Нимфоманка

-Ты… Сделал что?! — Каминари отшатнулся назад буквально в ужасе, врезаясь в стоящий там стол и чуть не сбивая с него стакан. -Я перегрыз ей горло, придурок, чего не понятного? Это моя работа, к сожалению, и ты привыкай раз ты теперь с нами. — Тамаки выглядел так, как будто его совсем не волновало то, что он говорит. -В смысле перегрыз? Прямо зубами?! -Да, Денки, прямо зубами. Меня проверяли на оружие во всех доступных и нет местах, а убить её было нужно, иначе план просто-напросто не сработал бы. Нам нужна была паника. -Тебе… Боже, блять. И ты всегда так? -Если босс прикажет, то да. Я ему жизнью обязан. Он спас её, понимаешь? Никто не хотел помогать Эри, кроме него. Она могла умереть. — вот оно, то о чём говорил Изуку в день первой встречи Каминари и Амаджики. Солнце тускнеет рядом с ним. Он выглядит в его лучах и этой клетчатой рубашке на пару-тройку размеров больше чем нужно неестественно, болезненно как то. -Но это всё равно как то странно. -Странно. А знаешь что ещё странно? Она была немой не сразу. Её родители, просто бросили Эри на произвол судьбы. Тогда она говорила, но она уже была чем то больна. Говорить ей становилось всё тяжелее. И я пытался, водил её по врачам, но никто, никто не хотел даже смотреть. Денег у нас не было, у выросших на улице детей. А когда ситуация стала, по ощущениям, безвыходная, её родители решили резко проснуться. Они хотели избавиться от нас, мы могли им помешать. И я убил их. Перегрыз им горло, точно так же, как и Полночи. У меня аномалия, Денки. — Тамаки как то ненормально улыбнулся, резко и сильно проводя языком по зубам. Он болезненно зашипел, а на языке выступила кровь, капая на подставленные руки — Видишь? Они острее и крепче чем у других людей. Из-за этого от меня и отказались все. Потому что я опасный, ненормальный. Но я пользуюсь этим всю жизнь. И Чисаки… Он видел, как я убил её родителей. Он вызвался помочь. Я обязан ему всем, что у меня есть. Обязан, блять, своей жизнью! Амаджики вскочил, и обвёл взглядом перепуганного Денки. Их обоих трясло. Проведя рукой по лицу, Пожиратель вздрогнул, почувствовав слёзы. Ему резко стало плохо. Ноги подкосились, и он с трудом удержал равновесие. -Мне нужно идти. Забудь что я сказал. -он почти выбежал из помещения, спотыкаясь и всхлипывая. Может, Каминари хотел бы его окликнуть, но язык никак не поворачивался. Тамаки, Эри, жаль их — они такие же дети как и сам Денки. А Чисаки просто пытается спасать. Так, как умеет, странно, не умело, но пытается. Хорошо хоть не лишает. У него странная философия. У всех здесь, блять, странная философия. Он вернулся через пару минут, заплаканный и всё ещё дрожащий. -Забудь что ты видел, или я снова навечно замолкну для тебя. — возвращаясь к вопросам странной философии. Второй лишь многозначительно кивнул. Каминари вышел на улицу. Кацуки пообещал, что будет ждать его ровно в это время. И он ждал. Ждал, сидя в непонятном кабриолете, с явно оторванной крышей. Кажется, эта машина была проверена всеми чистыми и нечистыми силами. Выглядело это всё интересно. -Я же сказал, что заеду. — Кацуки усмехнулся заходящему в машину парню. -Откуда ты взял такую прелесть? — Каминари улыбнулся, чмокая второго в щёку. -Секрет. — подмигнув и слегка, даже нежно ткнув ему в щёку, Бакуго завёл машину, и они двинулись с места. Солнце медленно уходило за горизонт, буквально силой утаскивая за собой последние лучи. Судя по всему они ехали на запад. Тёплый ветер дул в лицо, да и улыбка непроизвольно появлялась на нём сама. Необычный, непонятный, но такой приятный запах забивался в ноздри, заставляя сердце трепетать. Кажется, так пахнет свобода. Как минимум, так он всегда это себе представлял, сидя на подоконнике в их с Шиозаки старой квартире. Честно говоря, он толком и не помнил её уже. Ни Моному, ни Джиро, ни всех остальных. Кроме Киришимы. Он периодически всплывал в памяти, но исключительно как нечто хорошее. В общем, жизнь налаживалась. Новость о смерти Полночи моментально разлетелась по всему криминальному миру, что, кстати говоря, было совсем не удивительным. Она была важной шишкой, но её влияние превратилось лишь в кучку пепла вместе с её телом. Поля горели. Колосья горели солнечным светом, тем золотом, что оно оставляло после себя, словно наследство. Закат обнимал их, словно он был живой. Словно он знал, кто сейчас перед ним. -Мы приехали. Каминари вздрогнул, но кивнул. Он отвлёкся на свои раздумья, и совсем не заметил, как они прибыли на место. Там дорога обрывалась, становясь лишь частью поля. Поля, всё такого же, но немного другого. Оно, казалось, было бесконечным. Встав на траву, и пройдя немного дальше, они осели вниз, словно ожидая чего то. Солнце садилось всё ниже и ниже, заливая мир новыми красками. -Вы о чём то говорили с Амаджики? -Да. Он хороший, но странноватый. -Тут все странноватые. Кацуки пожал плечами, и издал лёгкий смешок. Каминари засмеялся ему в ответ, позволяя своей голове упасть на его плечо. Закат закончился быстро, но невероятное чувство — нет. Денки, даже, честно говоря, расстроился, когда они сели обратно. Перед тем как тронуться, они долго смотрели на звёзды. -Слушай. Давай уедем на пару-тройку деньков, м? -А вещи? -Я собрал. — Бакуго самодовольно ухмыльнулся. Он знает, что ему не откажут. -Какой ты у нас предусмотрительный, утютю, — Денки смеялся, точно так же, как и недовольный пару секунд назад Кацуки. Но тут, он резко замолчал, осторожно приближаясь к губам второго парня. Лёгкий поцелуй, словно ветер прошёлся по губам. Это было самое, что ни на есть настоящее, проявление любви. -А куда мы поедем то? — с улыбкой на губах, тихо спросил Каминари, осторожно поглаживая волосы на затылке своего парня. -В погоню. -Чего? -В погоню за Солнцем.