Близкие до безумия

Кэйа не любил кабинеты. Они, как правило, были тёмными, душными, нагруженными мелкими деталями. Но это не главная причина, — роскошь, он, к слову, любил. Скорее играла роль цель данного помещения, а именно, — работа, которую он не жаловал, особенно после выходных. Однако, в одном кабинете ему нравилось находиться даже в выходные. И это был кабинет Дилюка. Выдержанный в тёмных тонах кабинет винодела, был чуть ли не любимым местом Кэйи на винокурне. Почему? Причиной послужило рабочее кресло, что было привезено из Фонтейна под заказ. Обитое мягкой кожей, с лакированными подлокотниками кресло казалось произведением искусства, несравнимым со стандартными стульями в штабе Ордо Фавониус. Самой интересной деталью этого кресла Кэйа считал крутящееся сиденье, следовательно, на нём можно было крутиться вокруг своей оси, этот факт приводил его в дикий восторг. Ни разу ещё до этого момента темноволосому не удавалось остаться в этом кабинете одному, чтобы посидеть в этом кресле, однако на этот раз почему-то дверь кабинета оказалась не запертой на замок, поэтому Кэйа не стал медлить и воспользовался шансом. Кресло было безумно мягким и удобным, а самое главное пахло Дилюком. Кэйа знал, что Дилюк проводит немало времени в этом кабинете, возможно даже ночует здесь, потому в помещении закономерно оставался след владельца. Кэйа даже не понимал чем именно пахнет Дилюк, возможно, это был какой-то парфюм или мыло, в общем-то значения это не имело, главное, что этот аромат всегда ассоциировался с названным братом. Хотелось вдохнуть в себя этот аромат полной грудью, ловить его легкий шлейф носом, окутать себя им полностью. Сидя в кабинете в отсутствие хозяина, Кэйа отчетливо ощущал аромат мускуса с лёгкой горчинкой от кожаной обивки кресла. Откинувшись на спинку кресла лицом к окну, Кэйа мог представить иллюзорное присутствие Дилюка у себя за спиной. В этот момент щёлкнула дверная ручка, и в кабинет зашел Дилюк. Он не мог увидеть Кэйю сидящего на кресле. Альберих, поддавшись фантазиям, поймал себя на мысли, что позволил себе лишнее, отчего первым делом стыдливо вжался в кресло как нашкодивший ребёнок. Головой он понимал, что не останется незамеченным, но желание «надышаться перед смертью» было слишком велико. Стараясь игнорировать громкий стук бьющегося сердца, Кэйа вслушивался в напряжённую тишину кабинета. Зайдя в кабинет, Дилюк закрыл за собой дверь, после последовал звук закрывающегося замка, отчего в голове Кэйи возникла непрошенная мысль, что если и бежать, то только через окно. Затем на какое-то мгновение вновь наступила тишина, а после неё последовали размеренные шаги в сторону кресла. Ещё один момент, и скрываться больше смысла не было. На правый подлокотник легла рука в тёмной перчатке, накрывая руку Кэйи. Юноша не знает намеренно или нет было это касание, но Кэйа почувствовал как кожа на его руке онемела, а после по ней пробежала стая мурашек. Дилюк навис практически вплотную над обескураженным Кэйей, немного прокрутив кресло в свою сторону. — Офицер Кэйа, Вам удобно? — голос Дилюка как обычно спокойный, подобный греющему руки пламени, в нём ни капли злости. От этого голоса Кэйе кажется, что он котёнок, перевернувший миску с молоком. Только смущение это не про него, от этого ощущения своей вины, даже из-за такой мелочи, Кэйа быстро уставал, поэтому всегда больше предпочитал, когда его считали бесстыдным и дерзким. Потому подобная ситуация даже раззадорила темноволосого, отчего на лице его расплылась улыбка. — Господин Дилюк, разумеется! Ваше кресло настолько великолепно, что я не удержался и поддался соблазну. — сказано это было без задней мысли, просто поток льющихся фонтаном красивых слов, ведь что-что, а Кэйа умел красиво говорить