bloody-haired demon's buddies

сону по своей натуре сука непростая, мстительная и злопамятная; этот факт и гороскоп подтверждает, и псевдопсихологические тестики, и цыганка-гадалка, жена поставщика героина, однако терпение какое-никакое у него имеется. сегодня пробная версия для рики закончилась; клиент заблокирован и послан нахуй в бан навсегда: младший доигрался, несносный ребёнок без малейшего чувства такта. сначала по приколу на стене в комнате сону без разрешения (!) патлатого уродца с самокруткой меж зубов и пакетом наркоты в руках нарисовал, потом баночку с витаминками забрал и, используя рост небоскрёба, заставил прыгать как собачку-драчку вокруг себя, так ещё и поставил на верхнюю полку (!), из-за чего низкорослику пришлось вытаскивать высокого завсегдатая убежища, хисына, из его конуры и просить подсадить; последней каплей стала тренировка с чёртовыми ножами и преднамеренный (!) промах ниже цели, в нескольких сантиметрах от макушки кима – этот вандал вообще понимает, что мог испортить прекрасную причёску сону, он вообще понимает, с кем связался? то, что ким – милашка, не значит, что он не может уебать по коленной чашечке. чтобы успокоиться и не испортить доставучую собственность ян чонвона, наркодилер пришёл плакаться к джею, который по совместительству вторая любимая игрушка и цель для пранков нишимуры – ни что не объединяет людей, как общий враг или надоедливый некровный младший брат. — надо проучить его, — ставит ярко-розовую железную кружку с чаем перед сону, который от злости уплетает за обе щёки тортик, приобретённый (украденный) чонсоном в ближайшем супермаркете по причине "обиженная принцесска их банды". — если отравлю, чонвон меня за ним следом отправит, и мы даже после смерти будем вместе. тьфу, тьфу, тьфу, — стучит по деревянному столу три раза и сердито прокалывает вилкой сеньора клубничкинса. — ах, что же делать.., — подпирает двумя руками щёчки, тяжело вздыхает – за драматичность судьи ставят десять из десяти. — виагру подсыпь. это то ещё мучение, но при этом безопасно, — верный советник принцессы наркобизнеса всегда рад помочь; ложечкой кусочек тортика берёт и наслаждается бесплатным лакомством. на лице сону появляется самая коварная улыбка – гринч в сторонке курит – он отбивает десять джею и, хихикая от своего гениального плана мести, продолжает трапезу для успокоения нервишек, мыслишками о расплате внутренних демонов подкармливает. совет на всю жизнь: бойтесь гнева ким сону, не испытывайте его терпение на прочность. спустя два дня ким раздобыл качественное – он хочет проучить, а не убить – быстродействующее, возбуждающее средство в виде порошка и незаметно подсыпал в баночку "сприте", как называет газировку виновник гнева лисёныша; дело осталось за малым: дождаться, когда жертва увидит любимый прохладительный напиток – на улице ебейшая жарища – и захочет утолить жажду сразу же при виде зелёно-синей жестяной банки. вспомни солнце – вот и лучик; хотя сону предпочёл бы другое, схожее выражение. нишимура, заехав на скейте через огромные, не такие скрипучие как раньше ворота – спасибо, папочке джею, за работу – издалека, зрением орлиным заметил грустненько стоящий в одиночестве, скучающий спрайтик и, недолго думая, оглядясь вокруг, помахал камере и с поличным совершил в очередной раз мелкое преступление, выпив практически залпом содержимое – разве может пойти что-то не так? хихакеру вряд ли есть дело до маленькой жестянки, если это не компьютер и подобная техника. эффект, как и ожидалось, был незамедлительным: не успел рики дойти до своей комнаты, как в животе адское варево забурлило, закрутило и в голову отдало... перед глазами пелена желания, а в жёлтых спортивках неожиданно (ожидаемо для кима, наблюдающего из-за угла) стало некомфортно, тесно. законы жанра и подлости решили