью глядя на Энн, сжимая и разжимая свои кулаки. Ему тоже захотелось обнять её и утешить. Она вызывала ужасное чувство опеки одним своим видом! Может, она — ведьма? Он читал о таких в книгах о мифах земли. А, что? Многие люди верили в такие создания. Может, она заколдовала тут всех? Вон, её кузины, которые с ней никогда не общались, сейчас вообще не отходят от неё и стали, чуть ли не родными ей. Коултер, который любому горло готов перегрызть за неё, да и сам Родриго тоже. Джоанна и Джек, которые убьют любого, кто косо на неё посмеет посмотреть. Даже Кэнг, который никогда не показывал своих эмоций, сейчас сидит, держась за голову, и что-то тихо бормочет, скрывая слёзы. Всё логично. Ведьма.