Тайные желания

У Ди был ужасный день. Проспал на работу, сгорела яичница, Лиф уже пару часов не выходила на связь, повышение, буквально шедшее в его руки, вдруг оказалось под сомнением из-за нового сотрудника из другого отдела. Сжимая руль, он проехал несколько метров, прежде чем машина вновь встала в ряде бесконечной пробки. Ди потянулся за пачкой сигарет, но на полпути вспомнил, как выкурил последнюю пару часов назад. Блядский день. "Ты скоро?" Объявилась, наконец-то. Раздраженно посигналив какому-то придурку, решившему подрезать его у светофора, он собирался отметить в быстром наборе "да", но в их переписке вдруг появилось многоточие. Откинувшись на спинку в не самом лучшем положении духа, Ди смотрел на дорогу, иногда поглядывая на экран, где то появлялись многоточия, то вновь исчезали. Писала. Только бы она не прислала ему опять полотно текста, когда он за рулем. Лиф же знает, как его это бесит. Хотя честно говоря, его сейчас бесило все, вплоть до собственных волос и черного лака на ногтях. Вырулив на основную дорогу, которая шла до его ("их") дома, купленного им с его зарплаты, до которого оставалось не более пары минут. Бросив взгляд на телефон, где так и не появились новые сообщения, за исключением уже отмеченного "Ты скоро?", он потянулся к набору быстрых ответов, собираясь нажать "да". Но прежде чем подушечки пальцев коснулись поля, на экране засветилось новое сообщение. Мазнув по ним глазами, он замер на секунду, две, а после оно исчезло также неожиданно, как и появилось. Если бы охватившая его дрожь могла бы уняться также легко. "Я беременна" — стояло перед глазами, даже когда Ди сжимал веки до ярких пятен. День резко стал настолько хреновым, насколько это могло быть. От слабости и головокружения пришлось остановить машину у ближайшей парковки. Облокотившись о руль, он уперся лбом в сжатые до белизны ладони и дышал. Дышал как побитая собака, которую помимо всего сбила фура. Дышал как марафонец, схвативший сердечный приступ перед финишем. Мелькнувший белым светом телефон оповестил хозяина о новом сообщении. Преодолевая возникшую дрожь, Ди проверил переписку, надеясь увидеть что-то в роде смеющихся смайликов. Ему сейчас так хотелось верить в ее намеренье подшутить над ним, что он даже не задушил бы ее сразу по приезду домой. Но ожидания не оправдались. "Я приготовила твою любимую курицу. Ты как скоро приедешь?" Как скоро? Ди хотел написать "никогда", но быстро угомонил в себе циничный порыв. Соображая на автомате, он что-то быстро наплел про задержку на работе. Она молчала, оставляя мигающие многоточия вместо ответа. "Ты видел?" Ди зажмурился, мечтая навсегда стереть из памяти последние пять минут своей жизни. "Видел что?"— он врал, безбожно врал ей, непонятно на что надеясь. Неужели от вранья что-то может измениться? "Ничего. Люблю тебя, возвращайся по скорей" И сердечки. Отчаянно много сердечек в сообщении, будто ей снова шестнадцать и у них букетно-конфетный период. И он отвечает ей тем же, непроизвольно отправляя три разноцветных символа, которые теперь ощущались им иначе. Три. Не два, не один, а три. Кажется, ему нужно выпить. *** К концу дня у Чеса сильно заболели суставы. Старый, уже мало приносящий прибыли магазинчик поскрипывал вместе со своим хозяином, словно передразнивая музыканта. Мужчина уже подгонял зевак, торопясь добраться до дома и умоститься наконец в кресло с кружечкой зеленого чая и хорошей струнной деткой на пару лаковых покрытий его младше. Дверь магазина звякнула за минуту до того, как Чес собирался идти ее закрывать. — Закрыто! — он закончил с кассой, убрал с прилавка пепельницу и даже задвинул под стол пару домашних тапочек, в которых привык ходить по магазину. Но гость будто и не собирался покидать его заведение. — Не ясно что ли, мы закрыва.. — Чес, — раздался страдальческий голос, удивительно всколыхнувший в старике забытые воспоминания. Обернувшись и не в силах сдержать улыбки, он по отечески приобнял блондина, похлопывая того по опущенным плечам. — Привет, красавчик. Ты какими судьбами? — Чес, Чес я так накосячил. Я.. — Ди крепко стиснул старика в объятьях. — У тебя есть выпивка? Мужчина засмеялся, вновь хлопая блондина по плечам. — Уже десять ноль одна, нигде не продают алкоголь. Даже твоим грустным глазкам, — юноша