Иллюзия

      Очнувшись, Сергей тяжело дышит. Снова приснился кошмар. Сон — не преграда совести. Оправдывая своё преступление тем, что жертва был дурным человеком, он не может заглушить душевные терзания за содеянное. Фантомный запах крови вызывал тошноту, от вида обгоревшего трупа бешено билось сердце.       Сергей Разумовский вовсе не испытывает никакого сожаления о смерти Кирилла Гречкина: «Этому подонку нет места на Земле, он убийца, какой идиот будет жалеть преступника, который благодаря богатому папаше избежал наказания. Ему плевать на то, что из-за него погиб невинный человек, уверенный в своей безнаказанности, он убил бы снова».       Разумовский внушает себе, что поступил правильно, что совершил преступление только из благородных побуждений, что спас будущих жертв, которых подонок мог так же сбить насмерть, как девочку-сироту и, заплатив крупную сумму, остаться безнаказанным. Или даже стать героем, обыграв всё иначе.       Можно подкупить всё? СМИ, следствие, суд. Фактически сословия существуют до сих пор, только не все это замечают или наивно верят, что данная проблема решена в 1917, но она осталась латентна. Проблема неравенства — вечная проблема. Её под силу решить только Богу, а что если Бога нет? Или он бездействует, не желает, возлагает обязанность самим справляться с трудностями? В жизни должны быть препятствия, иначе человек станет беспомощен, как дитя, но некоторые преграды непреодолимы, поэтому миру нужны герои.       Сергей Разумовский уничтожил злодея.       Это была бы красивая сказка о герое. Положительный персонаж убивает злодея и не страдает, не жалеет о своём поступке. Он убивает зло, поэтому он г-е-р-о-й.       Разумовский хотел быть героем, но это тяжело, когда действуешь незаконно и подсознательно хочешь общественного признания. Он демонстрировал своё преступление на камеру, что облегчало раскрытие общественно опасного деяния.       Славолюбие — грех и слабость, что в будущем может сыграть злую шутку, так как придётся убить невиновного человека, который станет ему неудобен, будет мешать своим существованием, стремиться привести к ответственности за преступления, как настоящий герой, в отличие от него.       Сергей пытается успокоиться: закрывает глаза, затем делает глубокий вдох и выдыхает. Из героя он превратится в злодея, но не сегодня, не сейчас.       Разумовский ощущает теплоту желанного тела, сердцебиение своего дорогого друга. Сергей не открывает глаза, так как знает, что это галлюцинация, потому что Олег Волков мёртв. Мёртвые не воскресают.       Разумовский хочет продлить этот момент подольше, хотя понимает, что это иллюзия. Сергей сильней прижимается к груди Олега. Рыдает.       — Не плачь, я рядом, я всегда буду рядом, — прошептало нечто, поглаживая по спине Разумовского.       Сергей вздрогнул, открыл глаза и резким движением отскочил на край кровати. Это не Олег.       Испуганный Разумовский смотрел, будто в зеркало. Видел отражение, но только с уверенным выражением лица и безумными цвета солнца глазами.       Ранее он часто видел Олега, но только его. Сергей Разумовский не смог смириться с утратой единственного дорогого для себя человека, в результате чего не редко видел галлюцинации.       «Убийство, — понял Разумовский. — Это последствие. Шизофрения»       — Мы противоположности, мы должны дополнять друг друга, давай снова будем едины… так будет проще для нас обоих, — нечто протянуло руку Сергею.       — Кто ты?       — Я это ты, — улыбнулось нечто. — Чумной Доктор.       — Я не хочу убивать! Я больше не хочу!       — Как же сложно с тобой. А как же правосудие? Справедливость? Эта прогнившая государственная система губительна! Нужен только он. Чумной Доктор.       