и располагать к себе даже самых категоричных и непреклонных. Только с Дилюком это никогда не работало — уж очень хорошо он знал Альбериха. Однако сейчас, вглядываясь в лицо напротив, Кэйе на мгновение показалось, что огненно-карие глаза напротив блеснули. — Тогда я могу тебе показать еще кое-что более великолепное. — Что?.. — Кэйа не ожидал таких несвойственных Дилюку фраз, которого, казалось, он также знал до мельчайших подробностей. В один момент он заметил как Дилюк перед ним замешкался, будто бы мгновение он на что-то решался, а после уверенно подался вперёд, вжимаясь в губы Кэйи своими. Сердце Альбериха пропустило удар. Губы Дилюка были горячими и сухими, но при этом абсолютно мягкими. Отчего-то поцелуй казался искусным, будто Дилюк это делал уже не раз. Кэйа не верит, точнее не хочет верить в то, что у него кто-то уже был. Рука тёмноволосого непроизвольно переместилась с подлокотника и вцепилась в мягкие огненные пряди волос Дилюка на затылке, заставляя подобным жестом Рагнвиндра наклониться уж совсем низко к разомлевшему на кресле Кэйе. Наверняка бы подобная поза вскоре напомнила о своем неудобстве затёкшими конечностями. Дилюк целовал жадно, старался подмять под себя, взять инициативу, которую Кэйа с внутренней радостью отдал без боя. Его целовал Дилюк, и это было похоже на очередной пьяный сон, только ощутимые касания крепких рук в перчатках говорили о реальности происходящего. Страсть постепенно нарастала, совсем не быстро, будто бы давала привыкнуть к своему испепеляющему жару. На одно мгновение Кэйа почувствовал как руки Дилюка шарят где-то под креслом. Вскоре Кэйа понял его замысел, когда услышал характерный щелчок срабатывающего механизма, и кресло на несколько дюймов приподнялось вверх. Вот это действительно чудо технической мысли учёных Фонтейна! После изменения высоты кресла, Дилюку не нужно было так низко наклоняться, а ноги самого Кэйи были на уровне бёдер Дилюка. И именно их Кэйа раздвинул, позволив названному брату прижаться теперь к себе ближе, и вновь вовлечь того в поцелуй. Одних поцелуев им обоим становилось недостаточно. В кабинете было невыносимо жарко, будто прямо сейчас вокруг них пылает пожар. Кэйа чувствовал с каким напором руки Дилюка исследуют его тело. Касания твёрдые, уверенные, в них лишь грамм нежности. Именно такие касания нравятся Кэйе. Альберих прильнул к Дилюку ближе, практически вжимаясь в крепкое тело красноволосого. Кэйа чувствовал насколько сейчас Дилюк напряжён и насколько возбуждён его член в темных брюках. И разве он позволит Дилюку так долго держать себя в руках? Углубляя поцелуй, Кэйа сцепил руки в замок, и практически повис на шее Дилюка. Последнему ничего не оставалось, кроме как ответить на такой развязный поцелуй. Именно сейчас Альберих почувствовал, что в какой-то мере застиг Дилюка врасплох, ведь к поцелую с языком тот был не готов. Тихо хмыкнув, Кэйа исследовал рот Дилюка, провел языком по ряду ровных зубов, огладил нёбо, и сплёл язык Рагнвиндра со своим. Почувствовав, как теряет позиции, Дилюк в отместку сжал худые бёдра Кэйи, ощущая как ноги Альбериха прижимаются плотнее к его собственному телу. Дилюк был без ума от бёдер Кэйи. Возможно, просто потому что капитан кавалерии Ордо Фавониус выбирал себе наряды, идеально подчёркивающие ладное тело. Кэйа будто старался выставить себя всего напоказ, и это выходило чертовски хорошо. Сколько раз Дилюк замечал как смотрит на стройные ноги названного брата или на частичку кожи, выглядывающую из разреза одежды на груди. При этом это не смотрелось чересчур развязно или как-то кричаще. По мнению Дилюка, Кэйа и в простых брюках и рубашке, застегнутой на все пуговицы, смотрелся великолепно, только знать об этом тому не следовало. Дилюк