Angel`s voice

Единственное, о чём я мог думать сейчас, так это о том, как можно было так по-идиотски умереть? Нет, конечно, иногда я представлял себе, как внезапно меня таранит на светофоре грузовик и моё измученное тельце летит ещё добрых несколько метров, пока не приземляется посреди дороги, пока проходящие мимо люди наблюдают за всем этим рандеву. Но, чесслово, я и предположить не мог, что причиной моей поспешной кончины, станет, мать его, ! ГОЛУБЬ! Эта пернатая скотина испоганила мои планы на ближайший вечер, заставив мою душеньку, вместо допов по истории отправиться к боженьке в гости. Кстати, о них. Интересно, был ли хоть один прецедент или же я первый такой счастливчик, которому изгадили не только новую толстовку, но и лучшие годы жизни. Наверное, я начал слишком издалека. Пожалуй, расскажу обо всё по порядку.

(´ ՞)ਊ(՞)

Моя жизнь никогда не отличалась особой насыщенностью. Я не заводил новых друзей, не посещал любимые всеми тусовки или же рестораны, предпочитая отсиживаться на задних партах, лениво развалившись и пролистывая очередной комикс, да-да, я не слишком любил учиться. Да, и с поступлением в универ, что было уже чудом, практически ничего не изменилось. Меня не заботили свидания и случайные встречи, а от слишком шумных и надоедливых одногруппников можно было запросто спрятаться за невидимой стеной, что появлялась, стоило только заткнуть уши наушниками. Кажется, теперь я понимаю, почему за глаза меня называли отшельником и придурком. К несчастью, в жизни, особо не имеющей какого-то слишком большого смысла, да и в целом, моего невидимого существования, всё же нашёлся и недостаток. И имя ему «Ли Минхо». Это уникальное создание с ангельским лицом, казалось безобидным, но только издалека. Достаточно ему было открыть рот, как из него начинало сыпаться столько мусора, словно где-то прорвало канализацию. И не то чтобы я специально искал с ним встречи. Совсем нет и даже наоборот. По какому-то дурацкому стечению обстоятельств, этот гадёныш появлялся передо мной, как чёрт из табакерки, умудряясь вылавливать меня в самых неожиданных местах. До сих пор не пойму, почему из всех возможных людей, он выбрал меня, самого незаметного и спокойного, решив вдруг, что я самое большое недоразумение в его жизни. Начиналось банально: мелкие пакости, колкости, подножки и издёвки. Но, со временем, становилось всё хуже и хуже. Дошло до того, что в один прекрасный день, он со своими дружками, что были не меньшими идиотами с айкью на уровне креветки, не подловили меня после уроков и не разукрасили моё личико, достаточно красивое, между прочим (а чего прибедняться; пожалуй лицо, это был ценный подарок, оставленный покойной матерью, но даже его я не смог уберечь), да так, что мне понадобилось не меньше недели, чтобы перестать носить дурацкие очки и маску. Жаловаться кому-либо было совершенно бесполезным делом, поэтому приходилось терпеть подобное отношение и надеяться, что учёба пролетит незаметно и мне больше никогда не придётся видеть эту дурацкую рожу. Ох, как же я ошибался! Нет, ну действительно, а я ещё считал, что смерть это самое худшее, что со мной могло случиться… и как можно было быть таким наивным? Но, об этом попозже. Единственным человеком, которым я действительно дорожил в этой жизни, была моя бабушка, что безоговорочно заботилась обо мне, ну, вот сколько помню себя, столько и