Парк в весеннюю пору.

      Аякс дико кринжует со своих одноклассников, но по факту, уже через несколько минут он будет кринжовать сам с себя, из-за глупого и отчаянно-влюбленного юношеского сердца.       Признаться честно, Аякс и не помнит толком когда это началось. То ли в классе седьмом (когда он кричал «аниме — параша», а потом начал его смотреть) или чуть позже, когда понял, что не такой уж он и гетеросексуал. Это понятие для каждого разное, но парень принял его в штыки. Я гей.       Это звучало примерно так.       И вот сейчас он с силой сжимает маленький пакетик, вернее его лямки, до побеления костяшек изящных пальчиков. Он старается дышать. Получается, но вот волнение не отступает, а лишь нарастает.       Парень все же находит в себе силы подняться и на дрожащих ногах почапать к учительскому столу.       — С-сяньшен. — нет- нет-нет. Так не пойдёт. Он звучит жалко, поэтому, прочистив горло решает начать сначала. Начинать особо не с чего, но он отчаянно верит, что благодаря его уверенности все будет немножко лучше. — Сяньшен! Это вам. — он улыбается и протягивает подарочный пакетик.       Мужчина отрывается от заполнения журнала и поднимает взгляд на ученика. На лице Чжун Ли на мгновение проскальзывает теплая улыбка, но быстро пропадает. Он благодарно кивает и принимает подарок, а Тарталья продолжает:       — Я хотел бы пригласить вас на.эм… — он запинается, пытается подобрать слово получше, чем «свидание», но, увы, синонимов не знает. Мужчина ждёт, пока этот рыжий парень с веснушками и милым румянцем соберётся. Не подгоняет, сам был в таком возрасте. — На… Свидание. Если вы, это…свободны… — а сам про себя добавляет: «во всех смыслах этого слова».       Чжун Ли ждёт несколько секунд, чтобы случайно не перебить юношу.       — Когда? — он ставит пакетик на стол возле вазы. Он позволяет себе снова улыбнуться. Аякс вызывает у него теплые, приятные чувства и Чжун Ли буквально проклинает себя. Потому что понимает, что эти «тёплые чувства» это лишь капля в бескрайнем океане.       Тарталья немножко удивлён, но, старается этого не показывать и быстро назначает дату и время, одаривая сэнсэя нежной улыбкой и, откланявшись, быстро сбегает с места преступления. Чжун Ли же находит в такой реакции что-то невероятно милое и греющее сердце.       Чайльд не считает себя пунктуальным. Это факт. Он успел только тогда, когда его рожали. Правда, его родили на восьмом месяце, так что сейчас он решил поступить так же. Пришёл за час до встречи, сидит на лавочке в парке и отпугивает малявок которые ходят вокруг озера своим мрачным видом. Он то встаёт, то садится, то обходит лавочку покругу. Затем решает почитать срач в классном чате и понимает, что лучше уже наматывать круги вокруг бедной лавочки, которая много чего пережила.       Чжун Ли же кардинально отличается от парня младше себя на добрых десять лет. Его посадят?       Он приходит ровно в четыре часа вечера, ровно, тютелька в тютельку. Он видит дрожащего юношу, а на языке вертится вопрос: как давно ты здесь?       — Здравствуй. — озвучивать он его не спешит. Лишь протягивает букет роз. Банально. Потом он обязательно узнает любимые цветы Тартальи (если таковые вообще имеются).       — Добрый вечер. — он старательно скрывает дрожь, но в конце зубы все же цокают друг о друга. Он улыбается и принимает букет. — Красивые…       — Замёрз? — мужчина подходит ближе и мельком осматривает юношу. Взгляд цепляется за кое-как завернутый шарф, который даже не выполняет своего предназначения, а так, для красоты. А за тем и на не до конца застегнутую курточку.       — Немножечко. — парень пожимает плечами, мол «бывает» и продолжает рассматривать букет. Но, буквально через мгновение вздрагивает.       — Прости, я что-то прищемил? — он просто не может смотреть на то как мальчик трясётся. Поэтому нужно его утеплить, да? Чжун Ли бы пригласил его к себе, но его дом слишком особенное место для него самого же. А Аякс ещё не настолько близкий. Хотя, что-то подсказывает, что скоро это изменится.       Несколько пальцев ложатся на подбородок и легонько вертят голову из стороны в сторону, чтобы проверить нет ли повреждений.       — Нет! Просто…испугался. — парень поворачивает голову на бок, чтобы сяньшен не заметил красных щёчек.       — Какой шуганый. — Чжун Ли бережно снимает шарф с Тартальи и закручивает его по-нормальному, получается даже красиво.       — Я не шуганый! Просто, ну, неожиданно. — он быстро отмахивается и переводит тему. Его не бьют, не подумайте. — Куда пойдём?       — Это ты меня позвал на свидание. Тебе и решать. — Чжун Ли улыбается и складывает руки на груди с изумлением наблюдая, как юноша перед ним всё краснеет и краснеет. Он мог не говорить это слово, конечно. Мог бы, но сказал.       — Эээм… Хм… — его загрузил этот вопрос так, будто это самое важное решение в его жизни и он никогда его не забудет. Он окажется прав. — Можем просто погулять здесь? Ну, знаете, походить вокруг да около…       — Прошу тебя, я не настолько старый. — мужчина качает головой. — Можно и на ты. — в мгновение он оказывается рядом с Тартальей и берет его под руку. — Что касается прогулки здесь, я не против. Твоя компания мне приятна.       — Взаимно, сяньшен! — он ярко улыбается и Чжун Ли, сам того не понимает, сравнивает его с тёплым апрельским солнышком. Солнышко не обжигает, как это часто бывает летом, а лишь нежно согревает, точно как весенние лучи солнца. — Ты очень интересный собеседник, правда. Тебя слушать — одно удовольствие.       Чжун Ли ничего не отвечает, лишь благодарно кивает и Аякс видит, что он доволен.       Они медленно идут вдоль заснеженной тропинки. Уже по-немножку начинает садится солнышко, окрашивая снег в бледно-розовый цвет.       — А вообще, хочешь расскажу треш стори? — дожидаясь положительного ответа он начинает свой увлекательный рассказ о приключении в зимнюю ночь, когда мрак покрыл город своими вороньими крыльями и… Ладно, он просто упал в грязь. — Слушай. Мне припекло после школы сходить за чипсами, мани у меня наличкой не было и я попер домой. Иду я такой, довольный, нарядный, а главное — с трофеем. А тогда как раз март был, первые дни, по всюду слякоть а перед магазином лужа такая огромная. И посередине ледышка. Думаю: айда на неё прыгну! Прыгнул я конечно, но приземлился не на то место. Курточка была белой, кстати. — он театрально вздыхает, а Чжун Ли пырхает от актерской игры Тартальи. — А потом полотенце по жопе, «Ты не ценишь наши с мамой деньги» и я наказан на неделю.       — А с курточкой то что?       — Она была спасена. — его заставили постирать, так что в этом только его заслуга. Скажем так: в соло. — Ааа, точно, хотел спросить. Сколько тебе лет?       — Когда я был в твоём возрасте ты пешком под стол ходил. — мужчина усмехается, подтягивая рыжика к себе. А он этого и не замечает, снова впадет в свои мысли, проводя расчеты.       — Хмм… Тридцать два?       — Почему это?       — Ну, когда тебе было шестнадцать, мне было ноль. И вот… Или это у меня с математикой плохо.?       Мужчина тихо смеётся. Смех низкий, с лёгкой хрипотцой, но от этих факторов не перестает быть искренним.       — Глупенький, не воспринимай мои слова буквально. Я старше тебя на десять лет. Не пугает такая разница?       Аякс уже забыл, что хотел надуться и поспешил ответить:       — Ни в коем случае! Мне…это… нравятся мужчины постарше… Ну, знаешь, они уже такие…опытные. Умные, начитанные… — ему неловко об этом говорить. Особенно такому же самому мужчине.       — Так вот как. — он кивает каким-то домыслам.       — А почему ты согласился на встречу? — они медленно обходят круг вокруг озера, а Чжун Ли всё ещё не ответил. — Сяньшен? — Тарталья поворачивается к мужчине и немножко наклоняет голову на бок, все еще ожидая ответа на свой вопрос.       — Да… Спрашиваешь почему? Не пойми меня не правильно, пожалуйста. Я испытываю к тебе чувства. Они похожи на симпатию. Мне приятна твоя компания, Аякс. Ты интересный собеседник и…ещё кое что… Я не знаю как это объяснить. — он осторожно кладет руку на красную, из-за мороза, щечку, осторожно поглаживая. Глаза Аякса блестят, будто он сейчас заплачет, но этого не происходит. Он только становится на носочки и обнимает Чжун Ли, утыкаясь лбом в шарф на его шее. — Эй, юноша… Ты хоть не плачешь там из-за старого извращенца?       Аякс по доброму фыркает и качает головой.       — Нет! Я…я просто рад… Я не мог даже представить… надеяться, что это взаимно! — он отводит взгляд, явно смущён данной ситуацией. Чжун Ли такое не устраивает и он осторожно берет юношу за подбородок, приподнимая.       — Посмотри на меня, золотце. Не прячь глазки, ладно?       Аякс рдеет и кивает. Он находит в этом что-то интимное, но одновременно это кажется милым. А ведь ещё пару минут назад Чжун Ли был сдержанным собеседником, а тут говорит такое.       — А…мы можем встречаться? — он продолжает держать зрительный контакт, но всё же не выдерживает и отворачивается, не перенося нескольких минут молчания возлюбленного, который, кажется, и правда задумался. Опять.       — Конечно. — мужчина кивает, выходя из оцепенения. Аякс благодарно улыбается, а после чувствует мягкий поцелуй на губах. Покусанных из-за волнения, но Чжун Ли все равно считает их невероятно мягкими и в какой-то мере, сладкими.       Проходит несколько недель, если быть точнее, наступает март. Аякс остаётся после уроков и идёт в кабинет своего теперь-уже-молодого-человека и они идут домой. Чжун Ли провожает его и целует на прощание.       Сегодня пятница, поэтому они могут позволить свидание, а потом до двенадцати отсыпаться каждый в своей кроватке. Ладно, до двенадцати только один.       — Да ну! Неужели ты даже на выходных в шесть часов утра встаёшь? — он возмущенно топает ножкой. Что за извращенство вообще? — Выходные для того, чтобы отдыхать, а не пахать…       Чжун Ли не может сдержать теплой и ласковой улыбки, потому что юноша слишком милый когда злится. Он спешит покачать головой и остановить поток обвинений в свой адрес:       — Нет же, я встаю обычно в десять часов утра. А ты спишь до пролежней. — он тыкает мальчишку в бок.       В последнее время он чувствует себя хорошо, нет, прекрасно. В частности из-за рыжего чуда, которое свалилось ему на голову так же неожиданно как мартовский снег. Он не понимает, как раньше вообще жил без этих прелестных голубых озерков, красных щечек с милой россыпью веснушек (которые он точно когда-то пересчитает), без рыжих мягких кудряшек, которые пахли какими-то цветами, без ручек, которые непрерывно мерзнут. Чжун Ли их часто растирает и нежно целует рубцы, о которых он все еще не отважился спросить. Аякс обычно очень смущён и просит так не делать, но тем не менее никогда их не убирает, а на конец процедуры благодарно целует мужчину в губы, стараясь тоже подарить немножко тепла.       И да, у него это получается.       Его вытаскивает с мыслей тихий бубнежь недовольного парня.       — Опять ты думаешь о чём-то левом, совершенно не обращая внимания на своего парня. — он обижено складывает руки на груди. Чжун Ли хмыкает и прижимает этого самого «своего парня» к себе за талию.       — Ты прекрасно выглядишь в этой кофте, золотце. — он ласково целует мальчишку в висок. Он не пытается отмазаться, просто ему правда нравится как Аякс выглядит. Он всегда безупречен, каждый день что-то новое, но не менее стильное и подходящее.       — Я знал, что тебе понравится! — Аякс совсем не обидчивый, ну вот совсем. Он начинает рассказывать, как чуть ли не подрался за эту кофточку с консультанткой. А что? Она ему очень сильно понравилось, и вообще-то, он первый её заметил. Чжун Ли просто поражается тому, насколько много забавных историй у его милого ученика.       После прогулки Тарталья тащит мужчину в магазин, и Чжун Ли соглашается купить ему все, что он захочет. Кто бы мог подумать, что это детское питание. Грёбанное. Детское. Питание.       — Ты уверен? — он смотрит на рыжика с подозрением, на что тот только хихикает и скидывает всю полку в корзину. Ладно, Чжун Ли оплатит, не проблема.       — А что не так, сяньшен? — мальчик наклоняет голову на бок в вопросе. — Ты же сказал, что купишь что я захочу!       — Просто скажи, что это для твоих младш-       — Что за стереотипы? Это мне любимому! — он вприпрыжку идёт к кассе, а Чжун Ли, немного в шоке, идет за ним.       Это не стереотипы. Тарталья всегда был буйным подростком, и такая штука как «Агуша», прямиком с заграничного импорта, никак не вмещалось в голове мужчины. И он думает, что это очень мило. Он рад, что видит Тарталью, нет, Аякса настоящим. Открытым, улыбающимся, живым.       Он проводит довольного юношу до дома и целует на прощание. Как всегда нежно, лишь слегка покусывает губу, но не смеет углублять поцелуй.       Чжун Ли отстраняется и ерошит его кудри, а Тарталья только ластится к руке. А потом сам стает на носочки и быстро чмокает его. Рука, что покоилась на макушке сползает на плечо.       — Спасибо! Я прекрасно провёл время, благодаря тебе. Эм… Не хочешь зайти на чай.? Мои родители с младшими уехали, а я типо наказан и… Короче, чаю хочешь?       — Ох, золотко… Прости, но увы, меня ждут. Приехала моя племянница, и я не могу её оставить на долго. — он виновато пожимает плечами с сожалением смотря на юношу. Ему правда жаль. Он хотел бы остаться, но, увы.       — А…Да, конечно! Я всё понимаю… Но, спасибо, что уделил мне время. — Аякс улыбается, но сам чувствует себя ужасно. Точно. Он ведь не единственный человек в жизни Чжун Ли.       А мужчина видит, как огонек в глазах парня медленно гаснет. Всё, что он сейчас может сделать лишь обнять и ещё раз поцеловать, как компенсацию.       — Я тебе позвоню вечером, ладно? — Чжун Ли отстраняется, а рука перемещается на щечку, нежно поглаживая, а затем оставляет еще один нежный поцелуй. Губы Тартальи растягиваются в теплой улыбке и он кивает.       А потом жалуется своим друзьям. Чульд Я себя блть таким дебилом тогда почувствовал это эъээаэ😔😔😔 Мучача Ахвэаххахвхахсхвхвххыхвд ебать ты лох Чульд Я все твоей мамке расскажу, что ты материшься она тебя пизданет Госпожа Ну, если посмотреть с другой стороны, то он, даже не смотря на то, что у него дома племянница пошел с тобой погулять Чульд Не завидуем, ребят 😋 Мучача ТАК ТЫ САМ НЫЛ ЧТО ОН ТЕБЯ НЕ ЛЮБИТ ТЫ ДАУН ЧТОЛИ       Чжун Ли, как и обещает, звонит ему вечером. Они разговаривают долго, мужчина расспрашивает его, поел ли он, отдохнул, и не замёрз ли?       Тарталья млеет от этой заботы, растекается лужицей на кровати, улыбается как идиот. Ему очень повезло, но вот в груди зарождается неприятное чувство, а в голове застыл вопрос: а достоин ли я этого? Это замораживает лужу и Аякс опять угрюмый. Но всё равно, с охотой отвечает на вопросы мужчины, накручивая на пальчик рыжий локон.       В один из, казалось бы, солнечных дней они попадают под дождь. Холодный и мерзкий.       — Погуляли называется. — Аякс с размаха бьет лужу ногой и чуть ли не падает, но его подхватывают под локти.       — Я не взял зонт, но… Мы могли бы пойти ко мне. Тут не долго, минут пять-семь от силы. — Чжун Ли же невозмутимо стоит с мокрыми лицом и волосами. Он протягивает парню свой рабочий портфель, чтобы тот накрылся, и Аякс послушно делает это.       А внутри юноша просто визжит от радости! Его наконец-то пригласили к себе? Чжун Ли? Его молодой человек? Его, чёрт возьми, учитель?!       — Давай! То есть… Я не против пойти к тебе. А твоя племянница? — спрашивает невзначай, ему плевать, он все равно вприпрыжку пойдет к нему домой.       — Уже как неделю уехала. Идём быстрее, пока ты до нитки не промок. — мужчина берёт Аякса за руку так, чтобы она была полностью скрыта, чтобы не дай бог его цветочек не замёрз.       — Яяя? Да это ты голый! В смысле, не голый, а… Ну, ты понял. — он обводит взглядом мокрую улицу, показывая что он вообще не заинтересован в этой теме.       — Понял-понял. — на лице появляется добрая усмешка.       Они быстро добегают до дома, вернее десятиэтажки, и поднимаются на последний этаж. Ещё и лифт не работает, но Тарталья не жалуется. Да ему плевать, главное, что он дома у Чжун Ли.       — Сходишь в душ? — Чжун Ли раздевается, оставаясь только в черной влажной рубашке, которая облепливает его тело. И, конечно же, в брюках.       — Да нет, я высохну. — он правда старается не смотреть ниже лица мужчины, но взгляд стыдливо спускается вниз.       — Аякс, не глупи. Тебе нужно согреться, чтобы не заболеть. — он помогает Тарталье снять курточку и берёт его под руку, ведёт внутрь квартиры. — Я дам тебе одежду и сделаю чай. Ну, так?       — Н-ну… Если настаиваешь… — он вздыхает и сдается. — Хорошо.       Его проводят в душ и дают полотенца с одеждой.       Он не особый любитель откисать в ванной, но в такой большой грех не покайфовать. Правда, на долго он там не остаётся, не один же. Вылазит, вытирается и натягивает на слегка влажное тело так любезно предоставленную длиннющую футболку, больше походящую на тунику, так как достает до коленок, немножко выше.       В кухне его уже ждёт Чжун Ли. Переодетый, домашний Чжун Ли. В очках, с растрепанными каштановыми волосами кончики которых, кажется, светятся.       — Ты быстро. — он подсовывает чашку к Аяксу. — Пей, пока горячий.       — А то что? — парень садится рядом и подтягивает к себе чашку. Берёт в её обе руки, чтобы согреть ладони которые опять похожи на ледышки.       — По попе получишь. — Чжун Ли трепает волосы Аякса, а тот только тихо посмеивается и пьет чай.       Конечно же по попе он не получит, но чай всё-таки пробует. Он был с травами, но, на удивление, вкусный. О чём он и оповещает хозяина.       — Сяньшен, а ты линзы носишь, да? Но, тебе очень идут эти очечи! Ты такой моднявый. — он хмыкает и отпивает ещё немного чая, а затем всматривается в него. Типо гадание, но не на кофейной гуще.       — Спасибо, золотко. — он благодарно кивает и откладывает книжку. — Мне более комфортно на людях в линзах, хоть это и не очень удобно.       — Ты не должен жертвовать своим комфортом и зрением, которое ты и так просадил… Никто не сможет тебя осудить за то, как и что ты носишь. Будь то линзы или очки. Ты всегда очень красивый! Даже сейчас. Ты такой дома-а-шний. — он тянет последние предложения тихо и зарывается носом в чай, тихо посёрбывая. Это не культурно, поэтому тихо и чуть чуть, лишь из-за растерянности.       — Оу… Спасибо, я обязательно подумаю над твоими словами. Знаешь, Аякс… Я собирался пригласить тебя домой, но я не думал, что при таких обстоятельствах. Ты стал для меня особенным. Таким же особенным как и этот дом. — мужчина обводит взглядом кухню и вздыхает. Аякс молчит, наслаждается тихим вдумчивым голосом. Он не теряет смысла разговора и ждет, чем же этот дом так отметился для Чжун Ли? — Это мой личный уголок комфорта и мало кому удавалось вторгнуться сюда. Именно это для меня личное пространство. Я подозревал, что могу впустить тебя спустя какой-то промежуток времени, но я не думал, что это будет так быстро. — он улыбается, наблюдая за гостем. Как тот смущенно отводит взгляд, уже пытаясь найти красивый ответ. Чжун Ли лишь успокаивающее кладёт руку на плечо, легонько поглаживая. — Хочу сказать тебе спасибо, что скрашиваешь мои будни. Ты согрелся?       Тарталья отвечает не сразу, все ещё переваривая слова, красивые речи мужчины, которые он так любил сыпать. Он прокручивает эти слова множества раз, внутри разливается приятное тепло которое греет не хуже, чем этот самый чай.       Он что-то угукает и перелазит на колени Чжун Ли, обнимая его за шею.       — Тепло-тепло… — он тихо шепчет и кладёт голову на широкую грудь, наслаждаясь равномерным стуком сердца.       А ещё его согревают руки мужчины, которые покоятся на его талии, нежно поглаживая. А личико осыпают маленькие поцелуи. То в висок, то в лобик, то в щечку, уголок губ и по кругу. Он не умеет красиво лить сладкий мёд, речи похожие на речи Чжун Ли, но он может поластится, как котёнок, чтобы его потискали дабы расслабиться. И так он отвечает. Тактильно.       После этого случая Чайльд остаётся у него на ночи. Приходит в вечер пятницы, а провожают его домой в вечер воскресенья. И да, они спят вместе.       Аякс мажет руки кремом и ставит тюбик на тумбочку.       — А зачем ты это делаешь? — Чжун Ли берёт намазанную руку, сразу же чувствует приятный запах.       — Как зачем? Ухаживаю за ручками. — он улыбается и быстро шевелит пальчиками. Они красивые. Длинные, видны косточки. На ногтях черный лак, которому даже дня нет.       — Хм… Да вроде бы они и до этого были красивыми. — он целует запястье, на котором, на удивление нет крема.       — Ладно, я просто его по акции купил. — он закатывает глаза. Он не экономный, нет. Не был таким никогда, был транжиром.       А вот Чжун Ли старался искать вещи по акции, хоть денег у него предостаточно. А всё по тому, что можно сэкономить. Лишняя копейка никогда не помешает.       Чжун Ли усмехается, подтягивая парня ближе к себе и целует в щечку. Аякс тихо смеётся.       — Это так мило. Я не думал, что вы, господин Чжун Ли, такой мягкий и заботливый. А ещё любите всякие тактильные мелочи. Мы прямо идеальная пара.       — Аякс, ты не мелочь. - это ласковый шуточный укор, после которого мальчишку целуют в плечико. - Я рад, что ты сейчас здесь, рядом со мной. Хоть ты и юн, но не ветреный. Уже…хм… — он замирает на секунду, что-то высчитывая. — три месяца отношений.       — Это в каком смысле ветрянный? — он обижено пырхает и отворачивается. Его же подтягивают ближе и еще раз целуют в веснушчатое плечо.       — Аякс, ты подросток. В твоём возрасте хочется ещё погулять. Я знаю, сам был таким. Эх…было же время… — мужчина вздыхает и утыкается носом в плечо, оставляя еще один маленький поцелуй.       — Сердцеедом был, а сейчас никто не клюет? — он поворачивает голову, натыкаясь взглядом на макушку старшего.       — Почему же не клюет? Вот, один рыжик клюнул, сейчас со мной лежит. — мужчина усмехается — Раньше было не так, как сейчас. Я не говорю, что раньше было лучше. Я скучаю за теми временами. Но, кое-что осталось неизменным. Ежедневная рутина, от которой я, увы, не смог избавиться…       — Я не могу сравнивать себя с тобой, но… Кажется, я понимаю… Я боюсь заканчивать школу. А ведь уже одиннадцатый класс. Остался всего один год, и новый круг рутины. — он поворачивается на спину, голову размещает на плече, любезно предложенном мужчиной. — Встал, ушёл в школу, отсидел, вернулся, сделал уроки, уснул. И это всё по кругу. Иногда это сводит с ума. А потом… Работа… Это же нельзя облажатся, чтобы заработать себе на жизнь. — он жмуриться и трёт глаза до разноцветных пятен в темноте.       — Ты ошибаешься, Аякс. После школы все изменится. — он решил промолчать, что станет только хуже. Не хочет подливать масла в огонь. Чжун Ли осторожно оттягивает его руки от глаз. — Я понимаю, тебе страшно, но… Это просто нужно пережить. — он оставляет нежный поцелуй на лобике. — Закроем тему?       — Думаю, да. Спасибо. — Тарталья немного ворочаться, чтобы умостится поудобнее и закрывает глаза. — Ты лучший! — парень поворачивается на бок и вскоре засыпает.       Чжун Ли же накидывает на него одеяло и обнимает за талию, медленно поглаживая. Он знает, Аякс не распиздяй, а тем более не клоун, каким хочет казаться. Он знает, что внутри этого сплошного шута много боли. Аякс не часто заводит такие разговоры, но Чжун Ли благодарен, что ему хоть немного доверяют.       Тарталья боится открыть себя. Боится показать себя с другой стороны, боится показаться Аяксом. Чжун Ли не давит, никогда. Старается поддерживать его, создавать уют и комфорт в их отношениях. Аякс это ценит. Он всегда благодарен за маленькие проявления любви, нежных касаний, вечерних чаепитий с любой темой для разговора.       Чжун Ли хотел бы его обеспечить, чтобы он ни в чем себе не отказывал, не стрессовал из-за рутины, которой так боится. Но Чжун Ли знает, что Аякс без дела сидеть не будет, из кожи вон вылезет, но не позволит себе ленится.       А сейчас он просто рад, что Аякс спит у него под боком, мило прижимается в поисках чуточки тепла. И он, конечно, с удовольствием подарит тепло этому мерзляку. Голубоглазому лисёнку.       Совсем скоро наступает теплое лето. Жаркое, во время которого нужно отдыхать на море, выпивать коктейли и клеить девушек. Ну, или парней, тут кто да как.       — Давай зайдём в магазин? Пожалуйста — пожалуйста — пожалуйста-а-а! — Аякс строит щенячьи глазки и складывает руки перед собой.       Чжун Ли улыбается и берёт его под руку. Они поворачивают в сторону магазина.       — Конечно. Что ты хочешь? Может быть мороженое? Газировку? Или может быть…алкоголь?       — Я хочу детское питание!       Точно. В последнее время у его, как говорится, малыша, появился фетиш на эти пюрешки из фруктов.       Чжун Ли вздыхает, но соглашается. Да он не особо то и хочет запрещать. Чего таить, они и правда вкусные. Аякс часто даёт ему попробовать.       Они покупают одну упаковочку и Чжун Ли обещает купить ему на пути домой ещё. Аякс теперь живёт у него. Не на постоянной основе, но остаётся на неделю-вторую.       — Он лох в общем. — Тарталья пожимает плечами наблюдая, как ребёнок упал с качели. Подбегает к мусорке и выкидывает упаковку, перед этим высосав все до последней капли. Чжун Ли качает головой, мол, так нельзя, но Тарталья даже этого не видит. Берёт мужчину за руку и ведет к мостику, где они наблюдают за уточками.       Чжун Ли рад, что видит Аякса сейчас. Он рад, что они вместе проводят так много времени. Это не обременяет, наоборот, кажется, облегчает ему жизнь. Тарталья скрашивает его серые будни. Аякс тихо смеётся, когда его целуют в висок и прижимают к себе, а сам в свою очередь даже не против. ***       Сегодня понедельник, по идее сегодня должен прийти Аякс. Но, его что-то нет… Хотя, уже вечер. Ни звонка, ни сообщения, Чжун Ли уже начинает волноваться. Хотя, последний месяц не был таким веселым, как предыдущие. Чтобы посчитать дни, когда Тарталья приходил хватит пальцев на одной руке.       Мужчина уже собирается позвонить, как его опережает звонок в дверь.       За дверьми, никто иной — как Чайльд. Что кажется странным, ведь у него есть собственные ключи от квартиры.       Ладно, может забыл.       Чжун Ли немножко наклоняется, чтобы поцеловать, но Аякс уворачивается, ничего не говоря.       — Что случилось? Я обидел тебя? Прости, я тогда поспешил? Я не хотел. Ох, вернее я хотел, но...ах, в общем прости меня. — мужчина тянет руку у личику, чтобы заправить рыжую кудряшку за ушко, но парень опять уворачивается.       — Дело не в этом. Чжун Ли, понимаешь… Я, кажется… Нет, не кажется, я больше ничего к тебе не чувствую. Вот… — он всучивает свои ключи в ладонь мужчины. — Это не из-за того вечера! Ты… Вы, вы очень хороший человек, спасибо за всё. Но…я не могу больше врать.       — Ты всё время врал мне? — голос, который минутами ранее просто сочил теплом и сожалением теперь холодный, он режет воздух на ровные кусочки, а Тарталья вздрагивает.       — Нет! Вы мне правда нравились, но последний месяц я…я утратил это чувство любви… И...Я пойду. Удачи. — он разворачивается и быстро выходит с квартиры. Внутри бурлит спектр эмоций, он вроде как и заорать от боли хочет, а вроде как и рад. Но, больше всего преобладает чувство облегчения.       Чжун Ли закрывает двери за Тартальей и вздыхает. Тяжело. Ему больно, но, ничего уже не поделать. Он не может, не имеет права его удерживать. Отпускает, чтобы не причинить боли.       Он с трудом держится чтобы не бросить ключи с лисёнком в качестве брелка (который сам же подарил) в эту самую дверь, а лишь нервно бросает их на тумбочку. Ему нужно выпить. И, желательно, покурить.       Он понимает, что не скоро забудет своего, теперь уже, ученика. Этот вечер он проводит, к сожалению, не с рыжим чудом. А с бутылкой и сигаретой. Знает, что так нельзя, но ничего не может с собой поделать. А ведь через месяц уже первое сентября.       — Сяньшен! — Аякс как всегда, улыбчивый, весь такой тёплый и позитивный. — Это вам. — он протягивает букет из множества небесно-голубых лилий. — Надеюсь, этот год пройдёт хорошо для вас! — его улыбка быстро пропадает, как он видит холод на лице учителя.       — Не стоило заморачиваться, Тарталья. Но, спасибо. — он кивает и принимает цветы. — А теперь, будь добр, иди в класс. Передай всем, что я скоро подойду.       Он уходит. В своём кабинете ставит букет в вазу, потом он заберёт его домой и поставит на самое видное место, будет смотреть на него и курить. Эта вредная привычка снова вернулась в его серые будни.       Аякс заходит в класс и садится за первую парту. Он должен вести себя естественно, так ведь? Он и раньше сидел здесь. А сейчас рядом одноглазый, оно и не странно.       — И так… Поздравляю вас с новым учебным годом, Тарталья, не качайся на стуле. — он записывает тему на доске, а Аякс хочет спросить: как вы это видите?!       Он планировал этот год жестко взяться за учебу, и за голову, но, что-то пошло не по плану.       Однажды он пошел в парк, чтобы сделать набросок для школьного проекта. Чайльд усаживается на лавочку напротив озера и небольшого мостика. Рука легко скользит по холсту изображая деревья, озеро и весь пейзаж в целом. Правда вот, кое что точно не вписывается в этот писаный шедевр. Влюбленная пара на мосту. А ведь там никого нет. А на рисунке есть.       Тарталья не понимает, что за чертовщина, но холст не выбрасывает, лишь меняет на другой и начинает заново. Получается не так красиво как впервые, к сожалению. Но, будь что будет.       Дома он раскрашивает первым делом неудачный вариант, а потом уже садится за первый.       Он детализирует его дольше, уделяет время каждому листику. Раскрашивает в более красивые, живые и насыщенные цвета. К парочке на мосту он не приближается. Да и раскрашивает он все не за один день. Проходит время, много времени чтобы он мог сказать да, его шедевр закончен.       Аякс не может (или не хочет) забывать все эти моменты, проведенные со своим учителем. Его рисунок получился таким живым, детальным, красочным благодаря ему. Еще с самого начала наброска внутри, где-то очень далеко, в глубине подсознания он понял, что это они. Стоят на мосту, Аякс рассказывает о том как встретил лису, а Чжун Ли говорит, что ему нужно почаще в зеркало смотреться. Он это помнит, детально. Улыбку, добрую и любящую, согревающую сердце зимой.       По правде сказать февраль был ужасным. Холодным, без вкусного травяного чая с мёдом и без объятий. Вот последнее очень капец. Ноль из десяти.       Буквально все напоминало о Чжун Ли. Грёбанная картина (которая к тому времени была лишь в процессе, лишь некоторые деревья раскрашены в зеленые оттенки), набросок портрета этого же самого Чжун Ли, пледик на его кровати, которым он укрывался когда спал, от этого же самого Чжун Ли. Масло подливали в огонь уроки истории, каждый понедельник и четверг. Ещё холодный голос преподавателя, который ничуть не согревал как раньше, Аякс лишь ежился и потирал плечи. А дома с не вкусным чаем из пакетиков, рисовал. Каждая часть картины отличалась каждый листик. Все тона зависели от настроения маляра.       