потянулся вперёд, дрожащей от нетерпения рукой срывая белую накидку, в которую был облачен Кэйа. Кэйа улыбнулся и позволил себя раздевать, ведь самому расстегивать многочисленные ремни и застёжки дрожащими пальцами было бы, как минимум, неудобно. Как же можно отказаться от предложения посмотреть как известный на весь Мондштат холостяк, винодельный магнат, и просто до безобразия красивый сейчас Дилюк с растрёпанными волосами раздевает тебя? Кэйа не отказался, заворожённый видом уверенных рук Рагнвиндра, поддевающих очередной замысловато застёгнутый ремешок. Кэйа рукой убрал огненные пряди, что падали Дилюку на глаза, после перевел руку на подбородок юноши. Альберих жаждал внимания, потому вновь притянул Дилюка к себе за поцелуем. К этому моменту рубашка была расстёгнута и стянута с плеч Кэйи. Дилюк целовал его губы до онемения, после спустился ниже к подбородку лёгкими поцелуями-бабочками, вжался носом в шею, втягивая чувствительную кожу ртом. Кэйа громко втянул воздух носом, ощущая как Дилюк оставляет свои метки на его теле. В помещении невыносимо жарко, а в одежде еще жарче, Кэйа наконец тянется к рубашке Дилюка и расстёгивает, совершенно не заботясь о пуговицах на ней. Кэйа касается плоского живота Дилюка прохладной рукой, резко контрастирующей с разгоряченной кожей красноволосого, отчего по всему телу пробегают мурашки. В отместку Дилюк скользит языком по чувствительной коже шеи, и касается пальцами груди Кэйи. Перчатки на руках мешали вдоволь насладиться ощущением разгоряченного тела, что бесстыдно подставлялось под неумелые ласки Дилюка, потому были поспешно сняты. Это действие было совершено импульсивно, отчего Рагнвиндр резко замер. Для Дилюка перчатки были повседневным аксессуаром одежды, и необходимой частью его жизни с некоторых пор, снимал он их только перед сном, потому сейчас он почувствовал себя уязвимым перед Кэйей. Альберих знал, что значили эти перчатки для Дилюка. Молчаливо благодаря за этот жест доверия, Кэйа накрыл своими руками покрытые шрамами руки Дилюка, чувствуя насколько кожа на них была неровной. Кэйа взял правую руку мечника, и поднёс её к губам, целуя. Несмотря на огрубевшую кожу, Дилюк чувствовал лёгкую щекотку от нежных губ темноволосого. Сердце Рагнвиндра ёкнуло в груди. Как же много он потерял, поддаваясь страху и стыду. Он винил себя за эти шрамы, многие из них были получены в бою, но некоторые нет. И кто бы мог знать, что на самом деле он искренне нуждался в том, чтобы его принял кто-то со всеми сделанными им ошибками. И тот факт, что этим «кто-то» оказался Кэйа, заставлял Дилюка задумываться о превратности судьбы или же о ее предопределённости. Поддавшись порыву чувств, Дилюк навалился на Кэйю. Его ласки перемешались с болезненными укусами, которые рассыпались по шее тёмноволосого ниже к ключицам. Кэйа принимал все его порывы, удивляясь тому, насколько они возбуждающие. Ему нравилось все, что с ним делал Дилюк, и хотелось сделать что-то и для него. Дилюк целовал его грудь, играл с сосками, и это было слишком хорошо. Хорошо настолько, что Кэйа подумал, что кончит без касания к самому сокровенному. Член неприятно сдавливала ткань узких брюк, и оставалось только совершенно по-блядски тереться о бёдра Дилюка, и ждать пока тот наиграется с его телом. Вскоре Кэйа не выдержал, и потянулся к застёжке тёмных штанов Дилюка. Ловко расстегнув ее, Альберих рукой залез под резинку трусов и коснулся члена, начиная аккуратно водить по нему рукой вверх-вниз, большим пальцем оглаживая крупную головку. Тело Дилюка прошибла дрожь от невероятно приятных ощущений. Он отстранился от Кэйи, отметив, что тот был сейчас похож на жертву изнасилования. Растрепанный, с румянцем, заметным даже на смуглой коже, с многочисленными бутонами