Вечность под луной

— Значит, тебе без разницы, что у меня на уме, да? — Кэйа поднёс бокал и сделал небольшой глоток, не теряя зрительный контакт. — Ты начинаешь говорить много. Слишком, — Розария тяжело вздохнула и облокотилась о стол руками. — Но всё лучше притворства и наигранной любезности. Столик в углу таверны всегда был свободным. Тёмное место, где было холодно даже в самый жаркий день, но это мало волновало уже отчасти пьяных молодых людей, случайно познакомившихся в этой таверне несколько лет назад. Оказалось, у них много общих интересов. Но самое главное, что их объединяло — марка любимого вина и удивительная стойкость к крепкому шнапсу. — День такой… мерзкий. Как думаешь, — Розария резко схватила бутылку за горлышко и наполнила свою рюмку, — возможно ли выпить столько, что забудешь вообще всё? Просто представь: сначала ты — это ты. Со всеми своими обязанностями, проблемами, воспоминания. И вдруг просто тело. Кто-то, кто даже имя своё не может вспомнить. И ты больше никому ничего не должен. Розария залпом выпила крепкий алкоголь, на секунду прикрыла рот рукой и глубоко вздохнула. — Если бы я не думал о таком исходе, стал бы приходить сюда? — Кэйа отодвинул от неё почти опустевшую бутылку сорокоградусной настойки, понимая, что упустил тот момент, когда девушка в одиночку успела выпить половину содержимого. — Судя по всему, ты и близка к этому состоянию, да? — Хватит, говори нормально. Меня не волнует, что ты скрываешь. Может, ты вообще принц какой-то уничтоженной цивилизации, которого отправили сюда с целью разведки, — на этом моменте мужчина на секунду замер, но Розария была слишком пьяна, чтобы заметить это. — Просто… просто говори о чём-нибудь, но без твоих глупых приёмов. Иначе я уйду, и ты будешь пить один, — девушка сложила руки на столе и легла головой на них. — Ты в таком состоянии явно никуда не уйдешь. Пойдем, провожу тебя, — Кэйа положил ладонь на её плечо. — Не хочу в собор. Не пойду. Я хорошо себя чувствую, так что отдай настойку. — И почему ты туда не хочешь? — мужчина присел рядом, чтобы получше расслышать ответ. — А всему должна быть конкретная причина? Не хочу. Достаточно? — Розария хотела встать, но вокруг всё поплыло, и пришлось сесть обратно. — Достаточно, — он попытался как можно аккуратней приподнять девушку за руку, обхватывая её талию. Пошатываясь, она всё же смогла подняться на ноги и даже попыталась встать ровно. — Идём. — Куда? — она резко сбросила с себя его руки и застыла на месте. — Я никуда не пойду с Тобой, пока не скажешь. — В собор не хочешь, если останешься тут — это не очень понравится владельцу. И на улице я тебя не оставлю, поэтому просто пойдем. — Я могу и на улице поспать. Мне не привыкать, — но её вновь взяли за талию и понесли куда-то. — Однако ты так и не ответил куда? Лестница оказалась куда более значительной преградой чем стул или же характер девушки. Розария не в полную меру осознавала, что успела выпить много, пока не пришлось столкнуться с деревянной закрученной лестницей. Но все же столь желанный первый этаж был достигнут, и молодой человек смог наконец выдохнуть. Кэйа подхватил Розарию под талию, неосознанно приобнимая и притягивая её к себе. Девушка же положила руку с металлическими украшениями ему на плечо, словно делая предупреждение. В итоге таверна оказалась позади и ночной Мондштадт встретил их сильными порывами ветра, которые на своих потоках разносили музыку бардов и звон доспехов рыцарей. Возможно, если кто-то встретит эту странную парочку на улице, то сразу обзовёт пьяницами: перегар, разносившийся на несколько метров, затуманенный взгляд, не самая прямая походка. Однако на каждую выпитую рюмку есть причина. Может, это была попытка хоть на секунды забыть себя и своё прошлое, предательство близких. Попытка на время перестать быть разочарованными в собственной судьбе. А может просто тяга к временной радости от игристого вина, хорошей музыки и компании. Диалог между ними не завязывался, хоть тишина и смущала. Однако или пустые фразы не находили открытых ответов, чтобы зацепиться за какие-то идеи, либо же алкоголь в крови мешал искать правильные слова для полноценного человеческого общения. Наконец капитан кавалерии остановился рядом с одноэтажным домом около стен города. Он мог запросить более удобную комнату в штабе Ордена, но собственное жильё давало куда больше свободы. Даже если это была простая однокомнатная постройка со старой мебелью. — Ты просто привёл меня к себе? — Розария застыла в дверном проёме, пока