показать сону, как здорово они работают в действительности именно сейчас, и защекотали носик парня, вызвав громкий, разоблачающий чих; попадос, неловко вышло. нишимура хоть и глупый с разумом отключённым, но не тупой, понял, кто подсыпал "хуестоятель" в невинную заложницу ситуации, в милашку-спрайт, и в мгновение ока очутился за спиной виновника в "восходе японской империи". напряжённое дыхание опаляет кожу на задней чувствительной стороне шеи кима, обернуться и встретиться лицом к лицу до жути страшно – нужно валить, чтобы в итоге самому не угодить в сети своей ловушки, однако... рики грубо впечатывает его в бетонную стену, из-за чего старший бьётся головой; перед глазами полотно темноты на несколько секунд, хотя уж лучше мрачная царица, чем в зрачках напротив яркие зарницы, наполненные диким вожделением. — попался, лисёныш, — нишимура двумя руками ловит умелые лапки, сжимая запястья, заводит их над головой сону, ногой упирается в пах, блокируя все пути отступления; месть в квадрате. — пусти! а то цианида пожрёшь, — ким плюёт в лицо и начинает ёрзать под нависшим сверху, крупным телом, безуспешно, только хуже делает. зачем трое одногодок зовут его с собой качалку? хотя он сам приходит. — ноу, — свободной рукой вытирает слюни сону со своего лица и о его щёки размазывает. – пофиксишь это и отпутю, — художник-самоучка, сжав щёки запищавшего парня, прижимается вплотную к нему, трётся возбуждением. "господи, если ты существуешь, спаси", — зажмурив глаза, атеист и забытый богом отброс общества, каким большая часть населения страны его считает и продолжает смотреть на его некрасивые фотки – по мнению самого парня – в новостях в прайм-тайм, чтобы затем было что обсудить, взмолился про себя, пока чужая рука оставила в покое щёки, водила по бедру, обтянутому чёрной джинсовой тканью, и нагло, по-собственнически, сжимала, пока пухлые губы выцеловывали, сладко причмокивая, худую бледную шею со всей страстью, ярким пламенем горящей в большом юном сердце – вот это неожиданность: оказывается, рики, который любит делиться со всеми жителями своими граффити, привлекательно жаден. эту особенность оценил бы сону по достоинству, будь они в иной ситуации, в менее напряжённой и неправильной обстановке, где его не пытаются лишить чести в коридоре, где воняет краской, бензином, плесенью и сыростью, на грязном складе. когда ким потерял всякую надежду на спасение и смирился, что у дьявольской шутки есть только панч без лайна, когда он зажмурил глаза, пытаясь настроить себя на получение хотя бы грамульки удовольствия, чужая ладонь прекратила блуждать под худи, огненное дыхание больше не обжигало шею и щёки, мокрые поцелуи не чувствовались, а часто поднимающаяся и опускающаяся широкая грудная клетка не давила своей мощью на другую. сначала сону решил, что он умеет настолько мастерски расслаблять тело и абстрагироваться от стресса, что ничегошеньки не ощущает, однако, открыв глаза и услышав звонкий голос хакера, лисья морда разочаровалась в своих способностях и театрально вздохнула в сторону рыцаря в чёрной худи и в домашних штанах в клетку, хисына, прижавшего к стенке неожидавшего младшего товарища по команде – всё не этак да не так; ох, уж этот ким сону... — в мою комнату! живо! — ли, который панически боится физические упражнения, у которого начинается удушающий аллергический кашель при виде качающегося одного из паков в главной комнате, долго сдерживать зверя своими хилыми руками не способен, поэтому округлившимися глазками молит сону не включать режим стервочки и действовать, как просят. ким, показав язык рики и искоса посмотрев на испуганного оленёнка-затворника, нерасторопно в направлении безопасного места движется, не забывает профессионально рисовать восьмёрки задницей – наглая, игривая лисица провоцирует нишимуру. как