отстранился, немного хмуря светлые брови. — Но у тебя же есть, да? — Конечно есть. Вы ко мне только ради бухла и приходите, — без негатива ответил Чес, запирая дверь магазина и подталкивая племянника в свое холостяцкое гнездышко. *** — Может уберешь телефон? Им же вроде пальцами набирают, а не глазами. Ди дернулся, откладывая устройство в сторону экраном вниз, подумал, и перевернул экраном вверх, посматривая на их с Лиф переписку. Чес хмыкнул, отпивая немного из стакана, сморщился, проверил срок годности на бутылке и вновь отпил, флегматично решив, что спирт испорченным не бывает. А просрочка на пять лет это почти что юбилей. — Она не пишет, — блондин смешно сморщил нос, когда напиток таки добрался до его глотки. — Ты тоже ей не пишешь. Женщин надо подталкивать, друг. Да и хочешь ли ты сейчас получать новые ответы? — мужчина улыбнулся, поймав растерянно-недоуменный взгляд. — Ты выпил еще до моего прихода, да? — Я всегда опьянен жизнью, Ди. Жизнью, зеленным чаем и музыкой. Юноша наконец оторвался от телефона, когда у того окончательно погас экран, и торопливо пополнил вдруг опустевший стакан. В голове стало заметно опустошённей, и ему это нравилось. — А как же женщины? Или уже не тот возраст, Чес? — Чтобы пьянеть от женщин, их надо пить, — в карих глазах возникли смешинки. — А я не каннибал. За женщин! Чокнувшись, видимо, фигурально и материально, он продолжил пригублять свой напиток, у которого с каждой секундой находилось все больше и больше интересных деталей. Например, странный ореховый привкус, которого по этикетке быть не должно, и покоцанный воротничек, из-за которого возникает сомнение, а точно ли бутылку ранее не открывали? Пуская все на самотек, он продолжил выпивать, приглядываясь все больше к блонину. А юноша все более пьянел, постепенно сильнее раскрываясь. И если вначале у них еще складывался какой-то диалог, то постепенно Ди стал брать вверх в разговоре, удлиняя свои ответы, пока они не дошли до стадии "страдальческий монолог". Блондина даже перестало волновать мельтешение сообщений на экране. Он и вовсе перестал его замечать. Бросив захмелевший взгляд на часы, Чес высмотрел час ночи, и удивленно глянул на бутылку, что все не заканчивалась и не заканчивалась. А потом нога нащупала катящуюся по полу ее стеклянную подружку, и все вопросы мгновенно отпали. — Чес, ты же можешь глянуть? Я не знаю, я так растерян из-за этой чертовой беременности. Еще эта яичница.. Мужчина моргнул, отставляя стакан, и постарался вникнуть в доносящийся напротив бред. —Дружища, давай подробней. Что там глянуть надо? Ди пробовал сформулировать, но через несколько попыток сдался и указал на свою макушку. — Зачем мне смотреть твою макушку? У тебя вши? — М? —замутненные голубые глаза уставились на Чеса. И столько Глэма было в этом повзрослевшем Ди, что у музыканта словно флешбэк перед глазами проносился. — У тебя вши? — лицо блондина мгновенно изменилось. —Что? Нет! Мысли. Ты должен... не мог бы посмотреть хочу я, ну, — словарный запас ускользал вместе с мыслью. — Чилдрена, да? Так же сейчас вроде говорят, — хмыкнул музыкант, замечая, как Ди скривился, чтобы после рассмеяться. — Какой кошмар, Чес. Никогда так больше не говори, ты похож на старпера с этими словечками. — Я им и являюсь, — он осушил стакан до конца, чуть выдохнул, давая напитку окончательно заполнить каждую клеткую своего дряхлого тела. — Мысли, мысли. Сейчас ты хочешь только в туалет, дружище. — Нет, — Ди замер, молча уставившись в никуда. После уже более тихо продолжил, — хотя да. Я сейчас. Надеюсь, у тебя есть бумага. И блондин поспешил к холостяцкому санузлу. — Там растут чудесные лопухи, — хихикнул мужчина, откидываясь на спинку стула и опрокидывая назад голову. Хорошо. Как же хорошо. Мысли? Чес давно понял, что в них нет никакого смысла. Они переменчивы, глупые, чаще всего быстро исполнимые. И то что сейчас над головой Ди отчетливо читалось "Аборт" совершенно ни о чем не говорило. Вполне возможно, что уже утром он встретится с Лиф, потискает ее в объятьях и почувствует себя отцом семейства, сместив пьедестал мыслей на что-то более глупое. А пока Чес продолжал сидеть, откинувшись на спинку стула, едва дотягиваясь пальцами до гитары, стоящей у стола, и играл что-то понятное только его пьяному мозгу. Да. Все хорошо.