Значит, любовь...

      Энн ничего не видела и стояла, глубоко дыша, сжав свои кулачки от волнения. Её развернули обратно к сцене и поставили кого-то позади неё. Конечно, она сразу поняла, кого именно. Девушка почувствовала аромат его духов ещё, когда он стоял рядом по правую руку. — Сейчас заиграет песня, она будет прокручена дважды. Ваша задача — молчать и танцевать. Но, дорогие девушки, если вы уверены, что партнёр вам подходит, то продолжаете и дальше стоять к нему спиной, танцуя. Если же, по вашему мнению, это не тот, кого бы вы хотели видеть рядом с собой, то разворачиваетесь к нему лицом, когда я скажу. После этого, можете удалиться со сцены и пойти заняться своими делами. Напоминаю, что это мероприятие — лишь ради наших молодых. Оставшиеся же пары обязаны будут дотанцевать танец и потом завершить ритуал. Смысл которого и так ясен, но ваши действия я поясню чуть позже, — прокомментировала Тори дальнейшие правила. — Ах, да, забыла. Ребята, можете развязать девушкам глаза.       Дружелюбная почувствовала, что ей снимают повязку, и сильные твердые пальцы нежно дотронулись до её лица. Заиграла медленная песня. Энн сначала стояла не шелохнувшись, потом начала раскачиваться в такт музыки. Но никто так и не коснулся её. Блэквуд уже собралась повернуть голову, но руки стоявшего позади мужчины не дали этого сделать. Одной ладонью он взял её за талию, прижав к себе, а на другой согнул указательный палец и костяшкой фаланги медленно провёл вдоль позвоночника Энн, нежно касаясь её кожи. У девушки снова побежали мурашки от возбуждения, даже соски затвердели, превратив их в горошины. — Ну, привет, Малая, — сказал тихонечко парень, наклонив голову к её ушку, чтобы никто не услышал его, кроме дружелюбной. Ещё не хватало, чтобы это заметили, и его дисквалифицировали. — Ты очень красивая, — прошептал он ей эти слова, касаясь губами мочки с серёжками.       Девушка медленно выдохнула. Приятная дрожь с новой силой пробежала по всему телу Блэквуд. А он положил уже обе свои руки ей на талию и стал немного надавливать, раскачивая её в такт музыки. Оказывается от прикосновений к спине она остановилась и встала, как истукан, а нужно было двигаться и начать танцевать. Он ей просто немного помог. Сама благородность! Эрик стоял позади дружелюбной и вторил ей, тоже начиная вилять своей попой, ловя танцевальный ритм и потираясь своим пахом о задницу Энн. Затем он убрал руки с её талии и положил их ей на плечи. Чуть касаясь кожи подушечками пальцев, стал спускаться ими ниже до запястий, немного погладил их и взял её за ладошки, спутав свои пальцы с её. Потянул руки девушки вверх и положил их себе за шею, снова проведя пальчиками, нежно касаясь кожи, теперь обратно, от запястий до подмышек. Это было что-то! Так чувственно! Энн и не думала, что такие обычные движения и поглаживания могут быть такими эротичными. Она уже сгорала от желания. Кошмар! Что с ней творится? Он как-то неправильно действует на неё! Она всегда контролировала себя, а сейчас — стоит ему посмотреть на неё или дотронуться, и она теряет свой разум! Хотя, всегда считала себя рассудительной девочкой. Ну, в большинстве случаев, рассудительной. Ужасно хотелось повернуться к нему лицом и впиться в его губы! Нужно немного унять своё жгучее желание. Ещё никогда в жизни так сильно она не хотела мужчину. «Скорее всего, это всё от долгого воздержания!» — подумала Блэквуд. Ну и прекрасно! Она запрокинула голову, уложив её ему на грудь. Они так и двигались, то опуская руки вниз, то поднимая их. И всё это время терлись друг о дружку. Она пальчиками полезла чуть выше, цепляя мочки