только дверь захлопнулась, хисын молча, несильно, чтобы не разгневать чонвона, который за порчу личного имущества устроит приватную встречу с любимой битой, ударом по коленке хоум-ран выбив, прикладывает затылком младшего к бетонной стене и, отпустив оглушённого зверя, убегает следом за сону. — какого чёрта? — закрыв дверь, ли пытается отдышаться после непривычной активности и спасения чей-то жопы лично. как ни в чём не бывало принцесса наркобизнеса сидит ножка на ножку на кровати и пальцем круги рисует на мятой простыни. — виагру подсыпал. эй, не смотри на меня так! он заслужил! — фырчит ким, закатив глаза. — и я не просил меня спасать! — сону обиженно поворачивает голову в сторону, задрав длинный заострённый нос, но тут же дёргается из-за громких ударов в дверь, рыка, обзывательств и матюков в свой адрес. — ага, ещё скажи, что у тебя всё было под контролем, — хисын взъерошивает рыжие волосы, пахнувшие малинкой, успокаивает перепугавшегося паренька; смутившийся и надувшийся, как рыба фугу, лисёныш промямлил нечто среднее между "спасибо" и "бесишь" – приручить дикого зверька сложно, да и хисын не горит желанием ответственность нести за ким сону, у которого в черепной коробке нон-стопом жёсткие рейвы тараканов и других тварей под самым жёстким наркотиком – "серотонин"; тем более у кима уже есть опора и защита в лице джея, так что ли предпочитает следить через камеры и согласен брать обязанности чонсона на себя лишь в его отсутствие, благо он возвращается и сейчас разрулит ситуацию как главный решала их банды после чонвона, который, к слову, давненько не показывался; как всегда кошачьи козни строит и коготками зрения лишает. насвистывая мелодию из торгового центра, откуда чудесным образом испарились несколько колец с сапфиром и рубинами, колье и наручные, декорированные бриллиантами по окружности циферблата часики, джей заходит в бункер с чёрной брендовой сумкой, в которую какой-то негодяй положил всё исчезнувшее добро – расположение духа у него прекрасное, поэтому он не сразу замечает хаос, творящийся в зале, только на шум реагирует с раздражением. бросив сумку у входа, он подходит к рики, которого чем-то огорчила скучная серая дверь в комнату хакера; странно, почему он до сих пор не решил эту проблему в своём стиле: взял бы баллончик и разрисовал её драконом в проводах или другими существами – хисын вроде не входит в список хейтеров мазни мелкого, так что и слова бы ни сказал, возможно, даже похвалил. супер необычная ситуация. — хей, дверь мне тут не ломай. успокойся, — пак кладёт руку на плечо нишимуры, нахмурившись – чёрт возьми, чем ли мог так насолить мурке, что тот аж свой сленговый язык позабыл; игры в молчанку в духе ебаного пак сонхуна только больше раздражают чонсона. — блять, рики, что ты.., — неожиданно молчаливый ответ последовал. вандал прекратил выполнять свою основную работу по жизни – порча имущества – и впился губами в губы старшего, попавшегося под горячую руку... джей ахуевает, вытаращив глаза, но быстро складывает два плюс два, вспоминает о разговоре с жаждущим мести сону; попытки оттолкнуть от себя озверевшего целовальщика проваливаются с треском. заметив движения камеры, пак показывает знак "ок", принимает удар на себя уверенный, что сам разберётся с этим бесом; как-никак он поспособствовал варки каши, теперь должен распробовать и расхлёбывать. прижавшись ближе к старшему, рики трётся пульсирующим и виднеющимся через широкие жёлтые спортивки членом от нетерпения сгорает, мычит от боли, как кот весной взаперти, молча молит любимого хёна помочь. джей никогда не думал о нишимуре как о секспартнёре, он в принципе не осознавал, что парень в его вкусе, раз собственный ужик-дружик реагирует на младшего, импульсы всему телу посылает, о благополучном подъёме сообщает – неделя воздержания