Сергей заплакал: бремя справедливости показалось чересчур тяжело. И справедливость ли это? То что он сделал?       — Ну ты и размазня, тряпка, — закатило глаза нечто, понимая, что напоминать об одном событии из детства Сергея было бы категорически невыгодно, поэтому, лукаво улыбнувшись, добавило, — первое убийство, как первый поцелуй, впечатляюще… Привыкнешь.       Разумовский не слушал, тогда искуситель понял, что нужно действовать по-другому. Сергей слишком сентиментален, поэтому такая «борьба за справедливость» доведёт его до невменяемого состояния, следовательно, нужно перекинуть груз ответственности на кого-то другого.       Нечто растворилось в воздухе. В дверном проёме появился Олег.       Разумовский бросился другу на шею, его не волновало, что это лишь иллюзия, что его порыв был бессмысленным, и через долю секунды он окажется на полу с ушибом любой части тела в зависимости от того как упадёт.       Олег был как живой: пульс, дыхание, осязаемость… Всё это присутствовало.       — Олег?       — Серёжа, уже поздно, почему не спишь?       — Прости меня, я убийца, — прошептал Разумовский.       — Ты никого не убивал. Это я убил Кирилла Гречкина. Он это заслужил, не бери в голову.       — Что? — Не мог осознать Разумовский, единственное, что он понял, то что его сумасшествие перешло на новую стадию.       — Я убрал подонка из этого мира, он не достоин сожаления и твоих слёз.       — Я за тебя боюсь. Ты человека убил. Так нельзя, — эти слова Разумовский говорил себе, обращаясь к Волкову.       Сергей смотрел в глаза Олега и видел взгляд друга, полный спокойствия.       Волков медленно положил руку на подбородок Разумовскому, приблизил своё лицо к Сергею и поцеловал его в губы.       Для Разумовского это произошло неожиданно: в своих фантазиях он много думал о том, каким бы мог быть первый поцелуй; какие ощущения от прикосновения губ любимого друга? сейчас он охарактеризовал их как незабываемые, долгожданные, желанные и успокаивающие. Но. Это. Ложь? Олег Волков мёртв. Мёртвые не воскресают. Когда пульс восстанавливается, то галлюцинации пропадают. Разумовский хотел растянуть этот момент близости.       Сергей обнял Олега, прижимаясь к его груди.       — Олег, прошу тебя, не уходи.       — Я здесь, я никуда не уйду.       За спиной Волкова Разумовский увидел нечто. Оно смотрело на него всё теми же безумными глазами.       — Не оправдывай себя, не поможет. Ты убил, но настолько жалок, чтоб принять этот факт. Мёртвые немы. Это так удобно, удалять людей, как вредоносные программы, не правда ли?       Сергей задрожал в объятьях Олега.       — Ещё увидимся, — Чумной Доктор растворился в воздухе, будто его и вовсе не было.       Сознание Разумовского разделилось на две самостоятельные личности: робкого романтика и «Наполеона», не стыдящегося своего делинквентного поведения.       — Серёжа, ты весь дрожишь.       Олег повёл друга в сторону кровати. Он накрыл его одеялом и собирался отойти закрыть окно.       — Не уходи, прошу.       — Я не уйду.       — Обещаешь? — Сергей не надеялся на то, что любимый друг не исчезнет.       — Обещаю, — утвердительно ответил Олег.       Волков закрыл окно и вернулся к Разумовскому. Олег сел на краешек кровати.       Сергей потянулся к руке Олега, сжал её.       — Я скучал по тебе, любимый, — взгляд Сергея не выражал ничего, он не верил в происходящее, — друг.       — Пожалуйста, прошу, — Разумовский легко дёрнул руку Олега на себя, — согрей меня.       Олег забрался под одеяло и прижался всем телом к Сергею. Спустя полчаса Разумовский смог улыбнуться, позже заснуть. «К сожалению, лишь сумасшествие может сделать меня счастливым», — последнее о чем подумал Разумовский, прежде чем погрузиться в сон.