засосов, расцветающих на шее, плечах и груди. Дилюк несколько увлёкся, но он желал по-собственнически покрыть его всего своими метками. Рагнвиндр замечал насколько хорошо Кэйа общался с Хоффманом и другими рыцарями Ордо Фавониус, как веселился в компании своих приятелей-собутыльников, с которыми выпивал в таверне, а те в ответ смотрели на Альбериха странными пьяными взглядами, полными тёмного вожделения. Как бы ни хотел обратного Дилюк, но Кэйа обращал на себя слишком много внимания. Разумеется, с ним бы ничего не случилось, если бы Кэйа сам бы этого не хотел, но а если бы хотел? Если бы он позволял ставить засосы кому-то кроме Дилюка? Все просто — Рагнвиндр бы не позволил этому человеку жить спокойно. И пусть засосы на теле Кэйи будут неким предупреждением об опасности для того, кто посмеет коснуться Кэйи вне зависимости от того против он или нет. Дилюк наблюдал как осторожно Кэйа трогает его член, и от этого становилось почти больно. Всё происходило медленнее, чем хотелось находящемуся в трепете страсти Рагнвиндру. Кэйа, будто прочитав мысли, оттолкнул от себя Дилюка, заставляя того опереться о находящийся позади массивный рабочий стол. Сам Кэйа соскользнул с кресла, и расположился на коленях перед Дилюком, тут же вбирая в свой рот твёрдый орган. Дилюк не смог удержаться от блаженного стона — ощущение тёплого влажного рта вокруг собственного члена заставляло потерять всякую способность думать. Хотелось схватить Кэйю за волосы и протолкнуть твёрдый ствол глубже, прямо тому в глотку. Впрочем, Дилюку ничего не мешало это сделать. Несмотря на внешний вид, волосы Кэйи оказались волнистыми и мягкими. Тёмные пряди шёлком текли между пальцев, будто бы ласкали бледную руку. Дилюк зачесал волосы Кэйи назад от лица, заодно срывая осточертевшую повязку на глаз, что мешала любоваться капитаном кавалерии в полной мере. Он был прекрасен даже с тонким белым шрамом, что рассекал кожу возле внешнего уголка правого глаза. Рот Кэйи же в этот момент ласкал разгорячённую плоть Дилюка. Почувствовав, как усилилось натяжение волос, Кэйа вобрал в себя член полностью, утыкаясь носом в пах Дилюка. Горло распирало, дышать было практически невозможно, но ощущение наполненности заставляло получать какое-то нерациональное удовольствие. Горло сокращалось и стимулировало головку члена, в жарком рту скопилась слюна и вытекала изо рта. Вид Кэйи вызывал у Дилюка еще большее желание. От недостатка кислорода из глаз Кэйи текли слёзы. Влажные губы были плотно сомкнуты, однако тонкая нить слюны все равно стекала по подбородку. Дилюк двигал головой Кэйи за волосы, трахая его рот рваными толчками. Кэйе становилось тяжело выносить подобный темп, казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Через несколько грубых движений, член изо рта Кэйи был резко вынут, а сам он за локоть поднят на дрожащие ноги. Дилюк хотел дойти до конца, но хотелось это сделать совсем по-другому. Он развернул судорожно дышащего Кэйю спиной к себе, расстегнул пуговицу на брюках офицера, и спустил их вместе с нижним бельем. Рука Дилюка огладила смуглую спину, опустилась вниз к пояснице, касаясь полушария подтянутых ягодиц. Кэйа понимал, что это всего лишь касание, но по телу прошёл электрический разряд, заставляя содрогнуться. Юноша кошкой прогнулся, опираясь на сиденье кресла, и приподнял копчик, подставляя под пронзительный взгляд Дилюка свою задницу. Рагнвиндр ощутимо шлёпнул по упругой коже, и развел ягодицы. Быть раскрытым перед Дилюком настолько, Кэйе казалось самым невероятным вариантом развития событий, которые могли бы произойти с ним. Он отпечатывал в своем сердце каждое движение Рагнвиндра и старался запомнить каждое ощущение, которое испытал. Дилюк достал из ящика в столе тюбик с