до добра не доводит, вот организм и подыгрывает рики, который крепкую шею в наколках выцеловывает, короткие волосы на затылке поглаживает, заставляя джея окончательно убедить себя в том, что нет ничего плохого в быстром, судя по состоянию муры, перепихе; главное, чтобы чонвон неожиданно не вернулся – тут вся надежда на бдительность хисына и госпожу удачу. исследуя рот джея языком, нишимура на ватных ногах ведёт его к дивану, не в состоянии больше терпеть, издеваясь над собой – в голове ни одной посторонней мыслишки, только сильное желание. чонсон расстёгивает ремень брюк и на ходу небрежно снимает их, хлопает по заднице младшего, на болючий поцелуй напрашивается и получает укус. — ай, блять, — кровь слизать не успевает, нишимура делает всё сам с пошлыми причмокиваниями; только сейчас до чонсона доходит, что он будет снизу; это не напрягает ни чуть, потому что мотто всей его жизни: "никогда не упускай возможность пробовать что-то новое". пока рики оставляет засосы на ключицах, мнёт ягодицы, ребром ладони меж половинок проходит и, разведя их в стороны, надавливает пальцем на колечко мышц, чонсон пытается жестами показать хисыну, что им нужна смазка или крем, что-то получше слюны, что облегчит страдания и предотвратит попоболь. дверь комнаты ли открывается, и в проёме нарисовывается силуэт сону, который, пребывая в полном шоке от происходящего, кидает крем для рук и, закатив глаза, хлопает дверью – по какой-то причине он по-лисяцки сердится на джея; ревность или злость из-за того, что месть не оправдала надежд, результат не удовлетворил коварного лиса? позже чонсон узнает свой приговор: он станет следующей жертвой или принцесска соизволит простить поддавшегося низменным потребностям верного стражника – сейчас у взломщика "труба" горит, и ползти на коленях и извиняться перед кимом не входит в его планы. — дай руку, — рики нехотя убирает левую руку с обетованного места и ждёт, пока старший выдавит крем со вкусом ванильного мороженого. — хорошо смажь пальцы и приступай, — профессор пак всему научит ученика-мученика, несмышлёного в половых страстях. спустив боксеры и сняв рубашку, полностью нагой чонсон зарывается пальцами в чёрные, как крыло ворона, волосы рики и страстно целует, сразу же ускоряя темп, тихо постанывая, чтобы вернуть прежний настрой и отвлечься от предстоящей боли. боясь навредить брату по команде, нишимура неуверенно вводит один палец; туго – съёжившийся джей шёпотом просит не медлить и не волноваться, гладит по щеке, убеждая, что со всем справится рики под чутким руководством старшего – второй палец входит с трудом, с протяжным охом пака, который сжал ягодицы и привыкает к инородным объектам внутри, поджав нижнюю губу. — продолжай. оттрахай меня своими пальчиками, — спустя минуту напряжённого дыхания в шею рики, сжатия в тиски его плечи чонсон выдыхает на ухо младшему пошлость, чем вызывает табун мурашек по спине и до звёздочек перед глазами заводит. нишимура просовывает язык в рот джея, играется с его, посасывает, при этом растягивая дырочку двумя пальцами. у пака терпение кончается, он начинает двигать бёдрами и глубже вбивать в себя указательный и средний, хочет уже принять вовнутрь член. вспотевший и разгорячённый чонсон не выдерживает ожидания и даёт рики сигнал приступать. он лёгким движением стягивает спортивные штаны вместе с нижним бельём с вандала, смазывает два члена, специально надавливает на горячую головку младшего, заставляя томно вздохнуть, проводит по всей длине плавно, чувственно, смотря в глаза напротив, в которых искры сверкают и никакого намёка на любовь, только желание и неутолимый голод – идеально. джей располагается на диване: руками, согнутыми в локтях, опирается на подлокотник; колено ставит на сидушку, а другую ногу оставляет на полу; не забывает про прогиб в