уха и поглаживая кожу шеи ноготками. Услышала шипение. Мужчина подал тазом немного вперёд, и тут ей чем-то уперлись в поясницу. Она снова приостановилась, осознав, что именно к ней так прижимается. Оказывается, не только она была возбуждена. Страсть их была взаимной. Видимо, заканчивалась песня и Тори вышла на сцену. — Итак, — начала вещать ведущая чуть громче шёпота, чтобы немного привлечь к себе внимание участников и гостей. Люди вне сцены тоже танцевали. Какие-то парочки даже целовались, включая молодых. — Поясняю следующее. Эта традиция давно забыта, а зря! Она говорит о чувствах нашей фракции. Бесстрашие — это что? Это огонь, наш символ! А огонь — это что? Это страсть, — рассказывала Тори правила этой игры.       Энн танцевала и ничего не понимала, что говорит темноволосая девушка. Всё было, как в тумане. Она не хотела отвлекаться на глупости, хотела чувствовать только мужчину, который так эротично с ней двигался. Эрик, наклонив голову, касался губами её кожи щеки и шеи. Время для девушки улетучилось. Она, вообще, больше ничего не воспринимала вокруг, кроме прерывистого дыхания лидера бесстрашных. Одной рукой он гладил её живот, спускаясь к разрезу на бедре, а другая уже хозяйничала на её груди, легонько сжимая то один, то второй холмик. Он начал покусывать мочку её ушка, прихватывая губами серёжки. Затем провёл своим языком по нему и засунул мокрый кончик прямо в ушную ямочку. О, Боже! Это было невыносимо! И девушка невольно издала протяжный стон на выдохе. Благо, свет до сих пор был выключен и они тёрлись друг о друга в потёмках. Одинокий фонарь, который всё ещё горел, освещал только танцпол и гостей. Сцена была затемнена. Да и музыка играла довольно громко, поэтому её стон услышал только Эрик. Не видя его, она почувствовала, как он улыбнулся и снова нежно прикусил зубами её ушко. Энн положила свою ручку ему на шею, щекоча её ноготками, а другая покоилась на той его руке, которая трогала её бедро у разреза платья. Коултер опять накрыл своей огромной ладонью её грудь и начал поглаживать её, немного сжимая. Её холмик так хорошо и удобно помещался в неё, что девушка прикрыла глаза в блаженстве. «Как раз, мой размерчик!» — подумал Эрик и чуть ущипнул за сосок, который от возбуждения выделялся прямо через платье. Энн как будто током ударило, её осенило, что они не одни. Девушка засмущалась. Как она могла так потеряться в этих ощущениях? «Нужно срочно взять себя в руки и послушать Тори!» — пронеслись мысли в её затуманенной голове. Коултер почувствовал, как она вся напряглась, словно струна. Неужели, сделал ей больно? Нет, не может такого быть, он был нежен. Тогда, что не так? -… Поэтому, — всё поясняла Ву, — кто не готов продолжить этот танец, может остановиться, повернуться к своему партнёру лицом и уйти со сцены. Если вы останетесь танцевать в таком же положении, что и сейчас, вам придётся закончить этот ритуал. Повторяю ещё раз, если вы останетесь здесь на сцене, то эта ночь должна закончиться в постели. Таким образом, вы продлите счастье молодых, наполнив их семейную жизнь огнём и страстью, и завершите давнюю традицию бесстрашных, как и положено ей быть! — наконец договорила она.       Снова заиграла эта же песня. Или она и не прекращалась? Энн увидела, что со сцены сошла одна пара — Джули, кажется, так звали незнакомую ей девушку, и её партнёр, имя которого она не запомнила.       