Вечность под луной

Вернувшись в собор с первыми лучами солнца, девушка получила выговор от Барбары за ссадины. Хоть ей и обработали раны, но всё же Розарии назначили своеобразное наказание в виде, казалось, бесконечного прослушивания чужих исповедей перед Барбатосом. Гнетущий запах ладана и отзвуки игры ветра на органе начинали изрядно раздражать в этот жаркий день. А толпы людей, ежедневно приходившие в собор, оставались лишь безликими фигурами, в то время как другие служители могли назвать каждого по имени. Стоило куче людей разойтись, а вечерней молитве закончиться, как в собор зашёл очередной посетитель, точный силуэт которого сначала не был виден из-за лучей заходящего солнца, отражавшегося в витражах. — Собор уже заканчивает службу, — Розария как следует постаралась вложить в свой голос всё недовольство на заблудшего в такой поздний час посетителя. Часто именно в это время в собор приходили пьяницы или же безумные фанаты Барбары. Но как только мужчина сделал шаг вперёд, выходя в тень, Розария вздохнула ещё печальнее. — Вот как… — Кэйа оглянул помещение, в котором редко бывал по собственной прихоти. — Мне нужно притвориться, что я не знал? — Что ты хотел? — Розария подошла к нему почти вплотную, пытаясь хоть как-то сделать разговор между ними конфиденциальным. — Скоро уже ночь… — мужчина посмотрел куда-то поверх витражей. — Хотел бы пригласить тебя кое-куда. Розария немного недовольно вскинула брови, однако это был новый способ уйти этой ночью из собора. А от запаха масел и цветов уже начинало тошнить. В ответ она только кивнула головой на дверь и пошла за Кэйей. Пройдя весь город, они остановились у лавки кузнеца. Вагнер как обычно что-то старательно отбивал на рабочем столе и, издалека приметив Кэйю, указал на длинный сверток рядом. Розария, поняв что к чему, закатила глаза и недовольно вздохнула: — И зачем это было нужно? — Просто подарок, — Кэйа, который держал копьё почти первый раз в жизни, неловко передал его в её руки. — Ты вчера пострадала по вине Ордена, поэтому, считай, что это компенсация. Стоило девушки прикинуть вес оружия, она сразу заметила, что оно было тяжелей прошлого. Однако для многих её атак эта самая тяжесть была даже плюсом. Раскрыв наконец сверток, она увидела синеватое копьё, сверкавшее в свете только появляющейся на небе луны. На конце было украшение, которое как раз и делало его таким тяжёлым. Острие было заточено каким-то странным образом. — Пика полумесяца, — Кэйа почти не смотрел на копьё, больше наблюдая за чужой реакцией. — Деревянная основа укреплена железом, так что сломать его будет гораздо сложней. Девушка на секунду застыла, разглядывая подаренное ей оружие. — Я не умею получать подарки, поэтому скажу разве что просто «спасибо». — Розария пыталась скрыть смущение, однако всё равно почувствовала, как её щеки начали пылать. К счастью, ночью это было не так заметно. — Может, вы не откажете мне в прогулке? — Кэйа наконец решился прервать девушку, всё ещё рассматривавшую копьё, и подал руку в галантном жесте. — Кто увидит, скажет, что ты за мной ухаживаешь. — А может так и есть? — молодой человек улыбнулся в ответ на необычную реакцию девушки. Та же просто высоко подняла брови и посмотрела на него, словно он сошел с ума в этот момент. Но и придумала этому очень странную ассоциацию: это был словно разговор между двумя детьми, а подаренное копьё было просто проявлением дружеских чувств. Подумалось, словно завтра ей не придётся вновь убивать им, а Кэйе не придётся скрывать оставленные ею улики по указанию Варки. Что они не придут следующим вечером в «Долю ангелов» топить себя в алкоголе. Что они хоть на эту секунду смогли почувствовать себя людьми. И может, стоило бы притвориться, что так и есть, и пойти на эту