Разлучённые смертью.

Оранжевое солнце медленно и неумолимо утопало в густой кроне деревьев. Небольшая поляна, окружённая высокими древесными стволами, была наполнена негромким треском костра и стрёкотом маленьких сверчков, тихонько копошащихся в сочной изумрудной травке. В воздухе стоял чарующий аромат жаренного мяса, смешивающийся со смолистыми запахами елового леса. На белой пластиковой тарелке выложен горячий шашлык, всего несколько минут назад снятый с огня. Неровные мясные кусочки, отдаленно напоминающие по форме параллелепипед, спрятались под свежими луковыми кольцами, подобно смущенной японской школьнице, скрывшейся за надёжной спиной своего семпая. Рядом с хорошо прожаренной бараниной на все той же посудине покоилась кровавая лужа кетчупа. Неподалеку от этого действа стоял молодой барашек. На желтых глазах с горизонтальными зрачками навернулись слёзы. — Папа… — бесшумно проблеял себе под нос юный одинокий барашек на своем бараньем языке, сгорая от чувства стыда и вины. Это его должны были схватить люди. Это его разрезанное тело сейчас должно было лежать на пластмассовом блюде. Это он должен был превратиться во вкусный бараний шашлык. Но он лишь жалкий трус. Трус, без раздумий предавший своего отца и бросивший его на съедение прожорливым человекам… Горестно вздохнув, барашек покачал светлой рогатой головой из стороны в сторону, вместе со слезами стараясь выбросить и негативные мысли, потихоньку сжиравшие его. От сожалений сейчас не было никакого смысла. Все равно отца ими не вернёшь. К тому же… Отец спас сына не для того, чтобы последний впоследствии корил себя за это… Отец хотел, чтобы он выжил. И он обязательно выживет. Резко развернувшись, молодой барашек пошёл прочь от проклятой поляны. — Прощай, папа.