спине для остроты ощущений. облизнувшись, нишимура пристраивается сзади, резко разводит накаченные ягодицы внушительного габарита (как выразился бы джейк) старшего – терпеть уж не в силах – и вводит набухшую, чувствительную головку – кожа на диване рвётся из-за силы хватки чонсона, который рвано дышит от непривычной боли. как только рики входит полностью и пак хриплым голосом заявляет, что он в порядке, младший переходит на размеренный темп, затем начинает сильнее вбиваться бёдрами – громкие шлепки резонируют по бетонным стенам склада вместе со стонами пака. чонсону не хватает воздуха, он кряхтит и в моменте понимает, что сегодняшнего "экспириенса" ему хватит надолго, что вряд ли хоть ещё раз позволит кому-то его трахать. ощущение приближающейся разрядки заставляет рики ускориться, глубже и реще входить в джея, задевая простату, из-за чего пак не выдерживает, хрипло стонет, задыхается, кашляет, подушку слюнявит; на глазах капельки слёз скапливаются, а он на выдохе молит лишь об одном: "не останавливайся!". несколько размашистых толчков, и горячая сперма растекается внутри чонсона, который недовольно цокает, так как, во-первых, непривычно быстро, а во-вторых, он забыл предупредить нишимуру о трудностях очищения канала, что ж муки стоят пятиминутной услады. придавив сверху вспотевшего старшего, положив подбородок на его плечо, рики надрачивает ему, а второй рукой шлёпает по ягодице, мнёт её, вынуждает чонсона сжиматься вокруг пульсирующего внутри него его органа, принося море приятных разрядов тока по телу. младший выстанывает на ухо имя пака, хвалит за послушание и благодарит за помощь. из-за хрипоты голоса, похвалы, активно работающей руки джей кончает и, лишившись последних сил и анальной чести, валится на диван – младший выходит из него и надевает свои жёлтенькие весёленькие спортивки, подмигнув камере; он сильно заблуждается, думая, что сону и хисын подглядывали за парочкой – точнее за жертвой и жертвой жертвы. отключив камеру, когда джей удобно размещался на диване, ли надел наушники и, включив погромче музыку, прилёг на кровать и заснул; сону последовал его примеру и, заткнув уши эйрподсами, прижался ближе к хакеру, который, на удивление, тёплоту дарит, несмотря на вечные зимы в глазах и каменное выражение лица, и занялся любимым занятием, скроллингом ленты и перепиской с клиентами, чтобы отвлечься от детальных картин разврата, происходящего за дверью. ким уже сто раз успел пожалеть о том, что одобрил идею чонсона, но, как истинный оптимист-мечтатель, нашёл плюсы даже в подобном пиздеце, думая о котором задаёшься вопросом: "а что вообще могло пойти по плану?" рыжик вынес два ценных урока: во-первых, никогда больше не баловаться с виагрой без рекомендации специалиста, во-вторых, инициатива всегда ебёт инициатора, который в принципе не против – одобрено и проверено лично пак джеем, разбитым, но довольным, растёкшимся по дивану, пока из него самого горячая сперма выливается. — ну, чё между первой и второй перерывчик небольшой? — только разогревшийся рики ухмыляется и издевательски пихает в бок полуживого желеобразного старшего, который не в силах даже нормально дышать. чонсону хочется выть от действий неугомонного парня, который поглаживает член, плавно водит по внутренней части бёдра старшего. с солёными крупинками в уголках глаз размазанный, как убитая моль, пак смотрит на нишимуру устало-умоляюще и слегка отрицательно качает головой; повторение – мать учения, но не в данном случае. рики недовольно цокает, по-дружески хлопает собирающую себя по крупицам бедолагу по плечу и со звуком выхлопной трубы гоночной машины вылетает из зала в сторону душа, оставив хёна в одиночестве рассматривать невыразительный серый потолок, трещины на нём и вдыхать запах пота в вперемешку с приятным ванильным мороженым.