прогулку как совершенно нормальная пара. Розария хмыкнула и ответила на жест Кэйи, взяв его под руку: — Но если вы за мной ухаживаете, значит у вас есть определённый план нашего пути этим вечером? — Розария даже попыталась мило улыбнуться, но всё равно было больше похоже на хитрую ухмылку. — Конечно, — он соврал. Но, похоже, девушка решила ответить ему на эту игру. Они оба понимали, что для них это не больше, чем спектакль, но не могли отказать себе в этом. Кэйа так и не смог ничего придумать и просто уверенно двинулся по направлению из города. В надежде, что всё же получиться найти какое-то место, где будет достаточно спокойно, чтобы они смогли отдохнуть от работы и даже получить какое-то эстетическое удовольствие. Но пока он просто двигался к Долине Звездопадов и иногда осматривался вокруг в поисках чего-то стоящего. Пройдя значительное расстояние, девушка остановила его: — Ты же не придумал, да? — она снисходительно улыбнулась. — Спасибо за прогулку, но, думаю, нам стоит вернуться. Эта ночь не должна пропадать просто так. Не хотелось бы потратить её на поиски до самого рассвета. В этот раз разговор шёл намного уверенней и естественней. За короткие встречи, они успели найти общий язык и толику понимания. И их отношения очень сильно изменились за эти несколько ночей. — Но я всё равно не понимаю, капитан, — девушка посмотрела на него печальными глазами, — зачем вам понадобилось спасать меня в ту ночь? Обычно самоуверенный Кэйа, который всегда мог подобрать хоть какое-то слово и найти правильный подход, чтобы избежать неловких фраз со своей стороны, задумался, пытаясь отыскать верное предположение. — Потому, что было бы ужасно грустно потерять такую прекрасную девушку, как вы. — он заметил, как Розария закатила глаза, и продолжил: — На самом деле я серьёзно. Было бы слишком печально потерять тебя. Не думаю, что смог бы найти человека, который мог бы заменить тебя. — Всё ещё звучит как ухаживание или же как начало признания в любви, — девушка попыталась сгладить этот ненужный пафос, однако её сопровождающий, похоже, был против этого. — А может, так и есть… — Может? — Розария старалась держать эмоции в себе, но негодование сменялось удивлением и интересом. — Я просто не уверен, как могу удостовериться в этом. — Тогда, может, вам понадобиться моя помощь, чтобы разобраться? Между ними повисла тишина, сопровождаемая пением ночных птиц и сверчков в траве. Словно подумав об одном и том же, они одновременно остановились на месте и взглянули друг на друга. Несколько лёгких взглядов и скомканных вздохов, и они, словно по инерции, потянулись друг к другу. Несмотря на вечно холодные руки и ледяные глаза, их губы были тёплыми, а прикосновения оставляли лишь жар. Кэйа неуверенно прикасался к чужим губам своими, параллельно проводя руками по спине девушки. В этих жестах не было ничего заигрывающего или несносного. И возникало ощущение, что он уже давно знал, как именно нравилось целоваться девушке, и понимал, что должен был делать, чтобы сократить последние сантиметры расстояния между ними. Розария же впервые осознала, что значит таять в чужих руках. Все прикосновения мужчин до этого момента вызывали у неё только отвращение, и она всегда сбрасывала руки незнакомцев с себя. Но сейчас с этим человеком была готова лишь больше подставляться под эту ласку. Неосознанно она перехватила инициативу поцелуя и попыталась ответить более уверенно. И между ними снова началась та глупая, почти детская перепалка, которая приносила им обоим только удовлетворение. В какой-то момент, мужчина почувствовал укус острых зубов на своих губах и немного отодвинулся. Картина, которую он увидел, лишь пробудила то сильное чувство, от которого все внутренности сжимались и открывали совсем иные