заботилась. Жаль только, что не смог ей сполна отплатить за то, что она делала для меня. А её запах апельсинового мыла и свежего молока, кажется, до сих пор витают вокруг меня. Бабушка частенько рассказывала мне о маме, какой красивой и доброй она была и, как до ужаса обидно, что я не смог провести с ней больше времени. Даже лица толком не помнил, а единственным напоминанием, что связывало нас до сих пор, было небольшое родимое пятно в виде полумесяца за левым ухом. Последнее, что всплывает в памяти — жуткий и невероятно мерзкий сон, в котором чья-то липкая рука хватает меня за горло и тащит в сокрушающий ад. Обычно, на моменте, где меня дожирает обглоданный демон, я просыпаюсь. И в отличии от вымышленной руки, по-настоящему вспотевший, усталый и злой. Я давно привык к эти кошмарам, ведь они всегда заканчиваются одинаково, но собственный крик, что вырывается из самых глубин подсознания, превращаясь на выдохе в самый, что ни на есть реальный, пугает больше всего. Что-то изменилось. В ту, мою последнюю ночь, ну… или не совсем, меня словно пытался кто-то растормошить. Противную и гадкую руку будто что-то обожгло и она поспешно попыталась скрыться. Я всё ещё летел прямиком в ад, но вдруг, словно Алиса, внезапно появившаяся с другой стороны заячьей норы, я приземлился на… облако? Со мной, кажется, кто-то говорил. Я не мог разобрать ни слова, но почему-то был точно уверен, что обращаются ко мне. Шёпот, тихий, будто прикосновение весеннего ветра, окутывал меня, и стоило только привыкнуть к странному собеседнику, как я снова полетел в тартарары. — Джисон~а, родной, пора вставать! Я уже приготовила завтрак. Я слышал это уже миллион раз, но именно сегодня от этой фразы у меня сжалось сердце. Неужели, это было предупреждение? Может, ещё тогда стоило притвориться больным и никуда не пойти? Тогда бы я успел хотя бы попрощаться? — Бабуль, — с аппетитом вылизывая всё до последней крошки, сыпал я предупреждениями и делился последними новостями, — сегодня уроков много, буду поздно! А ещё в библиотеку надо и преподаватель попросил с проверочными работами разобраться, так что ложись и не волнуйся обо мне! — Бедный, совсем тебе загоняют. — качала головой старушка из стороны в сторону. — Ничего, мне не сложно. — Оденься потеплее и зонт не забудь, сегодня ливень обещали! Я лишь хмыкнул что-то неразборчивое, на ходу завязывая шнурки поношенных кроссовок и натянув на плечи толстовку побежал на остановку. В отличии от кучки мажоров, приезжающих каждое утро на новеньком авто, моим богатством, собственно, как и половины нашего университета, был обычный синий проездной — всего-то пара тысяч вонн и ты уже наслаждаешься бесконечной давкой, а в более удачные дни, даже открываешь для себя благодать в виде сидячего места. Вот они, прелести студенческой жизни! Пока ехал всё думал о том, что же готовит мне сегодняшний чудесный, конечно, в кавычках, день, как тут, будто из забвения меня выдернул резкий звук удара. Я отпрянул чуть назад, умудрившись удержаться за поручень, но человек, стоявший рядом, так же как и я, немного испугавшись, опустил свою лапищу прямо на мои беленькие кроссовочки. Ну, блиин, ведь только-только помыл их! И когда по салону пронёсся облегчённый вздох, я, наконец, обратил внимание на источник всеобщей секундной паники. В окно троллейбуса, прямо напротив меня, в окно врезалась птица. Погодите, что? На