Моя прекрасная луна

Она даже и не помнила, в честь чего тот праздник был устроен. Безусловно, то наверняка было важно, но повод сего собрания дворян был благополучно забыт на фоне куда более яркого и запоминающегося события. Причёска безупречно уложена, в волосах блистала дорогая заколка, а на плечах висело дорогое кимоно. Аяка выглядела как самая красивая из кукол: когда Тома увидел её за час до праздника, бедный управляющий даже слезу пустил, из-за чего девушка успела разволноваться. В тот день поместье Камисато должно было посетить множество важных гостей: дворян, чиновников, и других обладающих большим влиянием личностей. Аято планировал ненавязчиво провести несколько переговоров с членами других комиссий, а на долю Аяки выпала обязанность если хотя бы не улучшить имидж клана в глазах дворянства, то не испортить его. Через ворота уже украшенного к приходу гостей поместья прошли первые посетители, и юная Камисато вместе со своим братом принялась их встречать. Девушка, пусть и знала каждого гостя поимённо и имела о каждом своё представление, не горела желанием общаться с большинством из них. В конце концов, на празднике было слишком мало гостей, которые были хотя бы чуть старше Аяки. О гостях её возраста можно было только молчать. Короткие разговоры то и дело проскальзывали в воздухе, но девушка слушала их только вполуха: говорить с гостями старше её на несколько десятков лет было мало о чём. Мысленно Аяка считала минуты, прошедшие с начала праздника, и часы, оставшиеся до его окончания. Она даже не сомневалась в том, что оставшийся вечер пройдёт уныло — Томе, к несчастью, не было позволено присутствовать на празднике, а старший брат скрылся вместе с вереницей толстых и старых членов комиссий в доме. Ах, если бы здесь появился кто-нибудь её возраста… — ...Позволите мне увлечь вас разговором, госпожа? — мягкий и тихий голос раздался откуда-то сбоку, и Аяка распахнула глаза в удивлении, после чего голову развернула, чтобы взглянуть на обладателя этого голоса. Девушка встретилась взглядом с двумя прекрасными алыми глазами, что смотрели на неё по-доброму внимательно и учтиво. Черты лица юноши, стоявшего перед ней, были аккуратными и приятными. Казалось, что он сошёл со сказочного портрета несуществующего человека, о котором Аяка могла лишь мечтательно вздыхать… Но когда она, неосознанно провалившись в собственные мысли, ничего не ответила, юноша с портрета глазами моргнул пару раз, и голову склонил вопросительно, не прекращая очаровательно улыбаться. — Госпожа? Я вам не помешал? — Ах!.. — Аяка даже вздрогнула, когда этот нежный голос вновь раздался рядом. Наконец, она удостоила портретного юношу ответом: — Мои извинения, господин Каэдэхара. Вы вовсе мне не помешали. И в знак извинения девушка даже поклонилась, как оказалось, важному господину. То лишь покачал головой, продолжая мягко улыбаться. — Вы мне показались одинокой, словно луна облачной ночью. Где же звёзды, обычно окружающие вас? — речь юноши соответствовала его изысканной наружности: тот грамотно использовал метафоры, и слова его звучали очень поэтично. — Беседы с гостями несколько утомили меня, поэтому я решила некоторое время постоять в стороне. — Аяка почтительно голову наклонила вперёд. — Я не ожидала, что и вы придёте на праздник, господин. — Приношу свои извинения за то, что так поздно уведомил вашу семью о моём прибытии. Я слишком поздно решил, что желаю посетить ваше поместье. — Не тревожьтесь, это не слишком большая проблема. — тихо произнесла Аяка, больше не глядя в глаза юноши, а куда-то в сторону. Этот разговор не нёс в себе ничего интересного, как ожидала юная Камисато, очень надеявшаяся на то, что неожиданное появление важного господина на празднике скрасит этот унылый вечер… Ей вновь захотелось поскорее удалиться, как вдруг юноша спросил у неё: — Что-то я не вижу комиссара Аято… Куда же он исчез? — Он сейчас в доме, но скоро вернётся. — коротко ответила Аяка, не глядя на своего собеседника. — Хм, вот как… В таком случае, я бы предпочёл удалиться. — ответил важный господин, и внезапно шёпотом добавил, пока шёл мимо Аяки в сторону ворот: — Хочу насладиться лесной тишиной. Любопытно, увижу ли я луну сегодня? Девушка, сдержав порыв внезапно обернуться, лишь слабо кивнула в ответ господину, который после этого спешно ушёл в сторону ворот, ведущих прочь из поместья. Сердце Аяки забилось быстрее в тот момент: намёк, что ей оставил прекрасный господин, был понятен. Не будь вокруг слишком много посторонних, которые могли услышать разговор, юная Камисато без колебаний ответила бы, что луна в скором времени выйдет из-за облаков… …Но ей осталось лишь молчать, да украдкой наблюдать за тем, как фигура юноши вдали постепенно растворяется в ночной темноте и скрывается за силуэтом ворот. Шум праздника будто бы утих в тот момент, и Аяка, казалось, даже могла расслышать стук собственного сердца, сопровождавшийся приятным трепетом в груди. Аято должен был вот-вот вернуться с заседания. Девушка осознала, что либо сейчас она находит способ удалиться из поместья, либо жалеет об упущенной возможности до конца своей жизни. Ноги будто бы сами отвели её к стражникам, сторожившим у ворот. Те, завидев свою госпожу, почтительно опустили головы, и Аяка тихо начала: — Брат передал, что хотел бы вызвать вас обоих на разговор прямо сейчас. Прошу, поторопитесь. — несмотря на свой статус, девушка никогда не говорила со своей прислугой высокомерным, снисходительным тоном. Лишь уважение и вежливость можно было прочитать в её словах. — Госпожа, боюсь, мы не можем покинуть свой пост… — начали оправдываться стражники, всё так же не поднимая своих голов. — Вы собираетесь ослушаться приказа своего господина? — Аяка голову склонила, вопрос задав, и оба мужчины тут же вздрогнули. — В-вовсе нет, госпожа! Мы уже идём! — как только стражники отошли на достаточное расстояние от ворот, юная госпожа тут же быстро скрылась за ними и покинула поместье. К подобной уловке, безусловно, было довольно опасно прибегать, но в ином случае просто так Аяку бы не отпустили ночью в одиночку за пределы поместья… Тем более, на встречу с мужчиной. Задумавшись об этом, девушка неожиданно замерла. Помимо приятного трепета в груди, внутри начало клубиться волнение и даже страх. Она давным-давно не опускалась до нарушений запретов. Аято, без всяких сомнений, поймёт её и простит, но… С другой стороны, ей всё ещё было так страшно! Ноги до сих пор не слушались Аяку, и действовали словно сами по себе, продолжали нести её вниз по дороге, в сторону леса Тиндзю, не обращая никакого внимания на тревожные мысли в голове. К счастью девушки, любое волнением мигом исчезло, когда в воздухе начали расслабленно мерцать голубые огоньки, а глаза заметили, как вдали завиднелась расплывчатая фигура, стоящая у тихо шумящего лесного ручья… До этого быстро бившееся сердце внезапно остановилось, замерло. Казалось, будто бы в тот момент оно и вовсе перестало стучать, и через несколько мгновений Аяка должна была упасть замертво… …Но этого не случилось. Потому что, неожиданно, юноша впереди повернул голову и взглянул своими блестящими в полутьме алыми глазами на девушку. Сердце вновь начало биться, но уже в тысячу раз быстрее. Время будто бы замедлилось, когда юный господин развернулся к Аяке лицом и неспешно направился ей навстречу. Бедняжка от волнения вся раскраснелась — благо, в темноте ночи это было слабо заметно — она не знала, что ей лучше сделать: остаться стоять, или же наконец набраться решимости пойти юноше навстречу? К несчастью, Аяка осталась стоять на месте. А юноша уже приблизился к ней. Дыхание перехватило. — …Я всё же увидел луну. — несмотря на темноту вокруг, девушка смогла разглядеть слабую улыбку на лице своего спутника. — Большое счастье для меня. — Вы… Хотели встретиться со мной, верно? — тихо спросила Аяка, а юноша напротив кивнул ей в ответ. — Ради чего? — В шуме толпы было бы сложно с должной почестью прочитать вам сочинённые мною строки. Поэтому я предпочёл увести вас на короткую прогулку. — Ах, строки?.. — Я посвятил вам скромное стихотворение, госпожа. — от этих слов её щёки запылали ещё сильнее. — Желаете ли вы его услышать? — Прошу вас… — девушка опустила голову, смутившись. Она в действительности поверить не может в то, что кто-то посвятил ей стихотворение. Было так приятно… От этого внутри всё начинало трепетать сильнее и сильнее. Господин перед ней тихо усмехнулся, внимательно наблюдая за мелкими, неловкими движениями, совсем не подходящими для важной госпожи, которые Аяка совершала, совсем не заметно для себя. Он был очарован тем, как девушка изменилась при личном разговоре. Приятное предчувствие, подсказавшее ему рискнуть и пригласить Аяку на прогулку, не обмануло. В конечном счёте, юноша выразительно прошептал, и прикрыв глаза:

«Мягкая, как снег Сияющая луна Моя ли она?»

— Вы… Сочинили чудесное стихотворение, господин Каэдэхара. Я п-польщена. — последняя строчка заставила девушку смутиться ещё сильнее. Ох, знала бы только она, что уши господина напротив тоже слегка покраснели!.. — В этом лесу нас могут услышать лишь тануки, а потому… Согласны ли вы называть друг друга по имени? — от его нежного тона, предлагавшего ей отбросить формальности, сердце в который раз за этот вечер затрепетало. — Я согласна, господин… Кхм. — Аяка осеклась, и чуть нахмурила брови, вспоминая расплывчатые образы из детства, когда они встретились в первый раз. Тогда девушке ещё было позволено называть юношу напротив по имени… — …Казуха. — Аяка. — девушка невольно дёрнулась, когда Казуха окликнул её, чем вызвала с его стороны тихий смешок. — Лесные пейзажи в ночное время становятся ещё более чарующими. Желаете ли вы взглянуть на них вместе со мной? И с этими словами он ладонь свою протянул, белую и такую пустую. Аяка взор свой с руки на глаза Казухи перевела, и встретилась со всё таким же внимательным и очень тёплым взглядом алых очей, из-за которого девушка смущённо зажмурилась, голову опустив. Неуверенно и неловко она накрыла ладонь юноши своей. …И руку его она не отпускала до самого конца их тайной прогулки. Уходя, Казуха поклянётся, что будет ожидать Аяку в лесу следующей ночью, и скроется в тени деревьев. И когда девушка вернётся в поместье, она скажет брату, что гуляла в одиночестве. Эта ночь принадлежала только им двоим.