желания и мысли. На бледном лице Розарии появился лёгкий румянец, освещаемый луной и звёздами. Её губы немного припухли и на них остался след его же крови. А ещё она впервые улыбалась не для приличия, а именно для него. Почувствовав металлический привкус крови во рту, Кэйа провёл пальцем по месту укуса, стирая кровь. Но он так и не смог убрать ощущение чужих губ на своих. «— Она даже сейчас не хочет терять контроль надо мной, — он усмехнулся про себя, — хотя в данный момент полностью захватила контроль над моими мыслями». — Сестра Розария, вы так жестоки, — Кэйа рассмеялся от множества эмоций, которые не испытывал уже очень давно, — но так прекрасны этой ночью. — А вы всё не можете быть полностью честными со мной? — девушка отвернулась от него и медленно зашагала в сторону города. — Будто это притворство стало твоей привычкой. Даже в такой момент не можешь быть искренним. — Ты очень сильно ошибаешься, — он взял её за руку. — Я никогда не был настолько честен. Девушка дрогнула и остановилась. Резкий порыв ветра прошёлся по их коже. В голове стало пусто, словно этими порывами он унёс все мысли, оставляя только чувства, которые Розария узнала впервые. От этого прикосновения что-то внутри встрепенулось. Внутри началось сражение: стоит ли доверять этим прикосновениям и взгляду напротив. Она не отпускала его руку, но продолжила идти по направлению в город в полной тишине. А ведь можно было поговорить. Можно было искать сравнения или правильные слова, чтобы озвучить мысли, бродящие в голове. Но в тот момент никакие слова не были нужны. До банального знакомые стены города, привычные узкие улицы и дорога до дома, под вывесками, освещёнными гирляндами. Редкие люди на дорогах спящего Мондштадта, коты, прыгающие по крышам в ночи, скрип мельниц. Всё это в миг потеряло значение, когда они остались вдвоём в тихом доме, словно скрывшись от всех забот и тревог. Уверенные прикосновения на открытых участках кожи заняли все мысли. В груди стояла тяжесть, подобно какому-то грузу, что притягивал их друг к другу. В голове не осталось ничего, кроме желания прикоснуться к рукам, плечам, спине, бёдрам и лицу человека напротив. Кэйа завёл руки за голову девушки, медленно расстёгивая ожерелье и открывая гладкую и нежную кожу на ключицах. Розария почувствовала на своей шее дыхание мужчины, от чего по телу прошлись мурашки. Вслед за этим, она ощутила множество поцелуев на своей коже. Мужчина медленно проводил своими губами дорожку к плечам девушки, не смея оставлять на её белоснежной коже следы. Однако то была рациональная часть сознания, которая ещё не успела отключиться полностью, предоставив управление над телом безумному желанию. Слушая учащённое дыхание девушки, ему резко стало очень жарко, несмотря на холод, который словно был вторым одеянием Розарии. Сняв её венец, он высвободил короткие волосы. Никто в городе не знал, что заставило девушку отрезать их и почему она продолжала коротко стричься. Кто-то говорил, что ей так проще сражаться, а кто-то, что она просто странная. Мягко поддерживая её голову сзади, Кэйа провёл руками под прядями её волос. И от этого движения девушка поддалась назад и вздохнула от наслаждения. Открыв глаза, она взглянула куда-то ниже лица мужчины, проводя руками по открытой груди. Нежно поглаживая доступный участок кожи, Розария спустилась к пуговицам и принялась расстёгивать их, специально делая это так медленно, как только возможно, чтобы пробудить внутри мужчины нетерпение. Стоило только вновь поднять взгляд, как она была готова отпрыгнуть в ужасе при виде почти дикого выражения лица Кэйи. Его обычная хитрая улыбка испарилась, открывая в нём все желания ранее скрытые под этой маской. Он резко поцеловал девушку, делая шаг в сторону кровати, и