хозяин квартиры снимал свою куртку и вешал её в шкаф, оставаясь в тонкой рубашке. — Просто так, без каких-либо тайных замыслов? — А ты хотела бы, чтобы у меня были эти замыслы? — мужчина рукой пригласил девушку войти, будто бы она была вампиром, который не мог зайти в дом без разрешения. — Ещё бы знать какие замыслы мы имеем в виду… Просто знай, что мне терять нечего. И если ты вдруг решишь сделать что-то странное, то город не потеряет ничего, окажись ты погибшим. — Какая же ты жестокая, — Кэйа схватился за сердце в шутливом жесте. — Чай, кофе, потанцуем? — Что? — Розария неосознанно вскинула брови и недовольно посмотрела на мужчину. — Шутливое выражение из Снежной. Я бы предложил что покрепче, но, к сожалению, подобные напитки ненадолго задерживаются у меня дома… Но есть чай. Вроде помогает протрезветь без похмелья. — Предположим… — девушка опасливо и настороженно осмотрела помещение. Вроде она могла доверять капитану, однако от него можно было ожидать чего угодно. Но в итоге все же решила, что на один вечер можно и расслабиться. В доме не было никаких особых украшений или же вещей, которые бросались бы в глаза. На стене размещалась прибитая стойка для мечей, книжная полка не отличалась разнообразием... Да и в целом комната выглядела больше как временная декорация к спектаклю, чем обжитое и уютное жилище. Но говорить о чём-то таком Розария просто не могла: у неё никогда не было даже этого. — Какой ужас, — девушка села наподобие кресла в углу комнаты, — узнай сёстры, что я пьяная пришла домой к неженатому мужчине и пью у него чай, вместо того, чтобы вернутся в собор — они бы были в ужасе. Розария слегка усмехнулась и продолжила: — Хотя какая уже разница. — Но ты сама не хотела возвращаться туда. А ночи нынче холодные, чтобы спать под елью на скамье. Только возможно придётся утром слушать про свои обязанности от Барбары. — Ох, этот ребёнок… — Розария закинула руку на лицо, будто что-то резко вспомнив, и зажмурила глаза. — В ней столько энергии и жизни… Даже завидую. Но у неё своя работа, а у меня своя. — И какая же эта работа у нашей мрачной сестры, что она игнорирует все молитвы и песнопения? — Кэйа разместился на стуле у окна. — Разбираться с грязью, которую не замечает ваш прославленный Орден. Розария была всё ещё пьяна, а потому, желая указать пальцем в грудь Кэйи, случайно попала куда-то ему в лицо. Но сделала вид, что так и нужно было. — Так я и лишился глаза, — молодой человек аккуратно отвел руку девушки, придерживая за металлические украшения, и протянул кружку чая. — Я приготовлю тебе постель. Розария так и не поняла с каким ароматом был чай: во рту до сих пор ощущалось крепкое послевкусие от алкоголя. И с каждой секундой от этого запаха начинало становиться всё хуже. Стоило кружке опустеть, как на девушку навалилась сильная усталость. Сначала она предположила, что мужчина успел подсыпать ей что-то в чай, но вспомнив, сколько она выпила, сомнения ушли. Кэйя вновь вернулся к ней и помог дойти до кровати. — Обычно вы не напиваетесь так, сестра Розария, — мужчина только дошёл до комнаты, как девушка уже начала клевать носом. — Что же так повлияло на вас? Он пытался как можно аккуратней положить ещё живое тело девушки на кровать, но не учёл, что и сам был выпившим, и его повалило прямо на неё. На секунду мир вокруг словно застыл, и можно было услышать лишь сбивчивое дыхание Кэйи, сильно выделявшееся на фоне абсолютного спокойствия девушки. — Насиловать меня будешь? —произнесла та с непроницаемым лицом. — А что, каждый мужчина, который случайно прикасался к тебе — насиловал? — приняв чужие слова за попытку отшутиться, он улыбнулся, не вкладывая в эту фразу ничего кроме юмора. — Не все, но многие, — Розария на секунду закрыла глаза, будто бы отгоняя от себя воспоминания, но тут же вернулось её обычное равнодушие. — Ну так что, будешь вставать или…? Только просьба, если начнешь, то сделай всё быстро и без особых прикосновений. Это ещё хуже. — Я… никогда бы… — молодой человек впервые не нашёл, что ответить, и лишь резко встал с кровати, отходя на некоторое расстояние. — Менять твоё мнение о мужчинах сейчас, наверное, бесполезно, но без твоего позволения я даже не прикоснулся бы к тебе… — А хотелось бы? — Розария отвернулась от мужчины, безразлично разглядывая картины на стене. Этот вопрос заставил Кэйю на короткое время замолчать, но, выдохнув, он всё же решил оставить этот разговор на завтра. — Спокойной ночи, Розария, — тихо прикрыв дверь, он ушёл спать на диван в главной комнате, оставляя