До Блэквуд, наконец, стал доходить смысл слов Тори. Страсть, постель… Что, блин, происходит? Разве так это всё должно было быть? Она думала, что такое должно происходить само собой, как-то, что выливается из отношений, а не просто трах на одну ночь. Ей нравился Эрик, бесспорно, но она не хотела, чтобы это было на один раз. Чтобы она была всего лишь очередной бабой, которую он забудет уже к завтрашнему утру. Она не хотела, чтобы это событие произошло только из-за этой глупой игры-ритуала! Энн надумала уже повернуться к нему лицом, но тот её крепко зажал руками за талию, не давая этого сделать. — Неужели ты думаешь, что я дам тебе повернуться? — зашипел он ей на ухо, ужасно злясь. Он же не дебил, она хочет его! Какого хера она творит? — Я… — начала говорить Энн. — Ш-ш-ш… — произнес Эрик. — Правила! Помнишь? Ты же желаешь счастья Трис и Фору, правда? Ты же не хочешь, чтобы нас дисквалифицировали? Хотя, в любом случае, это закончится там, где и сказала Тори: в моей постели, поняла? — шептал он ей. — Я не дам тебе уйти. Не сегодня, Мелкая! И, если б не народ, я бы нагнул тебя прямо здесь, ещё на второй минуте этой тупой песни, — сказал он Энн, всё ещё ужасно злясь, и в знак того, что не врёт, снова уперся ей в спину своей эрекцией и сжал её грудь руками, нежно прикусив девушку за шею. «Вот же самоуверенный кобель!» — подумала Блэквуд, снова застонав от его прикосновений. Нагнул! Что ещё за словечко? Но, кого она обманывает? Она бы, даже нисколько не сопротивлялась! Даже, если бы это было прилюдно. Ещё немного, и она сама бы нагнулась! Потом, правда, померла бы на месте от несусветного позора, но не отказала бы ему в этом, наверняка. И, в конечном итоге, сдохла бы счастливой и довольной. Это не могло не радовать. — Не-е-е-ет!!! — послышался дикий вопль у сцены. — Су-ука-а!!! Ненавижу, гадина!!! — это орала разъяренная Виктория. — Убью, тва-а-арь!!!       Энн занервничала, поняв, что эти «прекрасные» и «лестные» слова бесстрашной ненормальной дамы адресованы именно ей. Эрик тоже немного напрягся и сжал руки, крепче обнимая свою блаженную в защитном жесте. Никто не сможет причинить ей никакого вреда! Он не позволит.       Родриго еле удерживал сестру. Она и правда билась в ужасной истерике. К нему на помощь подбежала Тори. Но та рвалась и металась, как зверь в клетке. Решение было принятона месте: либо вырубить изрядно надравшуюся Вики, либо убрать объект её горя. Тори, не раздумывая, подозвала своих помощников, и те куда-то вывели младшую Гарсиа. Родриго сопровождал сестру до квартиры и всё время пытался усмирить её. — Тупая истеричка! Давно пора понять, что ты ему на хрен не нужна! Сколько можно убиваться? Прекрати! — говорил он ей, пытаясь перекричать её ор. — Ты же мой бра-а-ат! Сделай, хоть что-нибу-у-удь!!! — всё выла она навзрыд. — Обязательно, — сказал Родриго, втолкнув её в помещение и заперев на замок. Он попросил оставить охрану у её дверей, чтобы та не сбежала, испортив праздник молодым и всем остальным.       Песня закончилась и Эрик, ни чуть не церемонясь, подхватил Энн и перекинул себе на плечо, как мешок с картошкой. — Эрик, отпусти, это не смешно! — требовала дружелюбная, пока он бежал прочь от людей по тёмной аллее, как маньяк со своей жертвой, направляясь к жилому комплексу бесстрашных. — Нет, — спокойно ответил он, — сегодня — ты моя награда, Малая! Испытание было не из лёгких. Я слишком долго ждал. Ты трижды хотела повернуться и всё испортить! Я считал! И трижды будешь расплачиваться за это! Неужели ты правда думаешь, что сможешь от меня сбежать? М? — негодовал он. — Эрик! Отпусти! — не замолкала Блэквуд. — Это всё неправильно! — Правда? А как правильно? — спросил он. — Это всё сложно! И я не хотела… — начала объяснять она, выпрямляясь на плече и держась о его спину руками. На что сразу же получила шлепок по