Розария даже не думала сопротивляться, поддаваясь напору своего партнера. Стремительным, но мягким рывком он уложил её на кровать, нависая сверху. Перед ним лежала столь желаемая им женщина, чьи волосы разлетелись на белой простыне и чьи щёки покрылись румянцем от возбуждения. И ему ничего не стоило грубо стянуть с неё одежду и взять от неё всё, что он хотел без спросу, но что-то внутри останавливало от этого. И это что-то приказывало ему нежно проводить пальцами по её щёкам, приказывало мягко выцеловывать плечи и каждый раз смотреть ей в глаза, будто спрашивая разрешение на свои действия. Он смог забыться рядом с ней, но никогда не позволил бы себе забыть о её чувствах. Его рубашка уже давно лежала где-то на полу и, почувствовав некую несправедливость, он плавно скользнул руками под её спину, расстёгивая платье и корсет, резко впившийся в тонкую кожу. Увидев обнажённое тело Розарии, сердце пропустило несколько ударов, а дыхание стало неровным и частым. Всё, что Кэйа мог — жадно рассматривать изгибы тела, смотреть на её плавно поднимающуюся и опускающуюся грудь, изучать шрамы, которые она невольно скрывала под одеждой каждый день, вместе с ними пряча свою боль и воспоминания. И вдруг в нём проснулось какое-то необычное желание показать, что он рядом. Что он не только желает её, но и готов быть с ней. Целуя каждый шрам от самых плеч до ног, он гладил её талию, проводил кончиками пальцев по спине и пытался за эту короткую ночь полностью изучить девушку и её тело. Словно в этот момент представлял, что видит его в последний раз. Но стоило ему подумать об этом, как он резко отдернул себя от этих мыслей. От каждого прикосновения к чувствительным местам, Розария вздрагивала и чувствовала, как внутри увеличивался ком желания и возбуждения. Одна её часть желала, чтобы он ускорился, и они вместе достигли бы той вершины приятной чувствительности, но другая часть была в восторге от этих прелюдий. Этот мужчина был первым, кто заботился о ней. Первый, кто заметил её шрамы. И первый, кого она так желала. Кэйа наконец снял с неё остатки одежды и, вновь встретившись с лицом напротив, разглядывал каждую черту в новом цвете. — Могу ли я..? — Да, — не дослушав, девушка перебила и положила ладонь на его шею. — Ты можешь всё… Просто начни уже… Притянув его к себе, тут же прильнула к губам, ставшими столь знакомыми. Он провел дорожку поцелуев к её груди, лишь на несколько секунд задержавшись там, и наконец достиг самых чувствительных мест. Неосознанно он слегка укусил внутреннюю часть бедра и провёл по месту укуса языком. На это действие Розария лишь отдалась недовольным вскриком, но ничего не сказала. И вот мужчина провёл языком по чувствительной точке. От неожиданности девушка громко вздохнула и застонала, машинально положив руки на его голову. Будто пытаясь оттолкнуть его, хотя на самом деле получала от этого незнакомое для неё ранее удовольствие. Кэйа проводил мягким языком по всей поверхности, уделяя внимание немного припухшему от ласк клитору, каждый раз выбивая своими действиями из девушки всё более глубокие стоны. От переизбытка чувств Розария и не заметила, как в какой-то момент из глаз полились слёзы: она чувствовала себя невероятно. Словно пребывала так высоко над всем миром. Что-то внутри плавилось от чужих действий, и она даже не обратила внимание, когда мужчина вдруг остановился. Однако почувствовала ладони Кэйи на своих щеках и то, как его пальцы вытирали капли, стекавшие с ресниц. Он целовал её щеки и словно пытался забрать все её слёзы себе. Не говоря ни слова, она лишь улыбнулась ему, приближаясь к его лицу за новым поцелуем. На сей раз они вкладывали в эти прикосновения губ не ту страсть, которая пробудилась в нём, а нежность и почти детскую искренность