Сложный.

       Руслан включает на телефоне режим «без звука» и прибавляет громкость в наушниках. У него, кажется, от нервов уже не то что глаз, руки трясутся. Его уже заебала вся эта история с Кашиным, с его бескрайними заёбами и самобичеванием. Сколько же можно? Сколько в этом человеке умещается неясного никому, кроме него самого, символизма? Почему нельзя просто понять, что Руслан ещё не готов?        Очередное сообщение из разряда «когда приедешь?» окончательно стреляет в голову 38 калибром, да так, что уже музыка не спасёт. Руслан слушает Tokio Hotel, а сам бы он хотел исчезнуть, хотя бы на три-четыре дня, чтоб чужая печаль его не заёбывала. Но Кашин слишком настойчивый тогда, когда не нужно, а потому начинает названивать Тушенцову. Первый, второй, пятый раз. Дань, ты не заебался? Руся не в сети, Руся не в твоей жизни, отъебись уже. Но если Кашин просто хочет ясности, то Руслан просто трус. Он не хочет отвечать на смс и звонки, потому что знает, что на фразе «я не буду с тобой» язык засунет в жопу. Позволит собой манипулировать, разрешит снова и снова залезать себе в голову, а после — под одежду, утверждая себе, что это в последний раз.        Даня не подписан у Руслана как-то нежно, как это бывает в нормальных отношениях. Даня подписан как «не брать трубку», чтоб по пьяни не приходили в голову дурные порывы снова ощутить себя не_одиноким. Почему все эти тупицы считают, что Даня в этой ситуации — жертва? В этом кошмаре нет жертв, есть только Руслан, который не готов принимать Кашина, и есть сам Кашин, который никак не хочет понимать очевидного. У Руслана яйца железные, но от одной только мысли публично взять Даню за руку становится страшно, плохо и тревожно. Нет, это слишком для закрытого в себе Руслана. Им же не пятнадцать, чтобы сосаться на публике и заявлять о том, что у них какие-то там чувства.        Да их быстрее по асфальту гопота раскатает за один только намёк на подобное.        В плейлисте у Тушенцова сменяются песни, а он завис посреди комнаты, совершенно не понимая, как вообще согласился на всю эту авантюру. Нормально же общались, что опять началось? Ах, да. Это же инициатива самого Тушенцова, который хуй клал на все ваши личные границы, пространство и тактичность. У него в пределах разумного опереться на кого-то, если они сидят вместе, и всем вроде ок, только Кашин это понял однажды по-своему. Сначала специально начал подставлять плечо под более миниатюрную спину Тушенцова, потом недвусмысленно шутить стал. А Руслану это в прикол. Разогревать аудиторию какими-то гейскими моментами — это, прежде всего, для более лучшей статистики на видосах. Раньше он говнился на это, а потом пронюхал, в чём прикол и решил играть на чувствах маленьких девочек. И вышло же всё, как он хотел, только по итогу ему третий день названивает Кашин, пишет какую-то хуйню про осмысленность и про чувства. Но Руслану подобное чуждо, ему это не нужно. Ему бы отморозиться от всего этого, послать нахуй вроде бы друга и продолжить жить. И всё идёт по плану, но так тяжело с каждым разом отыгрывать податливость своим демонам, которые смелые только когда Руслан наедине с собой. Ведь стоит посмотреть в зеленоватые глаза Кашина и, кажется, Руслан уже не против всей этой ерунды из головы Дани. Пусть поиграет ребёнок, пока Руслан собирает вещи и свои мысли, чтобы уйти по-английски.        Но Даня всё так же названивает. Сколько же у Руслана уже пропущенных? Двенадцать в журнале вызовов и тридцать восемь в сердце. Забавно. А если поиграть в русскую рулетку с самим собой Даней? — Да? — выдыхает Руслан, отвечая на вызов. В наушниках слышно, будто что-то упало на том конце провода. Тушенцов не разбирает своих чувств, но ему очень напряжно от всего этого. Игра ещё не началась, а он, видимо, заведомо проебал. — Ты охуел не отвечать мне? — голос Кашина кажется злым, но Руслан прекрасно осознаёт, что тот просто переживает. — Я, блять, уже хотел ехать к тебе и доёбывать в живую. Думал, что что-то случилось, угашенный ты об дерево.        Тушенцов молчит и всё так же стоит на месте, в самом центре одинокой квартиры, где ещё пятнадцать секунд назад ему было комфортно, а сейчас холодно, сыро и чуждо. Всё, как и в их отношениях с Даней. — Я был занят, — врёт Руслан и наконец-то садится в кресло. Их разговор сквозит обидой и надломленным криком «ты мне, сука, нужен!»        Кашин молчит и, кажется, понимает, что занят Руслан был побегом из его жизни. Это не может не вызвать нервный смех. — Что с тобой не так, Руслан? — тихо спрашивает Даня. Он тоже устал и ему тоже не нравится всё то, что происходит. Но он сам выбрал такой исход событий. — Почему ты так себя ведёшь?        Руслан будто чувствует чужую усмешку и отражает её. Руслан мысленно направляет дуло в левое Дани. — Как? Я же сказал, кажется, — предупредительный выстрел. Мимо. — Я не прошу многого, Русь, — Даня тоже не дурак. Он с опытом и с прицелом. Он стреляет без промаха. — Я просто хочу, чтобы ты… — Был таким же, как и Петров? — прерывает Руслан. Выстрел прошёл насквозь, хоть и не смертельно. — А ты сам-то готов на это?        Руслан обещал себе, что в этот раз без ссор. Но обещал он это себе три дня назад, так что срок обещания истёк. Его трясёт изнутри, последняя нервная клетка проводит импульс электричества в мозг и погибает. Это у них с Даней взаимно. Они на ножах друг с другом и этого не изменить. — Причём тут, сука, Петров? — рычит Кашин. — Я просто хотел бы, чтоб ты прекратил вести себя как блядь с принципами! — он срывается на крик, и Руслан хочет завершить их разговор. Он готов капитулировать, потому что ему нечем возразить. — Ты хочешь, чтобы я был тебе домашним пидорком, Дань. Как шлюха по вызову, но с привилегиями на нежности и завтрак в постель. — Руслан спокоен только внешне, внутри он направляет дуло револьвера себе в висок.        Кашин разбивает кружку с чаем в отчаянном жесте. Сука, он не может орать там, где его не готовы слышать и понимать. — Да, блять! Я хочу, чтоб ты был рядом! Чтобы однажды я мог взять тебя при всех за руку, чтоб все охуели, да чтоб я сам охуел! Понимаешь?! — его голос ломается и сходит на скулёж.       Он прижимает телефон ближе к уху и даёт Руслану услышать звуки его триумфа. Слёзы Кашина — победа Тушенцова. Но тот стреляет себе в висок и молчит. Руслан не способен на что-то большее, чем просто молчать, он в этом профессионал. Молчаливый наблюдатель, который всегда побеждает. И похуй, что его победы стоят слишком дорого. — Русь, пожалуйста, — шмыгает носом Даня. — Мы сможем.        Руслан сбрасывает вызов и блокирует контакт Дани.       Это Даня сможет. Сможет и принять поражение, и собрать себя заново, и ебать потом весь мир. Даня справится.       А Руслан нет.       Руслан капитулировал, Руслан проиграл сам себе.       Руслану сложно играться с собственными чувствами и душой. Он слишком труслив для таких ставок.