заднице. — Эй! — возмутилась она, попка загорелась огнём. — А я хотел! — перебил её Коултер. — Очень. И ты хочешь. Так, зачем всё усложнять? — спросил он, заходя в здание. Махнул часами, вызывая лифт. Лидер зашёл во внутрь и приложил руку к сканеру. Опустил девушку к себе лицом, крепко держа её за талию одной рукой, чтоб не удрала от него, а другой облокотился у её головы, преграждая путь, и строго посмотрел на свою зазнобу своим серым холодным взглядом. Лифт тронулся. — Слушай, — начала Энн, глядя ему в глаза. От волнения, она облизала язычком свои пересохшие губы. Блэквуд не знала с чего начать и как ему всё объяснить. Но знала точно, что нужно было бежать от него куда подальше и как можно быстрее. — Слишком много пиздишь, — снова перебил он девушку и впился в её губы своими, жадно сжимая руками грудь дружелюбной. Неистово целуя её, он спустился руками ниже и стал поглаживать её бёдра, задирая подол платья у разреза, пытаясь добраться до трусиков. Она приоткрыла рот от удивления и такого напора, и тут же в него ворвался его наглый язык. Он исследовал её бесцеремонно, периодически ударяясь зубами о её зубки. Он как будто хотел её сожрать. Энн ждала этого поцелуя. Долго ждала. И подумать не могла, что он будет таким страстным. Она отвечала ему, прикрыв глаза и сплетаясь с ним языками. «Боже, какая же она сладкая!» — подумал бесстрашный, выводя дружелюбную из лифта, не прекращая этого дикого поцелуя. Подхватил её руками за попку, и та, закинув свои ноги ему на бёдра, начала бесстыдно тереться о его пах.       Эрик подошёл к своей двери и прислонил девушку к ней, нехотя отрываясь от неё, чтобы немного вдохнуть воздуха. Он ещё никогда в жизни так не целовался! Так, чтобы не хватало кислорода в лёгких. Губы горели, дыхание сбилось: стало слишком частым и рваным. Он посмотрел на неё, не веря, что она рядом. Здесь. Он бредил о ней с самой первой встречи, и вот она в его руках! Тяжело дыша, он опустил голову и провёл языком по коже на её шее. «Как же приятно!» — подумала Энн и застонала, запрокинув голову назад, немного выгнув грудь, подставляя ему всю себя. «Твою мать, и это моя блаженная?!» — пронеслась довольная мысль у него в голове. Он снова уткнулся ей в шею, опускаясь ниже к ключицам. — М-м-м, Эрик, — простонала она. Этот звук, прямо музыка для его ушей. Сигнал принят. Блэквуд снова задвигала бёдрами, имитируя неприличные движения. Она чувствовала всю его длину и хотела, чтобы он поскорее оказался в ней. — Тише, милая, иначе мы так и не зайдём в квартиру, — сказал он, махнув часами у скана входных дверей. Загорелся зелёный огонёк, раздался звуковой сигнал, и дверь открылась.       Они снова впились в губы друг друга. Он только успел добежать с ней до кровати и нежно стал укладывать девушку на неё. Немного нависнув над ней, не прекращая поцелуя, залез под разрез платья и, наконец, подцепил пальцами её промокшие от желания трусики, снимая их. Энн тоже не растерялась и выправила его рубашку из тугого ремня штанов. Ей ужасно хотелось дотронутся до его тела. Просто жизненно необходимо коснуться его кожи. Проворными ручками она пробралась под его чёрную рубашку, не удосужившись расстегнуть пуговички на ней. Подушечками пальцев стала исследовать живот, поглаживая его, затем, пустила их выше и дотронулась до волосков на его груди, ладошками касаясь его сосков. Потом ноготками спустилась по каменному прессу до самого пупка к ремню. Он застонал. «Как же хорошо!» — подумал возбужденный лидер. Не выдержав этой муки, Эрик резко встал, снял рубашку прямо через голову, так и не расстегнув её до конца. Послышался треск, и некоторые пуговки отлетели в сторону. Снова наклонился к Энн, поставив одно колено между её ножек. Ручки девушки он запрокинул над её головой и зажал запястья своей огромной ладонью. Он слишком перевозбудился. Если она будет так трогать его и дальше, Коултер не выдержит, и дружелюбная подумает, что он скорострел. Удивительно, но ему хотелось доставить ей удовольствие, хотя, до этого самого момента, он ни разу не заботился об этом. Он просто шпилил баб, а то, что девка не успевала кончить — её проблемы.       