своих чувств. Поцелуй перестал быть борьбой и стал нежным танцем двух отыскавших друг друга сердец. — Мне стоит продолжать? — увидев чужие слезы, Кэйа заволновался от того, что мог сделать что-то не так. Но столь редкая улыбка на её губах отозвалась в самом сердце огненным порывом. Девушка не ответила, лишь взволнованно кивнув головой. Осознание, что она впервые делала это с любимым человеком, разбивало ту хрупкую стену внутри неё. Ту стену, которую она давным-давно возвела в попытке скрыть все свои привязанности к людям. Ни одно из прикосновений мужчины не вызывало привычного отвращения, и она была готова полностью раскрыть свои чувства в этот момент. Кэйа медленно проник в неё одним пальцем, внимательно наблюдая за реакцией девушки, но та лишь скомкано вздохнула. Все движения были плавными и вызывали где-то внизу живота сладкую негу, от которой кружилась голова. Он медленно растягивал её, иногда ловя стоны своими губами. Желание внутри с каждым вздохом девушки росло, и он пытался проявить выдержку, чтобы случайно не сделать больно. В какой-то момент Розария остановила его, рукой проводя по плечу: — Ты можешь войти, всё будет хорошо. От этих слов, Кэйа глубоко вздохнул и на секунду замер. Когда первая реакция прошла, он медленно встал с постели, чтобы снять с себя оставшуюся одежду. Впервые в жизни он почувствовал себя неловко от разглядывавшего его взгляда. Девушка глазами пробегала от его плеч до торса, как-то загадочно улыбаясь. Вернувшись к ней, мужчина не смог сразу начать действовать. Несколько секунд они лишь смотрели друг на друга, но эти взгляды были гораздо красноречивей, чем все песни бардов, певших в ту ночь за окном. Сев на колени между ног девушки, капитан положил их себе на плечи. И на шее Розарии проступил красный румянец от таких действий. Кэйа приблизился к ней, проникнув внутрь лишь на несколько миллиметров. От чего-то внутри Розария хотела закрыть глаза, но не могла перестать смотреть на чужое лицо. Медленно, сантиметр за сантиметром он смог полностью оказаться в ней. Тепло и близость заставляли их обоих глубоко дышать в такт прикосновениям. На несколько секунд Кэйа остановился, желая, чтобы девушка смогла подготовиться, и поцеловал её ногу где-то выше колена. От нетерпения Розария начала двигаться сама и сцепила ноги позади мужчины. Для него это стало разрешением. С каждым мгновением толчки усиливали наслаждение внутри них. Движения стали быстрей и уверенней. Розария неосознанно прикусила тыльную часть ладони, пытаясь скрыть стоны и крики, но Кэйа тут же взял её за эту руку, скрепив их пальцы вместе. Резкое осознание приближающейся развязки захватило их. Каждая секунда казалась часом, каждый час — минутой. Все лёгкие поцелуи ощущались горячими прикосновениями. Почувствовав, как Розария начала сжиматься внутри, мужчина сделал последние движения. Девушка замерла на секунду, и в один момент всё тело напряглось от наступающего чувства удовольствия, а с губ слетели последние громкие стоны. Кэйа покинул её тело и поддался этому же чувству с низким полу-рычащим звуком. Несколько мгновений они лишь неподвижно лежали рядом друг с другом, опасаясь спугнуть это особенное ощущение, возникшее между ними. Ночь укутывала их чувства от других людей, словно одеяло, даря своё тепло и заботу. Первый раз они засыпали вместе, но было чувство, что они делали это всю жизнь. Казалось, нет ничего естественней, чем переплести ноги и пальцы вместе. Думалось, нет ничего естественней, чем ощущать уже знакомый запах кожи рядом. Не было ничего, что могло бы быть вечным под луной. Но их чувства будут жить и с приходом рассвета. Они не будут скрываться в тени друг от друга. За окном всё также пели свои песни барды. Песни красивые, нежные. И всегда о любви.