мгновение, словно внутренне смеясь над подобной глупостью, я пустил лёгкую усмешку. Мне даже показалось, что подобно тому, как я ухмыльнулся, этот голубь насмехался надо мной?! Кажется, это заметил только я, потому как все остальные вновь окунулись в свои раздумья, или снова возвращаясь к новостным лентам в телефонах. У меня началась паранойя? Я решительно готов был потратить весь день, вспоминая эту ехидную мордаху, если бы другая гадкая ухмылка снова не прицепилась ко мне. Не успел я зайти в аудиторию, где уже через несколько минут начиналась лекция по экономике, как громкий хлопок над головой, заставил меня окунуться в склизкий поток какой-то разноцветной краски, вперемешку с блёстками, конфетти и прочего дерьма. До меня долетал лишь противный гогот откуда-то сбоку, пока тяжёлыми каплями с моей чёлки стекало это болото, да и вообще, казалось, что это я уже превратился в одну сплошную грязевую кучу. Это ж до какой степени нужно было меня ненавидеть, чтобы с таким упорством вставать каждое утро к первой паре, только чтобы приготовить очередную пакость? Ли Минхо отнюдь не был самым прилежным учеником, но как по часам воплощал свои «гениальные» идеи по моему уничтожению изо дня в день. Все остальные уже давно привыкли к подобным выходкам, поэтому никак не реагировали, предпочитая молча отсиживаться, пряча головы за конспектами и учебниками. Ввязываться в разборки с задирами, с последующей вероятностью превращения в очередных жертв, было, наверное, не самым заветным их желанием. В какой-то степени, я их даже где-то понимаю. — Как тебе наш подарок, Хан Джисон? Владельца этого голоса, не скажу, что прямо мерзкого, как и сам обладатель, я бы узнал, даже будучи абсолютно слепым. Где-то на подсознательном уровне меня бросало в дрожь, хоть со временем я и научился оставаться совершенно спокойным. Проще было принять очередную порцию «приветствия» и пережить этот день, чем нарываться на ещё большие неприятности. Правило выживания номер 1: «Замри». Не подавать лишних звуков и не двигаться. В большинстве случаев, я спасался лишь так. — У тебя же сегодня день рождения? Ну, вот, теперь ты как настоящий праздничный торт, только банта не хватает! — кто-то толкнул меня в плечо, пока я не подавая звука, лишь сильнее сжимал ручки сумки. — Вот же невежда! — говорил уже другой, больно пиная меня по ноге, отчего я согнулся, хватаясь за ушибленное место. — Когда получаешь подарки, нужно говорить «спасибо» или мамочка тебя не научила? Подожди-ка, она же умерла, вот и не успела научить такого отброса хорошим манерам! Я бы терпеливо сносил всё, что продолжали выкрикивать эти болваны, если бы это касалось только меня. Но, как они смели тронуть маму? Мои плечи задрожали, а сердце наполнилось до самых краёв неистовой ненавистью, будто бы теперь я был сильнее их всех вместе взятых, в состоянии превратит их в пыль лишь одним касанием пальца. Расправив плечи, я ухватил Ли за воротник джинсовки, всё ещё не говоря ни слова, будто лишь одними глазами передавая всю свою злостью, заталкивая её прямо под корку. Он опешил, но не прошло и минуты, как нахальная ухмылка расползлась по его лицу, словно змея. Наклонившись вперёд, Минхо выдохнул мне в самое ухо: — Не начинай того, чего не сможешь довести до конца. — тут же отбиваясь от моих рук и давая знак своим прихлебалам, что на этом можно и закончить.