девушку с её воспоминаниями. На глазах Розарии показались слёзы. Она старалась сдерживать неприятные мысли работой и алкоголем, но сегодняшний день и разговор с Кэйей вновь тисками сковывал и вытаскивал из головы всё самое страшное в её жизни. Именно в этот день, несколько лет назад, отец Розарии принял решение отдать её бандитам. Сложно было забыть эту дату. Каждый раз она, пытаясь отогнать ужасные мысли, старалась нагрузить себя работой или выпить так много, чтобы уснуть без всяких сновидений. Ей было всего тринадцать, когда её впервые заставили убить человека. Было всего пятнадцать, когда изнасиловали. С тех пор подобные вещи стали происходить регулярно, с каждым разом разрушая внутри неё что-то. Со временем у девушки не осталось ни слёз, ни боли. Розарию слишком долго держали в рабстве, чтобы был хоть малый шанс на спасение. Все её мысли были обращены к тому, как выжить в этом мире, как уменьшить боль от чужих прикосновений грязными руками и как сбежать. После освобождения от пут прошлой жизни, Варка сразу отправил Розарию в собор, будто бы она могла бы спастись от своих грехов в этих стенах под присмотром Барбатоса. Однако внутри неё уже давно пропала любая надежда на подобное счастье. Единственное, что она умела делать — убивать. А потому продолжала заниматься этим, словно мстя всему миру, что сделал из неё монстра. Первым делом, как Розария заручилась поддержкой собора и нашла удобное копье, она принялась за поиски тех самых людей, что так долго держали её в рабстве, но которым удалось сбежать от правосудия Мондштадта. Варка узнал об этом. Узнал и то, что она убила каждого. С Розарией был проведён долгий разговор, который закончился лишь тем, что она стала тайным убийцей от Ордена, спокойно следящим за подозрительными личностями и с легкостью убивающим тех, кто не заслуживал прощения. Это было той стороной города, которую скрывали за красивыми вывесками и песнями бардов. Однако единственным человеком, не заслуживающим прощения, на самом деле была лишь Розария. Спасение от мыслей и воспоминаний она нашла в алкоголе. Временное состояние покоя и полного забвения позволяли находить силы, чтобы просто просыпаться и делать что-либо. Иногда она выпивала так много, что полностью забывала всё своё прошлое, и оставалось только настоящее. В такие моменты жизнь казалась легче и будто бы впереди можно было ожидать чего-то. Словно её будущее было прекрасным. Но стоило проснуться на следующее утро, как вместе с ужасной головной болью Розарию встречали и воспоминания. И всё по кругу. И она вновь плачет. С каждым всхлипом внутри увеличивался какой-то тяжёлый груз, который она пыталась сдерживать все эти годы, но он лишь обретал всё больший вес. Она не могла найти слова, чтобы успокоить себя. Ей было мерзко от собственных слёз, от того, что она жалела себя. И она ненавидела себя, сама не верила этим словам. Но вместе с каждой слезой становилось легче, и внутри оставалась только лишь пустота. А сил, чтобы даже думать о чём-либо, просто не оставалось. Девушка продолжала плакать даже во сне. За окном гремела гроза.

***

От очередного раската грома Кэйа по привычке проснулся. Он долгое время стоял за дверью собственной комнаты, откуда доносились тихие всхлипы Розарии, но так и не решался зайти внутрь. Спустя несколько минут, он услышал чужие шаги и как кто-то явно пытался наступать как можно тише. Однако одна из дощечек предательски скрипнула, окончательно выдавая намерения человека. — Может, не стоит выходить в такую грозу? — Кэйа встал поодаль от девушки. — Я не против, чтобы ты спала тут. — Мне не привыкать, — та остановилась и, не оборачиваясь, тихо проговорила: — Да и, я и так задержалась на слишком долгое время. Не стоило вообще соглашаться на это. — Возьми хотя бы зонт, — мужчина сделал несколько шагов, приближаясь к ней. Девушка ничего не отвечала, но и не спешила уходить. Как вдруг, резко обернувшись, взглянула на Кэйю прищуренным, немного заплаканным взглядом. — Чего ты хочешь вообще добиться этим? — презрительно хмыкнув, она полностью повернулась к нему и сложила руки на груди. — Тебе что-то от меня надо, раз ведёшь себя так? Сначала притащил к себе, теперь вот в дверях задержал. Что тебе нужно от меня? — А обязательно, чтобы мне было что-то нужно взамен? Разве я не могу делать это просто так? — Не можешь. Никто не может. Розария резко повернулась и, не оборачиваясь, вышла из дома. В помещении ещё долго стоял запах вина и женских духов, из-за которых Кэйя так и не смог уснуть.