мазью, которую вылил прямо между ягодиц Кэйи на узкую дырочку. Собрав стекающую маслянистую жидкость пальцами, Дилюк вставил указательный палец в отверстие, растягивая тугие мышцы. Кэйа сходил с ума от чувства стыда и возбуждения. Дискомфорт от проникновения имелся, только Кэйа доверял таким уверенным и аккуратным движениям Дилюка, и замечал, что постепенно привыкает к растяжке. Несмотря на возбуждение, Рагнвиндр отнёсся к подготовке действительно внимательно. За одним пальцем следовал второй, и вскоре Кэйа мог принять и третий палец. Блестящая, привыкающая к растянутости дырка податливо расширялась под натиском крепких пальцев. Кэйа ёрзал, легонько вскрикивал и постанывал — пальцы Дилюка то и дело еле ощутимо задевали приятную точку внутри. Хотелось больше, хотелось, чтобы Дилюк трогал и проникал в него сильнее, от этого желания хотелось выть и лезть на стены. Кэйа думал, что сойдет с ума раньше, чем Рагнвиндр решит, что он уже достаточно растянут. Подставив головку члена к анусу Кэйи, Дилюк протолкнул её глубже в теплое нутро, непреклонно проникая почти во всю длину. Тело Кэйи свело судорогой. Ему всё равно было больно, неприятно, но ощущение внутри пульсирующего члена заставляло сердце биться быстрее. Пальцы не могли дать достаточной растяжки, лишь немного облегчили боль. Дилюк старался не терять обладания, но это давалось с трудом. Чувствовать как приятно внутри Кэйа сжимает его напряжённый до предела член и не делать никаких поступательных движений это уже могло сойти за невероятное достижение. Вскоре Дилюк почувствовал как расслабляются мышцы вокруг него, и сделал поступательное движение, загнав член внутрь полностью. Альберих дёрнулся вперед, но был остановлен каменной хваткой на своих бёдрах. Первые движения внутри него отдавались невыносимой болью, но при этом член Кэйи стоял колом. Возможно, все потому что где-то в глубине души Кэйа был мазохистом. Тем временем, Дилюк медленно и осторожно начал двигаться внутри, наслаждаясь, как с каждым толчком проникновение становится легче. Член мягко выходил, а затем снова проникал внутрь по самые яйца. Внутри Кэйи полыхал пожар и вновь нарастало это приятное чувство трения члена об простату. Темп нарастал, дыхание сбивалось. Капли пота стекали со лба Дилюка и капали на спину юноши под ним, что уже сам толкался на встречу совершенно не отдавая себе отчёта в действиях — это было слишком хорошо, чтобы происходящее контролировать разумом. Кэйе нравилось всё, что происходит. Альберих не из тех, кто любит говорить чего он хочет, потому Дилюк действовал на основании своих желаний, и они отчего-то невероятно совпадали с желаниями Кэйи. Ему нравилось как сильно крепкие руки сжимают его бёдра, как горячее дыхание опаляет его кожу, даже, черт возьми, нравилось в каком темпе и под каким углом Дилюк трахает его. Это действительно казалось идеальным. Дилюк не боялся причинить Кэйе вред, но все равно действовал осторожно. Пара лишних синяков дело не поменяют. Тело Кэйи было напряжено, вскоре руки затряслись, и он больше не мог держаться на них, повалившись вперед к спинке кресла, и сильнее прогнулся в пояснице. Угол проникновения изменился, и теперь член Дилюка слишком навязчиво стимулировал простату. Это было хорошо и плохо одновременно. Кэйа чувствовал, что если в таком положении Дилюк продолжит трахать его хотя бы еще пару минут, то Альберих кончит быстрее, чем того хочет. Но тело предательски не хотело лишаться и грамма удовольствия, этой болезненно-приятной стимуляции, и замерло. Влажные звуки шлепков, прерывистое дыхание Дилюка куда-то в левую лопатку, его бесконтрольные поцелуи-укусы в шею и огромные жаркие ладони. Кэйа обожал сейчас это абсолютно всё. Из его рта выходили звуки, напоминающие порой стоны