(´ ՞)ਊ(՞)

Похоже, лекция сегодня отменяется. При чём, не только по экономике. Запасной одежды у меня нет, а идти домой в таком виде совершенно сумасшедшая идея, так что единственным выходом остаётся, пожалуй, застирать одежду и подождать, пока всё высохнет. Жаль, что так же нельзя постирать и свою жизнь тоже — взял, да закинул в машинку на пару часов, избавился от всяких гнусных пятен и красота. Я смотрел в своё отражение, рассматривая свою новую причёску, что теперь напоминала пластилиновую кучу, отдавая всевозможными цветами, при этом продолжая полоскать рубашку. Вероятно, её уже не спасти, придётся выкинуть, как только вернусь домой, а жаль, вещь-то была хорошая. Наверное, имея в гардеробе бесчисленную гору шмоток, Ли Минхо и остальные мажоры, готовя очередной розыгрыш, даже не задумывались о том, как много может вещь значить для другого. На ум приходило лишь одно место, где я мог переждать, пока не высохнет одежда, поэтому захватив в охапку вещи, я перебежками устремился на крышу. Правилами было запрещено подниматься на верх, но особо это никто не контролировал, поэтому студенты частенько совершали подобные вылазки. Главное, не попасться на глаза преподавателям. Вряд ли они не обратили бы внимание на полуголого ученика, который зачем-то лезет на крышу. Благо, хоть тут мне сегодня повезло. Бросив рубашку на первой попавшейся на моём пути, трубе, я прислонился спиной к холодной шершавой стене, устало прикрывая глаза. И как бы я не хотел сопротивляться, но дурацкие мысли, копошившиеся, словно муравьи в моей голове, словно нарочно утяжеляли мои веки, так что я просто поддался. Наверное, я уснул слишком быстро, тут же очутившись, что… неужели на этом самом месте? Да вы издеваетесь, что ли? Пора бы начать читать больше книг, а то с фантазией совсем уж как-то плоховато. Хотя, с другой стороны, я был рад, что меня снова не тащили куда-то в глубины ада, да и то, вероятно, только потому, что я уже, собственно, находился в нём. Ведь по-другому назвать эти злосчастные «дружеские» встречи я не мог. Раздражающий хлопот крыльев и противное курлыканье становилось всё назойливее и назойливее, так что пришлось подняться и идти искать источник шума. Я вытаращил глаза, будучи возмущённым до глубины души и одновременно озадаченным. Противная птица, что с утра так высокомерно наблюдала за мной, уже не стесняясь прогуливалась туда-сюда, пачкая своими маленькими лапками только что выстиранную мной, рубашку. Мало того, нахальства её было не занимать, покуда, она ещё и позвала своих друзей, что как хозяева важные, выпнув грудки, курлыкали и, явно с осуждением поглядывали в мою сторону. Я совсем рехнулся, да? Хорошо, что это был лишь сон, который вот-вот должен был закончиться, но всё никак не заканчивался. Я уже собирался прогнать их, пускай и во сне, пока вещь не была испорчена окончательно, но они, будто ополчились на меня, не понятно по какой причине — голубям-то я как успел насолить?! Кое-как я ухватился за рукав, потянув на себя, но и сделать ничего не успел, как стая этих монстриков ринулась на меня. Упрямо не разжимая рук, всё надеялся, что смогу решить проблему побыстрее, но видимо немного просчитался. Одна из этих дрянных птиц потянула меня за клочок волос и я, запутавшись в собственных ногах, полетел назад, больно ударившись задницей. Ударился-то я во сне, так почему было больно, как по-настоящему? Оказавшись близко к краю здания настолько, чтобы это могло стать травмоопасным, я уже хотел наплевать на рубашку, представляя, сколько старичков сляжет, держась за сердце, пока я доберусь домой, пытаясь добраться до остальных своих вещей да смыться по-тихому, как из-за резкой судороги, окутавшей мою ногу, меня словно током прошибло, одёргивая назад. Осознал что лечу, я уже, собственно говоря, непосредственно в полёте. И это казалось абсурдным до невозможности, пока боль не стала настолько явной, будто все кости раздробили в мелкую пыль. Я, и правда, ну?.. Сплю? Резко открыв глаза я пытался отдышаться, вспоминая бредовый сон до мельчайших подробностей. Подорвавшись, начал оглядываться по сторонам, как будто здесь мог быть ещё кто-то, непосредственно знавший обо всём, что произошло ранее. Я посмотрел на рубашку, что всё так же спокойненько сушилась на солнышке, и с облегчением провёл рукой по ещё чуть влажным волосам. По телу прошла дрожь, стоило нащупать что-то мягкое, почти невесомое. Внутри похолодело, когда разжав ладонь, я увидел маленькое пёрышко серовато-грязного оттенка. Я ведь не попал в этот круговоротный отстой, по типу грёбанного дня сурка? И теперь из раздумий, будто из очередного кошмара, я вернулся, слыша чей-то отчаянный крик. Ринувшись к краю и крепко хватаясь за небольшой выступ, выглянул вперёд. Внизу уже собралась толпа студентов, что-то рьяно обсуждая, охая и ахая, пока я всё пытался рассмотреть, вокруг чего же они столпились. Как только подоспели охранники, начиная отодвигать их в сторону, очередной приступ паники накрыл меня новой волной. Я начал задыхаться, не в состоянии перевести дух, с ужасом смотря на самого себя, что распластался там, внизу, словно безжизненная тряпичная кукла.

(´ ՞)ਊ(՞)