Эрик снова стал целовать свою блаженную, сминая губы и исследуя языком её ротик. Лидер отпустил её руки и стал спускаться вниз, целуя шею, потом грудь прямо через платье. Ещё, когда они танцевали, он понял, что на ней нет лифчика. Стиль её наряда этого и предполагал, придерживая грудь тугими сборчатыми лямками. Бесстрашный задрал полы её платья до самой поясницы, закинув их почти на лицо Энн. Ей было плевать, лишь бы он не останавливался. Между ног ужасно пульсировало, и нужно было срочно унять эту потребность, чтобы она могла снова адекватно мыслить. Коултер опустился между её бёдер. «Боже, что он задумал?» — подумала девушка и свела ноги вместе. — Эрик, не… — не успела договорить Блэквуд, как он с силой развел её ножки в стороны и уперся широкими плечами ей в бедра, прижав их руками к кровати, чтобы не двигалась. Снова опустил голову вниз, скрывшись между ног так, что осталась видна лишь его макушка. Поцеловал внутреннюю сторону бедра сначала с одной стороны, потом с другой. Затем языком раздвинул её половые губки и лизнул набухшую бусинку. Она издала какой-то всхлип и запрокинула голову назад, закрыв глаза. Как только что страстно он целовал её рот, также неистово он стал целовать и её самое сокровенное местечко. Он творил с ней что-то невероятное: то причмокивая, нежно коснётся её припухших губок, то лизнёт, словно мороженое, проводя языком от самой её щёлочки до пульсирующего хвостика. Это было великолепно! Энн опустила руки к своей груди и сжала её. Ощущения потрясающие. Эрик стал языком надавливать на клитор, а палец на всю длину просунул в её мокрую жаркую пещерку. Послышался ещё более громкий стон удовольствия из её прекрасных уст. Он стал двигать им, имитируя половой акт, и одновременно посасывать её бусину. Сказать, что эти действия были прекрасными — значит не сказать ничего. Она никогда в жизни не испытывала такого. С её бывшим было всё не так! Она даже думала, что является фригидной женщиной. Но то, что делал Эрик — было просто удивительным. Вдруг он громко зарычал, разозлившись. «Бля, слишком узкая! Твою мать, я же порву её!» — разгневался он. Терпеть больше он не мог. Слишком хотел её. Он, конечно, постарается держать себя в руках и быть нежным и аккуратным. Но был не уверен, что сможет себя долго контролировать. Решил немного растянуть её дырочку и вставил второй палец, продолжая посасывать её клитор. Такие муки страсти были ей в новинку. Энн больше не могла и не хотела сдерживаться, это было выше её сил. Тугой узел внизу живота, который стягивал все её мышцы в клубок, будто разорвался, и она, громко вскрикнув, издала долгий протяжный стон. Звёзды рассыпались на множество мелких осколков, это было превосходно! Она и не думала, что её тело способно доставить ей такое удовольствие! Конечно, это всё Эрик. Она испытала такие неземные ощущения благодаря ему, что захотелось его расцеловать. Она открыла глаза, но его уже не было. Он стоял у кровати в одних брюках. Его тело было великолепным, словно Аполлон, мать его! Коултер лизнул свои пальцы, которые только что были в ней, а потом, опустив руки вниз, сжал