удовольствия, порой самые жалобные всхлипы. Слёзы от переизбытка чувств и эмоций не переставали течь его щекам, а тело дрожало. Член Альбериха, казалось, готов был взорваться от напряжения. Пальцы рук сводило судорогой сладкого удовольствия, и ими кое-как удалось скользнуть вниз к горячему органу и пару раз провести по стволу. Дилюк, заметив эти попытки, взял его руку, после чего вышел из жаркого тела, разворачивая Кэйю к себе. Он подхватил Альбериха под бёдра, заставляя того обвить ногами свой корпус, после чего без каких-либо усилий вошёл вновь в податливое тело. Кэйа сцепил руки вокруг шеи Дилюка, завлекая того во влажный поцелуй. Ему приятно было видеть такого невероятно сексуального Дилюка перед собой. Светлая кожа покраснела от румянца, алые вихры волос прилипали к влажному от пота телу, на руках от напряжения выступали вены. Всё-таки Кэйа не был пушинкой, но наверняка весил не тяжелее двуручного меча. В таком положении член внутри Альбериха проникал глубже, и Кэйа от удивления вскрикнул, понимая, что Дилюк вздумал сделать так, как нравится ему. А ему нравилось грубо, быстро, смотря как от удовольствия закатываются вверх глаза Кэйи. От слёз тёмные ресницы слиплись от влаги. Дилюк представить не мог, что еще хоть раз увидит плачущего Кэйю, но ему нравилось, что плачет он далеко не от боли. Смуглое тело трясло от накатывающих волн сладостного оргазма, но ноги только сильнее сомкнулись вокруг бедер Рагнвиндра. Кэйа уткнулся носом в шею Дилюка, вдыхая невероятный аромат его тела, и почувствовал как спазмом окутало все мышцы, а в ушах появился звон. Он кончил без прикосновений к собственному члену, пачкая их животы, и ощутив как внутри него разливается сперма Дилюка. Рагнвиндр ласково гладил его спину, целовал плечи. И как у него столько сил осталось, Кэйа не мог банально оторвать голову от крепкого плеча. Выйдя из Кэйи, Дилюк усадил того на стол. Сперма тут же стала покидать тело, пачкая лакированное дерево белесыми каплями. Альберих не мог отдышаться, в ушах стучал пульс, и, казалось, что ничего лучше секса с Дилюком у него в жизни не было. Кэйа почувствовал как Рагнвиндр обтирает его тело от пота, магическим образом материализовавшимся полотенцем. На самом деле, Дилюк взял полотенце из шкафа, просто капитан кавалерии упустил этот момент. — Честно говоря, я не ожидал, что мой поцелуй закончится этим, но я ни о чем не жалею — Дилюк уверенно провёл рукой по влажным темным волосам Альбериха, обращая его расфокусированное внимание на себя. Синие глаза посмотрели на него устало, но довольно. — Не ожидал, что ты вообще меня поцелуешь, — Кэйа издал смешок и улыбнулся. — Но я тоже ни о чем не жалею. После этих слов карие глаза Дилюка, казалось, засверкали сотнями звезд, а на губах появилась нежная улыбка. — Не зря заказал себе новое рабочее кресло, так и знал, что ты обратишь на него внимание. — Ха-ха, архонты, серьёзно? — глаза Альбериха удивленно округлились. — Господин Дилюк, ты слишком хорошо знаешь, что я падок на такие вещи. Кэйа мягко притянул Дилюка к себе, чмокая в щеку, будто бы хваля за старания, после соскочил со стола, и наконец уселся в кресло, с желанием всласть на нём покрутиться. Дилюк лишь снисходительно посмотрел на это ребячество, и начал собирать раскиданную в порыве страсти одежду. Кэйа даже на мгновение остановился от своего увеселения. Обнажённый по пояс и собирающий одежду Дилюк казался Кэйе как никогда родным, до мельчайших подробностей знакомым. Пускай Альберих и частенько заглядывал на винокурню, но таким он Рагнвиндра давно не видел. Года шли, менялись времена года, но они друг для друга, даже спустя столько времени, казались близкими до безумия. И этот факт для Кэйи был, пожалуй, самым ценным, что у него есть.