А потом, в марте, он заметил, что когда выходит на улицу просто не может нормально воспринимать даже воздух, поскольку он нагоняет те теплые воспоминания. Вот здесь Аякс чуть не упал, а вон там всё-таки упал с дерева… Хотел лишь кошечку снять. А вот тут они вприпрыжку бежали к дому учителя.       Тарталья горько усмехается и пинает камень на трассу. Мог бы, сам себя пульнул.        Даже в парк уже не ходит. Не может. Но, это не мешает добавлять картине новые краски.       Аякс далеко не глуп и уже понял, что это не были мимолётные чувства, нет. Эти чувства еще горят и с каждым днем разгораются сильнее. Да там уже пожар и его может притупить лишь кисточка и краски. Иногда он рисует на своём теле. Не кисточками. А лезвием.       А потом в юную голову пришло осознание. Хватит ныть, нужно брать быка за яйца.       — Звучит не очень… — он перечеркивает название плана. Он просто рисует несколько глазурных лилий и начинает писанину.       В общем то, он твердо решил. Терять нечего, они ведь больше не увидятся (на такой исход он больше всего рассчитывал, хотя очень хотел, чтобы это было не так).       И вот, линейка, он в красивом костюме, со сраной ленточкой перекинутой через плечо (которая постоянно слезает) стоит и ждет окончания «парада» чтобы сделать то, что задумал. Задумывал, два месяца.       Тарталья с теплой улыбкой подбегает к своему классному руководителю.       — Сяньшен! — Он стоит не позволительно близко, даже на носочках, чтобы немножко поровнять рост.       — Тарталья? Тебе что-то подсказать? — на секунду Аякс цепенеет от этого холодного, как сталь голоса, даже теряет ту уверенность и искорку в глазах. Что-ж, он уже начал. Нужно и закончить.       Аякс ничего не говорит, просто обнимает мужчину за шею и целует. Не настойчиво, в любой момент можно оттолкнуть, он готов к этому. Странно, ведь ему отвечают, и он чувствует руки на своей талии. Ему становится так хорошо, тепло-тепло, он улыбается сквозь поцелуй и тянется еще ближе в поиске этого самого родного тепла.       — И как ты это объяснишь? — но, ему опять становится холодно. Его отрезвляет грубый, можно сказать, небрежный тон.       —Я...я-я...я…я-я просто… — он готовил целую речь на два листика, выучил. Но, сейчас все вылетело с головы, сплелось в кашу, не вкусную и с комочками. — Я...я люблю вас. Простите… — что? Он извиняется? За свои чувства? Что?       — За что? — мужчина убирает руки с талии, проклиная себя за минутную слабость. Нельзя было поддаваться. Он хочет убрать руки, но юноша сжимает его плечи и быстро качает головой. Даже нервно.       — За все… За то, что я тогда наговорил, так резко. Еще и морозился тогда… Я сделал вам больно, мне так жаль. — его голова опущена, а глаза на мокром месте. Аякс понимает, что не ему сейчас реветь, он старается сдерживать себя, но несколько слез всё-таки капает на серый асфальт и это не может скрыться от зоркого взгляда учителя.       Он ласково улыбается. Оставляет одну руку на талии, а второй поднимает парня за подбородок.       — Посмотри на меня, золотце. Не прячь глазки.       Это работает немножко не так, как задумывалось (оно и не странно, у Чжун Ли не было плана в отличии от Тартальи). Чайльд лишь начинает плакать еще сильнее, отворачивается и шмыгает носом.       Его осторожно обнимают и прижимают к себе. Мужчина хорошо понимает, что у его ученика, (поправочка, бывшего ученика) с минуты на минуту начнется истерика. Проходил, знает.       Аякс тихо хныкает и утыкается носом в грудь мужчины, плачет. Тихо, хотя хочется покричать в подушку и нарисовать что-то. Нет, конкретно. Он хочет дорисовать ту самую картину. Но, одно но. Она закончена. Для него это точка в молчании. Либо сегодня либо никогда. Её суждено было закончить. Как и собственные страдания.       — Пойдём, золотце. Нам много чего нужно обсудить.       Аякса целуют в макушку и шепчут еще немножко ласковых тихих слов и это успокаивает. На лице снова появляется детская, наивная и до чёртиков милая улыбка и она заразительна. Аякса целуют ещё раз, но уже в лоб и ведут в сторону дома. Их сопровождает молчание, но это не надолго, ведь скоро, совсем скоро, они поговорят. За чашечкой травяного чая с мёдом.