их в кулаки. Какого хера? Она испугалась, увидев лицо молодого лидера: глаза горели холодным серым пламенем, губы поджаты, ноздри раздуты. Он был зол. Что она успела натворить? «Вот же, гадство! Слишком узкая, твою мать, как девственница!» — негодовал он. Он так старался, довёл её до умопомрачительного оргазма, как и хотел, но она так сильно сжала его пальцы своей вагиной, что чуть не переломала их. Если произойдёт чудо и он всё же втиснется в неё, до оргазма доводить её нельзя, иначе всю оставшуюся жизнь будет ходить с кривым прибором. Но он так долго хотел её и желал оказаться глубоко в ней, что можно было бы и рискнуть. — Прости, милая, — сказал он и стал растягивать ремень. Одним движением рук он стянул свои штаны вместе с труселями, и на волю вырвалось чудище: оно то болталось из стороны в сторону, то становилось вверх на дыбы, будто угрожая Энн. Это была грёбаная огромная одноглазая змея, готовая наброситься на неё в любой момент, только что не шипела. Он был пропорционален везде и можно было бы догадаться, что и агрегат у него немаленький, учитывая, что он постоянно тыкался и терся им о неё во время танца. Боже, видимо глаза дружелюбной полезли на лоб. Ему это немного польстило, и он скривил губы в ухмылке, дёрнув своей проколотой бровью. — Впечатляет, знаю! — сказал он. — Не бойся моего маленького дружка. Он не сделает тебе больно, обещаю! «Ага, как же!» — подумала Блэквуд, собираясь удрать. По сравнению с причиндалами её бывшего, это как сравнивать слона и Моську, ну или, как ужа и удава. «Твою же ж мать!» — подумала девушка и сглотнула. Конечно, его член — это не пол её руки, но и вовсе не таких средних размеров, как она подозревала. Она-то, наивная, думала, что у её бывшего большой. Он всегда так хвастал им, а сравнить ей было не с чем. Теперь Энн поняла, что агрегат Эрика — вне всяких похвал.       Не долго думая, пока его Малая не передумала, он полез на кровать, встав между ног девушки. Наклонился и снова стал целовать её. Она почувствовала свой вкус на его губах и языке. Эрик сдвинул лямки платья вниз, к самой талии, оголяя её грудь. Энн высвободила руки и обняла его за шею. Член ужасно пульсировал и начинал болеть, требуя срочной разрядки. — Прости, — снова произнес он, — я постараюсь быть нежным.       Он опустил голову и стал целовать её грудь, отвлекая. Энн выгнулась навстречу, застонав. И вдруг девушка почувствовала, как его колбасина упирается к ней в дырочку, пытаясь протиснуться. Благодаря недавнему оргазму, она была слишком мокрой и влажной, что позволило беспрепятственно пролезть члену Эрика почти до середины. Они одновременно издали стон наслаждения. «Как же хорошо!», — подумал он, — «Так жарко и туго!». Вынул его почти до конца, и медленно, пока мог контролировать себя, погрузился в неё ещё чуть глубже, продвигаясь дальше. Посмотрел на свою Энн, признаков боли не увидел. Хорошо. Опять повторил движение, освобождая своего друга из жаркого плена, и снова двинулся в глубь, загоняя его обратно, почти по самое основание. Ещё парочка движений туда и обратно, и вот, он уже полностью в ней, а она лежит под ним и стонет, гладит его плечи и, приоткрыв ротик, что-то тихо бормочет. Он на пару секунд остановился, чтобы Энн смогла привыкнуть к его габаритам. Но разве пары секунд достаточно для этого? Конечно нет, и он это прекрасно понимал. Ждать не мог. И так слишком долго ждал. — Прости, Малая, — процедил он сквозь зубы и прильнул к губам Энн.       