Пока бежал вниз налетел на нескольких студентов, но они, казалось и вовсе меня не заметив, продолжали что-то бурно обсуждать. Да что происходит, в конце-концов?! Я что, невидимый? На секунду позабыв о том, что спешу, я начал подходить к совершенно незнакомым мне людям, но что бы я не делал, они упорно меня не замечали. Я не мог умереть, потому что всё ещё был тут, по крайней мере, сам-то это понимал, хотя утверждать что-либо в такой ситуации было бы крайне глупо, учитывая, что ещё несколько минут назад я видел самого же себя, немного не живого… В стороне я увидел преподавателей, большинство которых, всё время куда-то пытались дозвониться, пока другие отгоняли любопытных учащихся подальше. Я подошёл ближе, надеясь, что так кто-то обратит на меня внимание, ругая за чрезмерный интерес к не слишком приятному событию, но лишь наткнулся на очередное игнорирование. У меня даже возникла мысль, не разыскать ли самому того, кто бы точно не упустил меня из виду, как до ушей донеслось: — Хан? Хан Джисон? — я обернулся, обрадовавшись тому, что хоть для кого-то я перестал быть невидимкой, но судя по всему радовался я рано. — Да, второкурсник… — Это ведь не?.. — Кажется, просто несчастный случай, но мы обязаны сообщить его семье. Можем мы как-то с ними связаться? — Насколько мне известно, он живёт с бабушкой, так что думаю будет лучше лично навестить её. И как только старушка переживёт такое? Какой ещё несчастный случай? И о чём они, чёрт возьми, говорят? Намекают на то, что я… — Я не умер! Слышите, не умер! — пытался докричаться до них, а глаза уже обжигали горячие слёзы. — Не умер. Пока что. Обернувшись, я застыл, не в силах сказать и слова. Какого хрена тут происходит?! Я встретился с самыми ненавистными мне глазами, улавливая каждое движение в человеке напротив. Всё те же каштановые завитые волосы с пробором справа, уверенный и чуть надменный взгляд тёмных глаз, с пляшущими в них огоньками и приторная лисья усмешка. Это был Ли Минхо. Самый реальный Ли Минхо из всех возможных существующих. С несколькими проколами в чуть изящно изогнутых ушах, парой-тройкой колец на длинных пальцах и неизменно чёрной джинсовке в тон брюкам. Он стоял, перебирая пальцами, словно что-то пересчитывал, пока я пытался уловить смысл хотя бы в чём-то, но мозг плавило окончательно, стоило только завидеть эту осточертевшую ухмылку. — Ты что несёшь, а? Что значит «пока»? — голос срывался на крик, но это не заботило ни кого от слова «совсем». — Это значит «не совсем», «ещё не до конца», «почти»… достаточно синонимов? — его, кажется, в этой ситуации совершенно ничего не смущало. — Что за идиотские шутки, Ли Минхо? — подобно тому, как сделал это утром, я ухватил его за воротник, немного потряхивая, а в ответ получил лишь отмашку. — Не знаю о каком Ли Минхо ты говоришь, но позволь немного прояснить сложившуюся ситуацию. Меня зовут Ли Ноу, и я имею честь проводить тебя к Создателю нашему и Отцу, в связи с тем, что тело твоё познало боль и отчаяние, а душа почти канула в небытие и… — Ты что, под чем-то? Какой нахрен Создатель и… — Тц, — парень поспешил закрыть мне рот, продолжая нести какую-то ересь, — не смей сквернословить, а иначе не сможешь упокоиться с миром. Так вот, опустив все формальности, скажу так, ты как бы уже всё, но фактически, пока мы не доберёмся до Хрустального Зала, где будут проанализированы все твои деяния, в том числе и грехи, совершённые здесь, на земле, у тебя ещё есть шанс вернуться… Проще говоря, властью данной мне, как ангелу третьего ранга, я помогу тебе подняться на Небеса. — Ты, кто? И, прости, что, ангел? — Да, а ты валяешься вон там. — опустив торжественный тон, с которым он вещал ещё секунду назад, Ли Минхо, который Ли Ноу, наотмашь указал туда, откуда уже забирали моё тело. — Раз уж мы закончили обмениваться общеизвестными фактами, может уже пойдём? — Пойдём, в смысле, туда? — теперь я почему-то говорил шёпотом, будто кто-то ещё мог меня слышать, пальцем тыкая на верх. Парень смотрел на меня, как на полоумного, опустив руки в карманы куртки и поджимая губы, словно всё, о чём он только что рассказал, было такой же естественной вещью, как например, почистить с утра зубы. — Я же вроде нормально объяснил, нет? В общем, некогда нам тут прохлаждаться, мне ещё троих сегодня забирать, так что давай, будь умницей и просто молча иди за мной. — Что будет, если я не… — Тогда мне придётся сломать тебе ноги и унести силой. — Я ведь и так уже мёртв, ну, или почти мёртв, вряд ли ты сможешь покалечить меня сильнее. — Хах, умненький попался. Но, слушай, давай не будем усложнять жизнь ни мне, ни тебе и просто окажем друг другу услугу, идёт? Я замотал головой из стороны в сторону, понемногу отступая назад, надеясь, что этот чудик не решит пойти за мной. И только я развернулся, чтобы бежать, как он появился передо мной, как из-под земли. — Предупреждаю, что убежать от меня ты не сможешь. — широкая улыбка озарила его лицо, пока я нервно кусал губы, пытаясь придумать что-угодно, лишь бы не откинуться раньше положенного.

Дурацкие голуби!

(´ ՞)ਊ(՞)