Она ответила на поцелуй и прикусила его губу зубами в момент, когда он снова задвигался в ней и вошёл в её пещерку по самые яйца. — Тс-с-с-с, — зашипел он, облизав губу, и стал увеличивать темп, глядя на СВОЮ Мелкую. Этот укус был как бы сигналом для него, что всё в порядке. Она вошла во вкус. Ей не больно. Он справился. Как никогда доволен собой. Эти ощущения намного лучше и ярче, чем он себе представлял! И это не сон! Она здесь! Как же она прекрасна! Какого хрена он столько ждал и бездействовал?! Эрик прикрыл глаза. Он долго не выдержит.       Сначала было немного больно, но терпимо. Просто, у неё давно никого не было. Но Энн поняла, что справится, по крайней мере, надеялась на это. Коултер, действительно, был нежен и нетороплив, как и обещал. Боль была не долгой. Она снова возбудилась. Так хорошо. Стало приятно, даже очень. Ей понравилось. Он остановился. Не нужно! Хочется продолжения! Он опять извинился. Так приятно! Она укусила его. Сама не ожидала от себя такого. Темп стал нарастать, а наслаждение увеличиваться. Она обхватила его ногами, кладя их ему на поясницу, и застонала ещё громче от того, что он стал вколачиваться в неё ещё сильнее. Блин, слишком хорошо, терпеть нет сил. Опять узел наслаждения стал завязываться внизу живота с новой силой, видимо, Эрик достал до какой-то волшебной точки у неё внутри, и с каждым толчком задевал её, потому что наслаждение стало накатывать волнами. Такого ещё не было, чтобы во время секса она получала удовольствие. Хочется попробовать — это также прекрасно, как и было, когда он целовал и трахал её пальцами? Или же, что-то иное, доселе неизведанное? Уже совсем скоро она узнает.       Коултер почувствовал, что Энн на грани. Боится, что не дотерпит. Слишком сладкая мука. Кончит раньше неё. Он опустил голову к её шее и лизнул её. Потом чуть прикусил, не на секунду не переставая двигаться в ней. Так влажно и горячо! Он ещё ни в ком не чувствовал себя настолько прекрасно. — Давай же, милая, я долго не выдержу, — зашептал он ей на ушко и прикусил её мочку. Одной рукой он уперся над её плечом, другую протянул вниз между их телами и стал надавливать пальцем на её бусинку, немного щекоча её. Повторил это действие в такт своим движениям, усиливая их.       Это было наивысшим наслаждением для неё. Становится слишком хорошо. Ощущения безумно приятные. Невыносимо. Мышцы внутри начинают сжимаются, она стонет громче. Пальцы ног вытягиваются в струнку. — Эрик! — громко вскрикнув, она распахнула глаза и выгнулась. Удовольствие пронзило её, словно током шибануло, и мозг взорвался вместе с телом, опустошив девушку, отодвигая всё вокруг куда-то на второй план. Кровь пульсирует в висках и ушах. Это прекрасно! Он снова опустился, нависнув над ней и зарычал, словно зверь. Глубокое движение в неё, ещё одно до самого основания, по самые яйца. Всё, и он там же, где и она. «Боже, как же хорошо!» — пронеслось у неё в голове. Ещё и ещё, она будто доила его, сжав член в тугие тиски. Лениво сделал пару движений туда-сюда, изливая себя до конца. «Как же хорошо! Как никогда, твою мать! Кончил. В неё! Чёрт! Ещё никогда, ни в одну девку не кончал!» — хотел было запаниковать, но стало всё равно. Все мысли убежали далеко, и стало как-то пусто. Такого умиротворения души и тела он ещё ни разу не ощущал. Хотел бы, вынул бы свой хер, как обычно и делал. Он знал, чем это чревато, поэтому был крайне осторожен. А тут такое! «Бля! Даже не понял, как это произошло! Но хорошо-то как! Такого ещё не было. Что-то новое и безумно приятное. Это всё она виновата! Зажала его! Твою мать!» — подумал он, но так и не шелохнулся, а член так и покоился внутри лона дружелюбной. Правда не долго. Понял, что сейчас раздавит свою Малую и перекатился, устроившись рядом с ней.